Inferno

Значит, остаётся лишь Гесер.

— Прости, — говорит она бьющейся в истерике внучке и накладывает на неё Опиум, успев подхватить падающее маленькое тельце. У неё почти не осталось времени. Её трясёт, кожу жжёт так, словно сила, таящаяся внутри неё, стремится её сжечь.

Она входит в подъезд и открывает портал в офис Ночного Дозора, держа на руках внучку.

Надежды почти не осталось, но она всё ещё поддерживает Веру.

Гесер

Едва Антон сообщил ему чудесную новость о своём желании ввязаться в отношения с Завулоном, он сразу понял, что это ничем хорошим для его бывшего ученика не закончится. И не только потому, что Завулон — Всетемнейший и глава Дневного Дозора. В истории Иных подобные союзы не были редкостью, поскольку противоположности, как известно, сильнее притягиваются друг к другу. Но на его памяти ещё ни один подобный мезальянс не закончился чем-то хорошим. С изначальной Силой шутки плохи, а она так или иначе проникает в жизнь Иных, по сути являясь основой всего. Она завязана на маге, как кровь, струящаяся по жилам. И даже когда Иной не пользовался магией, она всё равно присутствовала в нём. При сексуальных контактах шёл прямой обмен энергиями, а в случае с Антоном, просто в силу характера Городецкого, было ясно, что именно Завулон будет подавляющим в их… паре. Как более старший и сильный.

Самый недавний пример — сумасшедшая страсть, превратившаяся в столь же бешеное противостояние, — Светлый Альфред Ланге и Тёмный Кристоф Готье.

Итог — дуэль.

Но Завулон был слишком эгоистичной сволочью, чтобы не пойти на поводу у своих желаний, а Антон — это… Антон. Не привыкший к полумерам и компромиссам, до сих пор живущий согласно своим чётко сконструированным понятиям. Артур ослепил его, и он пошёл прямо в огонь. Посему, увидев его горящие глаза и клубящуюся вокруг него энергию, Гесер понял: отговаривать, спорить, угрожать — бесполезно. Он мог лишь создавать видимость какого-либо контроля, совершенно чётко понимая, насколько белыми нитками шит этот муляж наставничества.

Антон всё равно поступит так, как сочтёт нужным.

И он поступил.

Шло время, и Гесер почти поверил в то, что, может быть, этот союз станет исключением. Всё же Завулон — очень сильный и опытный маг, а Антон обладал талантом ломать любые стереотипы и правила. Городецкий казался счастливым, хотя Гесер не мог не заметить, как с каждым прошедшим годом эта связь всё сильнее поглощала его, пока в один прекрасный день не сожрала полностью. Его блестящий ученик перестал отделять себя от реальности жизни с Завулоном. Его привязанность стала казаться отчаянной даже Гесеру. Он видел, что начинало твориться с Антоном, если, например, Завулон уезжал куда-нибудь дольше, чем на неделю. Эмоциональная связь воплотилась в физическую — Городецкий был подавленным, хмурым и нервничал больше обычного, хотя упорно делал вид, будто всё хорошо.

Столь глубокие чувства были бы даром для любого, кроме Завулона. Потому что Гесер понимал, что при его натуре когда-нибудь желание разломать и посмотреть, что же внутри, возьмёт верх, и тогда…

Даже странно, что Всетемнейшего хватило на такой долгий срок. Пятьдесят лет.

А потом…

Он разорвал эту векторную связь и вернулся к прежней жизни. Но вместе со связью уничтожил Антона.

Он знал, что всё этим закончится, но совершенно алогично пытался оттянуть момент, наводнил Сумрак «маячками» и следил за Городецким. Он тянул его, толкал и очень глубоко в душе всё же надеялся, что сумеет вытащить его. И в какой-то момент ему даже показалось, что… всё удалось. Когда Антон явился к нему и бесстрастно сообщил, что не нужно больше опекать его и беречь от встреч с Завулоном, робкая надежда слишком захлестнула его.

А потом начались Антоновы «отгулы». И Гесер, заглянув за умело наложенную Паранжу, узрел истинное положение вещей.

И понял: ничего не изменилось и уже — к лучшему — не изменится. А значит, нужно готовиться к неизбежному.

Завулон

Всё шампанское выпито,

Фейерверки давно погасли.

И вот мы сидим, я и ты,

Словно потерянные,

с тоской глядя друг на друга.

Музыка в ресторане оглушает. Разумеется, Тёмные знают толк в шумных гулянках и весёлых забавах. Всё, что направлено на услаждение собственной плоти и получение удовольствия, оттачивалось почти автоматически. По крайней мере, Светлые именно так и думают. Сам же Завулон на подобные высказывания лишь скептически хмыкает, прекрасно зная, на какие подвиги способен тот же Гесер, который в этом веке отчего-то слишком уж пёкся о блеске своего реноме в глазах подчинённых. Ну смешно же, честное слово.

Гул усиливается, вечеринка в самом разгаре. Ярко разодетые ведьмы, уже порядком подвыпившие, вовсю пляшут, соблазнительно изгибаясь под звуки музыки и взглядами окружающих их мужчин.

Хотя человеческие праздники уже давно не важны для него, Завулон тем не менее очень любит веселиться.