Inferno

Глава 1. Надя

Надя выходит из квартиры отца, держа за руку Веру. Её нужно отвести обратно к родителям, нужно…

Дыхание сбивается…

— А-а! — орёт Вера. — Ба-а! Бойно!

Надя резко выпускает руку внучки, с ужасом глядя на неё. Она слишком сильно сжала маленькую ладошку, и ребёнок кричит от боли.

Боль. Она везде. Заполнила собою всё пространство, каждую пору её тела…

Проходящая мимо них женщина со страхом смотрит на Надежду и, нахмурившись, трёт лоб, стремясь как можно быстрее минуть их.

Ну конечно. Сила, словно взбудораженный улей разозлённых ос, казалось, вот-вот хлынет из неё.

Вера заорала громче.

Нужно успокоиться. Ради ребёнка. Ради… людей. Она — Абсолютная Светлая и не имеет права на срыв.

Контроль. Всегда. Всю жизнь. Каждую минуту.

Она глубоко вздыхает и поднимает голову. Взгляд падает на давно не мытое окно, за которым её отец вскорости шагнёт в Сумрак.

В голове шумит, сердце колотится, и она с силой закусывает губу, ощущая слегка солоноватый привкус собственной крови.

Контроль. Нельзя расслабляться. Вера вопит всё громче, уже икая и захлёбываясь в истерике. Но Надя, глядя на неё, не чувствует ничего, кроме пожирающей её боли и бессильного гнева.

Она ничего не может сделать. Ничего. Ничего не может сделать даже со всей своей проклятой Силой.

Проклятой.

Поднимается ветер. Окна на первом этаже жалобно звенят.

Вера начинает синеть.

Нет. Она не сможет сама преодолеть это. Срыв неизбежен, и ей нужно…

Она снова глядит на окно. В прошлый раз…

Она смотрит на них и не может поверить, что это — правда. Кирилл обманул её. Всё было ложью. И она, Абсолютная Волшебница, в итоге оказалась обыкновенной влюблённой, обманутой дурой. Со всей своей магией. Кирилл пригласил её пойти с ним на выпускной, а сейчас…

Сейчас он стоит и обнимает за талию другую. Не просто другую — Кристину, которая ненавидит её.

— О, Надя, привет! Слушай, тут такое дело…

В ушах шумит кровь, во рту пересыхает. Она ведь знала, что так будет. Слишком он был хорош. Искусственный, идеальный мальчик.

Её трясёт. Внутри будто разгорается жгучий ком, стремясь рассыпать искры прямо сквозь её кожу.

Внезапно стоящие около неё подростки бледнеют. Кристина прижимает сжатую в кулак руку к груди, Кирилл морщится и тяжело дышит.

В июне жарко, но сейчас кажется, будто солнце решило выжечь дотла всех стоящих у здания школы.

Надя не видит ничего из-за пелены слёз. Не слышит, потому что в ушах продолжает гулко шуметь кровь.

На её плечи опускаются знакомые широкие ладони.

— Надя. Спокойно. Идём со мной.

Отец. Его голос ровен и спокоен. Вокруг неё хаос, а он — островок покоя и тепла.

Она почти неосознанно следует за ним. Они заходят за школу, и отец обнимает её, мягко и незаметно касаясь её щитов.

— Всё хорошо. Успокойся, милая. Не злись. Они идиоты, но всего лишь люди. Не нужно бушевать.

И в этот момент словно прорывается плотина. Надя кричит. От несправедливости, боли предательства, непонимания. Она замечает, что отец закрыл их Сферой Невнимания и Сферой Спокойствия. Отец позволяет ей этот срыв — он рядом и готов подстраховать её. Сила бушует, но он сдерживает её щитами, немного морщась и крепко сжимая губы.

Она плачет, прислонившись к стене, затем сползает вниз, от бессилия и боли, пачкая в пыли белое платье, которым так хотела удивить своего спутника. Ей стыдно, что папа видит её такой, но она не может остановиться. Стыдно, но Надя чувствует: перед ним можно. Она выпускает из себя скопившиеся и разъедающие нутро эмоции. А он молчит, стоит у неё за спиной и едва заметно касается её волос.

Когда истерика проходит, он молча достаёт из кармана пачку салфеток и она вытирает заплаканное лицо.

— С-с… паси-бо. Мне…

Он целует её в висок. Его губы кажутся прохладными на слипшихся от лака и пота волосах.

— У тебя есть пятнадцать минут, чтобы прийти в себя, а потом… Кое-кто хочет тебя увидеть, — мягко говорит он.

Надя не понимает, о ком он говорит, пока, поправив макияж и набросив лёгкую Паранжу, не выходит с папой из-за угла школы и не видит у входа нервно мнущегося и немного бледного Кешу. Её забавного и неловкого друга. А сейчас — ещё более забавного, потому что и без того чахлый букет цветов в его крупных руках оказался безвозвратно уничтожен и он растерянно и грустно смотрит на помятые цветы.

Надя поворачивает голову и встречается со слегка смеющимся взглядом папы.

— Дай парню шанс, — говорит он и останавливается.

Она улыбается и шагает навстречу Кеше, глаза которого расширяются при виде неё…

Он помог. Тогда. Он всегда оказывался рядом, когда был нужен. Но не сейчас.

Сейчас он сам причина того, что с ней происходит.