Фандом: Ориджиналы. В этом мире маги — просто ненужное приложение к своей силе. Разменная монета в играх правящих родов. И все, что остается — уйти, если представляется такая возможность, пусть даже за странным незнакомцем.
Добавить в моё избранное
61 мин, 40 сек 708
И волосы тоже золотистые, и глаза того же цвета… Ожившая золотая статуя, гибкая, хищная, опасная.
Вот опять задумался, потерялся в воспоминаниях о тех минутах, пока лежал рядом.
— Прости, — прозвучавший голос отца вернул в реальность. Гаруг изумленно взглянул на него и обнаружил, что отец сгорбился, закрыв лицо ладонями. И голос из-под них звучал глухо, убито.
— Это вина моей крови, что ты родился таким. Проклятье нашего народа, перепутанные души и тела.
— Вот как… — пробормотал Гаруг.
Это многое объясняло. Он с самого детства знал о своей неправильности. Кому как не шаману увидеть в своем ученике странность и начать разбираться, в чем же дело. А дело было просто: женская душа в мужском теле. Вроде бы и ничего страшного, если так подумать, но…
Душа — женская. И желания у души порой женские.
А тело — тело обязывает быть мужчиной.
Раньше проблем не было: он уверенно шел мужской дорогой, не подозревая, что что-то может пойти не так. А теперь влюбился. В мужчину. И был обязан выбирать, кем остаться. Идти ли дальше, как шел, или же стать на новый путь, который так никогда и не получится пройти до конца.
У мужского тела ведь никогда не будет детей…
В ту ночь Гаруг так ничего и не решил. И сам измучился, и отца не успокоил, оставил в совершенно растрепанных чувствах.
Он бы тянул и дальше, если бы не напомнили: нельзя с таким колебаться. В тот день они с Дорианом наводили порядок в изрядно запущенном саду, когда вдруг налетел ветер, принес тучи, из которых посыпался крупный град. В дом убежать не успели, далеко было, так и стояли, пока Дориан не додумался поставить воздушный щит. А додумался он не сразу, потому что Гаруг невольно подался ближе, чувствуя недовольство духов. И только короткий выдох, когда ему прилетело градиной по плечу, немного отрезвил нага.
— Гаруг? — Дориан кажется решил, что тому досталось сильнее, чем показалось поначалу — он не видел раньше полуорка таким пришибленным. Но тот только растирал плечо, молчал. Потом тяжело произнес:
— Нам надо поговорить.
Он-то надеялся на понимание, но… Свившийся кольцами напротив Дориан хмурился, переспрашивал, но так будто ничего и не понял. Ни про душу, ни про выбор пути, ни про гнев духов, которые были расстроены нерешительностью шамана.
— Я просто приму тебя таким, какой есть, — заявил Дориан. — Со всеми твоими душами и духами, ясно? Решать тебе, не неволю.
От такого стало в конец тошно.
— Если я пойду путем женщины — то должен буду стать тебе женой, — попытался достучаться до него Гаруг.
Но Дориан только отмахнулся, повторив, что примет любого. Вот и что с ним было делать? Гаруг не знал. Знал только, что нужно решать что-то, пока не стало совсем поздно.
— Мне проще, — отец слабо улыбнулся.
Выглядел он бледнее обычного — хотя куда уж — и каким-то помятым, насколько может быть помятым эльф. Но на откровенность шел охотно, очень уж хотел помочь запутавшемуся в себе сыну.
— У нас слишком многие страдают от проклятья. Все перепуталось, понимаешь? И я пробовал оба пути.
— И?
— Первый — с твоей матерью. Второй… Не понравилось. Не повезло с мужчиной. С тех пор один.
Почему-то после этого Гаругу стало лучше. С Дорианом ему ведь повезло. Легче было задать вопросы, от которых уши невольно прижимались в смущении. И легче было услышать ответы.
Да, можно было спросить все у всезнающей техники, Гаруг даже видел некоторые моменты, просто не вдавался в подробности. Но узнать об этом от отца, который тоже пробовал такое, было почему-то проще. И потом, учась идти таким путем, он вспоминал тихий голос, спокойные советы и пояснения. От этого становилось не так тяжело терпеть.
Дориана как раз не было дома, опять уехал за своими амулетами. И в его отсутствие принять решение стало легко, как будто с глаз ушла пелена. Наверное, слишком привык, что все вдвоем и вдвоем, и все идет как идет. А остаться одному было странно и почти непривычно. Поэтому навстречу вернувшемуся нагу Гаруг вышел особенно торопливо, боясь увидеть, что тот опять еле ползет.
Обошлось, в этот раз Дориан был просто усталый и голодный, но счастливый до безобразия: в дальнем мире нашел три амулета разом, в каком-то храме, и даже сумел добыть их бескровно, немного поиграв в божество и унеся хвост до того, как подлог раскрылся. С аппетитом умяв плотный обед, он благодарно прошипел что-то и уполз отсыпаться.
Пробуждение было странным. Кто-то сидел рядом и смотрел. Просто сидел и смотрел, долго, очень долго. Дориан чувствовал это сквозь сон, ворочался, но никак не мог проснуться: не чуял опасности, наоборот, от этого взгляда было как-то даже теплее, и дрема укутывала легкая, видения перед глазами мелькали светлые, приятные. Потом он все-таки глаза открыл, сонно сощурился на Гаруга.
