Равновесие льда

Лучшее тепло — живое. Это Гаруг прекрасно знал, помнил, как отогревали в степи замерзших, в теплых шатрах, своими телами. Поэтому, закрыв все, он осторожно лег на разъезжающиеся подушки, придвинул Дориана ближе, благо на наге не было вообще ничего, а на нем самом только тонкие штаны и рубаха. Кажется, помогло — когда воздух в комнате прогрелся, Дориан даже шевельнулся, прижался еще плотнее. Гаруг облегченно выдохнул и закрыл глаза: стоило поспать, отдохнуть после лечения.

Но отдыха не вышло, разум почему-то метался в кошмарах, и в итоге Гаруг проснулся, с придушенным сипом выныривая из какого-то жуткого видения, как не просыпался уже давным-давно. Вскинулся, попытался сесть, но не смог: кольца змеиного хвоста оплели, придавили, лишая подвижности, чужие руки вжали, не давая дергаться. Хорошо хоть Дориан сам проснулся почти тут же, заморгал, отпустил, не понимая, как вообще что случилось.

— Гаруг?

— Лечил тебя и застудил ненароком, — покаялся тот, медленно сглатывая. Голова раскалывалась, к горлу подступал ком, отчаянно не хватало воздуха. Вольного воздуха, а не того горячего, застоявшегося, который скопился в комнате.

— С-спасибо, — удивленно протянул Дориан, сползая на пол. Кажется, он не верил, что может вот так вот легко шевелиться, ползти, не морщась от боли.

— Еда на кухне. Поешь, тебе сейчас нужно.

Поблагодарив еще раз, наг уполз, и только тогда Гаруг поднялся, еле устояв на ногах. Ухватился за стенку — не было рядом ветра, который подтолкнул бы, не дал упасть. Ветер был там, снаружи, и пришлось повозиться с балконной дверью, прежде чем она распахнулась, и в лицо ударил снег.

Иногда Дориан терялся, не понимая, как Гаруг так умудряется. Когда оставленная на столе под заклятьем еда закончилась, и вернулась возможность мыслить здраво, он невольно замер, водя когтем по опустевшей тарелке.

Вот подумать вроде бы: ну кто они друг другу? Да никто, пусть он и питал надежды на иное. Максимум — соседи, живущие в одном доме. Но… Гаруг выучил вкусы соседа так, будто знал его всю жизнь. Горячее мясо, много мяса, кисловатый морс, изумительно вкусный карамельный пирог — громадный кусок, как раз столько, чтобы влезло все, до крошки, и больше уже не хотелось. Гаруг даже порцию рассчитал идеально точно!

И при этом пирог был не покупной. Уж домашнюю готовку Дориан отличал всегда, особенно после знакомства с Кирой. После выпечки ведьмочки покупная просто в горло не лезла, он потому и старался лопать мороженое и другие сладости.

Когда Гаруг научился готовить? Дориан ломал голову и никак не мог вспомнить, чтобы видел его у плиты. Но научился же… Кладезь талантов какой-то, а не полукровка. Мысли пошли по кругу, и Дориан, поняв, что сейчас уснет, пополз наверх. На душе было тепло и уютно — будто вернулся в самое-самое раннее детство, когда еще не осознавал толком, что родных нет, считал детей в приюте своей семьей и сворачивался вместе с ними одним теплым клубком, засыпал, счастливо и бездумно.

Гаруга в комнате почему-то не оказалось. Ушел к себе, что ли? Зевнув, Дориан уже принялся свиваться кольцами, зарываясь в подушки, когда до сознания наконец достучалась царапающая неправильность. Балконная дверь была захлопнута, да, но при этом она была открыта! Пришлось сползать на пол, смотреть, что там.

Там был Гаруг. Лежал прямо на снегу, припорошившем балкон, вытянулся на боку как-то неловко. Вокруг вертелась поземка, оглаживала белыми пальцами, касалась как-то особенно осторожно потемневшего смуглого лица.

Как дернул дверь и вывалился на холод, Дориан сам не вспомнил. Только прикоснувшись к горячей коже начал что-то осознавать. Например то, что она слишком уж горячая, темная от прилившей крови, что под пальцами очень уж заполошно бьется пульс. Гаруг шевельнулся, приоткрыл глаза, досадливо прикусил клыком губу.

— Просто жара, — чуть растягивая слова, пояснил он. Дориан только сейчас заметил эту особенность речи, которой раньше за Гаругом не водилось. Но одновременно стало легче: раз в сознании и знает, что с ним, значит, все не так плохо.

— Тебе помочь как-то? Воды? Давай хотя бы до комнаты доведу.

Привычная вежливая благодарность показалась сейчас издевкой, Дориану захотелось обшипеть треклятого шамана. Нельзя же так! Сначала до перегрева себя довел, отогревая, теперь лежит тут… Точнее, уже сидит, а теперь и стоит, опираясь на чужое плечо. С другой стороны подталкивал ветер, духи старались помочь шаману, охладить, коснуться кожи снегом, чтобы растаял на ней, осел, стекая быстро исчезающими каплями. Ветер же недовольно дернул балконную дверь, которую Дориан хотел по привычке захлопнуть кончиком хвоста.

Балкон тянулся вокруг всего верхнего этажа, заходить в натопленный коридор не пришлось, и наг изрядно замерз. Зато Гаругу, кажется, немного полегчало, на жесткий, совсем тонкий матрас он уже сел, а не лег сразу, вполне уверенно принял из рук Дориана кувшин с водой.