Вот опять задумался, потерялся в воспоминаниях о тех минутах, пока лежал рядом.
— Прости, — прозвучавший голос отца вернул в реальность. Гаруг изумленно взглянул на него и обнаружил, что отец сгорбился, закрыв лицо ладонями. И голос из-под них звучал глухо, убито.
— Это вина моей крови, что ты родился таким. Проклятье нашего народа, перепутанные души и тела.
— Вот как… — пробормотал Гаруг.
Это многое объясняло. Он с самого детства знал о своей неправильности. Кому как не шаману увидеть в своем ученике странность и начать разбираться, в чем же дело. А дело было просто: женская душа в мужском теле. Вроде бы и ничего страшного, если так подумать, но…
Душа — женская. И желания у души порой женские.
А тело — тело обязывает быть мужчиной.
Раньше проблем не было: он уверенно шел мужской дорогой, не подозревая, что что-то может пойти не так. А теперь влюбился. В мужчину. И был обязан выбирать, кем остаться. Идти ли дальше, как шел, или же стать на новый путь, который так никогда и не получится пройти до конца.
У мужского тела ведь никогда не будет детей…
В ту ночь Гаруг так ничего и не решил. И сам измучился, и отца не успокоил, оставил в совершенно растрепанных чувствах.
Он бы тянул и дальше, если бы не напомнили: нельзя с таким колебаться. В тот день они с Дорианом наводили порядок в изрядно запущенном саду, когда вдруг налетел ветер, принес тучи, из которых посыпался крупный град. В дом убежать не успели, далеко было, так и стояли, пока Дориан не додумался поставить воздушный щит. А додумался он не сразу, потому что Гаруг невольно подался ближе, чувствуя недовольство духов. И только короткий выдох, когда ему прилетело градиной по плечу, немного отрезвил нага.
— Гаруг? — Дориан кажется решил, что тому досталось сильнее, чем показалось поначалу — он не видел раньше полуорка таким пришибленным. Но тот только растирал плечо, молчал. Потом тяжело произнес:
— Нам надо поговорить.
Он-то надеялся на понимание, но… Свившийся кольцами напротив Дориан хмурился, переспрашивал, но так будто ничего и не понял. Ни про душу, ни про выбор пути, ни про гнев духов, которые были расстроены нерешительностью шамана.
— Я просто приму тебя таким, какой есть, — заявил Дориан. — Со всеми твоими душами и духами, ясно? Решать тебе, не неволю.
От такого стало в конец тошно.
— Если я пойду путем женщины — то должен буду стать тебе женой, — попытался достучаться до него Гаруг.
Но Дориан только отмахнулся, повторив, что примет любого. Вот и что с ним было делать? Гаруг не знал. Знал только, что нужно решать что-то, пока не стало совсем поздно.
Глава 7
— Каким путем идешь ты?— Мне проще, — отец слабо улыбнулся.
Выглядел он бледнее обычного — хотя куда уж — и каким-то помятым, насколько может быть помятым эльф. Но на откровенность шел охотно, очень уж хотел помочь запутавшемуся в себе сыну.
— У нас слишком многие страдают от проклятья. Все перепуталось, понимаешь? И я пробовал оба пути.
— И?
— Первый — с твоей матерью. Второй… Не понравилось. Не повезло с мужчиной. С тех пор один.
Почему-то после этого Гаругу стало лучше. С Дорианом ему ведь повезло. Легче было задать вопросы, от которых уши невольно прижимались в смущении. И легче было услышать ответы.
Да, можно было спросить все у всезнающей техники, Гаруг даже видел некоторые моменты, просто не вдавался в подробности. Но узнать об этом от отца, который тоже пробовал такое, было почему-то проще. И потом, учась идти таким путем, он вспоминал тихий голос, спокойные советы и пояснения. От этого становилось не так тяжело терпеть.
Дориана как раз не было дома, опять уехал за своими амулетами. И в его отсутствие принять решение стало легко, как будто с глаз ушла пелена. Наверное, слишком привык, что все вдвоем и вдвоем, и все идет как идет. А остаться одному было странно и почти непривычно. Поэтому навстречу вернувшемуся нагу Гаруг вышел особенно торопливо, боясь увидеть, что тот опять еле ползет.
Обошлось, в этот раз Дориан был просто усталый и голодный, но счастливый до безобразия: в дальнем мире нашел три амулета разом, в каком-то храме, и даже сумел добыть их бескровно, немного поиграв в божество и унеся хвост до того, как подлог раскрылся. С аппетитом умяв плотный обед, он благодарно прошипел что-то и уполз отсыпаться.
Пробуждение было странным. Кто-то сидел рядом и смотрел. Просто сидел и смотрел, долго, очень долго. Дориан чувствовал это сквозь сон, ворочался, но никак не мог проснуться: не чуял опасности, наоборот, от этого взгляда было как-то даже теплее, и дрема укутывала легкая, видения перед глазами мелькали светлые, приятные. Потом он все-таки глаза открыл, сонно сощурился на Гаруга.
Страница 15 из 18
