Фандом: Гарри Поттер. Что делать, когда твой великолепный и, казалось бы, отлично продуманный план рушится на глазах из-за какой-то нелепой случайности?
Добавить в моё избранное
59 мин, 48 сек 780
— Так значит, это и был ваш «грандиозный план»?! Вы собирались заставить Драко обдумать все рационально, взяв в заложники его невесту? — Гермиона покачала головой. — Скажите, неужели вы никогда не видели их вместе?
— Для того чтобы разобраться в их отношениях, мне не нужно видеть Драко и мисс Уизли вместе! Любой мужчина может попасться в ловушку хорошенькой мордашки. А вот когда эта мордашка перестает маячить перед глазами, каждый из нас начинает думать, причем на этот раз головой.
— О, понятно… Знаете, мне, кажется, уже почти жалко вас. Кроме того, конечно, еще жалко не попасть на свадьбу лучшей подруги. Обидно стать заложницей из-за какой-то нелепости.
— Никакая вы не заложница.
— Хорошо. А как бы меня назвали вы?
— Своей гостьей.
— Гость, который при желании не может уйти, не сильно отличается от заложника, не кажется вам?
«Мерлин! Вот же чертовка… Еще чуть-чуть, и она просто достанет меня!» — Люциус ощутил, как начинает закипать, но сдержался, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.
— Разница, мисс Грейнджер, в том, — он угрюмо взглянул на Гермиону, — что, будучи моей заложницей, вы обладали бы меньшими правами, чем я. А сейчас, если заметили, права у нас совершенно одинаковые. И я точно так же не могу покинуть этот дом.
— Ну, знаете ли, и вы сидите здесь тоже не по моей вине. Не я придумала этот дурацкий план, который запер нас в вашем охотничьем домике! Не так ли? — взгляд Малфоя сверкнул уже нескрываемым раздражением, и Гермиона решила слегка пойти на попятную. — Вот что мне, спрашивается, делать тут ближайшие шесть с половиной дней?
— Почитайте что-нибудь. Это должно вам понравиться.
— Ну да… Обязательно понравится. Особенно, если все привезенные книги будут такими же унылыми, как эта, — кивком Гермиона указала на трактат о белладонне. — Вы же и минуты сосредоточиться на ней не можете.
«Ого! А провоцировать-то Малфоя гораздо веселей, чем я думала…» — решила она, увидев, как тот недовольно хмурит брови.
— Я?! Не могу сосредоточиться? Да потому, что не перестаю удивляться вашему бреду.
«Так, еще чуть-чуть, и он точно взорвется. Ну что ж… По крайней мере, ближайшие несколько дней не будут скучными».
— Ладно, давайте посмотрим, чего тут вас есть… — примирительно сказала Гермиона, складывая грязную посуду в раковину. — Надеюсь, вы ее вымоете, потому что у меня, как известно, волшебной палочки не имеется.
— Я. Не мою. Посуду.
— Я тоже не мою ее вручную. Особенно, когда всё, что вам нужно сделать, это взмахнуть палочкой, — она оставила чашку с тарелкой в раковине и направилась в гостиную рассматривать имеющиеся книги.
Люциус был совершенно уверен, что девчонка нарочно провоцирует его, но, даже зная это, почему-то не мог сохранять спокойствие.
«Особенно, когда она болтает всякую чушь! Разве не должна Гермиона Грейнджер вести себя как классический» синий чулок» — спокойно и размерено? Черт! По-видимому, я слишком многого ожидаю от представительницы Гриффиндора…»
Люциус кинул взгляд на скопившуюся в раковине посуду. Признаваться, что понятия не имеет о заклинаниях для ее мытья, очень не хотелось. Нет, понятно, что он всегда мог использовать Скоргифай, но оно могло оказаться для изящного фамильного фарфора несколько грубоватым. Мысленно чертыхнувшись, Малфой понял, что самую малость смущен собственным незнанием.
«Да, но почему это я должен смущаться?! Люди моего положения и не обязаны знать хозяйственные заклинания. И вообще, надеюсь, что она сдастся и вымоет посуду, прежде чем у нас получится выбраться отсюда», — продолжая кипятиться, Люциус отхлебнул чай и задумался о делах своих скорбных, которые, по правде говоря, шли не то чтоб очень…
Уже не в первый раз он страшно жалел, что не может позвать Топпи и наконец-то положить этому фарсу конец. К сожалению, сейчас он начал осознавать, что, собираясь во что бы то ни стало остановить эту свадьбу, подрастерял свой знаменитый здравый смысл.
«Как, спрашивается, могло оказаться в моем плане так много нелепых дыр? И почему я узнаю о них от совершенно посторонних людей, вроде этой Грейнджер?»
Он вспомнил ее комментарии о Драко… Конечно, девчонка была права: сын вырос на редкость избалованным юнцом. Люциус прекрасно понимал это и раньше, особенно когда наблюдал, как нянчится с ним Нарцисса.
«Но ведь Драко — мой сын! И когда-нибудь он опомнится и поймет, почему я так поступил. Да что уж там… Еще спасибо мне скажет! Вот начнет управлять семейным состоянием, женится на подходящей невесте и поймет, что отец не просто так ярился…» — ноздри Малфоя гневно раздулись.
Да… но что будет, если… он откажется от всего этого? — раздался в голове чей-то шепот. — Что, если ты не сможешь соблазнить его семейным состоянием, если он возненавидит тебя и решит отомстить? Ведь он уже сейчас упорно не разговаривает с тобой…
— Для того чтобы разобраться в их отношениях, мне не нужно видеть Драко и мисс Уизли вместе! Любой мужчина может попасться в ловушку хорошенькой мордашки. А вот когда эта мордашка перестает маячить перед глазами, каждый из нас начинает думать, причем на этот раз головой.
— О, понятно… Знаете, мне, кажется, уже почти жалко вас. Кроме того, конечно, еще жалко не попасть на свадьбу лучшей подруги. Обидно стать заложницей из-за какой-то нелепости.
— Никакая вы не заложница.
— Хорошо. А как бы меня назвали вы?
— Своей гостьей.
— Гость, который при желании не может уйти, не сильно отличается от заложника, не кажется вам?
«Мерлин! Вот же чертовка… Еще чуть-чуть, и она просто достанет меня!» — Люциус ощутил, как начинает закипать, но сдержался, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.
— Разница, мисс Грейнджер, в том, — он угрюмо взглянул на Гермиону, — что, будучи моей заложницей, вы обладали бы меньшими правами, чем я. А сейчас, если заметили, права у нас совершенно одинаковые. И я точно так же не могу покинуть этот дом.
— Ну, знаете ли, и вы сидите здесь тоже не по моей вине. Не я придумала этот дурацкий план, который запер нас в вашем охотничьем домике! Не так ли? — взгляд Малфоя сверкнул уже нескрываемым раздражением, и Гермиона решила слегка пойти на попятную. — Вот что мне, спрашивается, делать тут ближайшие шесть с половиной дней?
— Почитайте что-нибудь. Это должно вам понравиться.
— Ну да… Обязательно понравится. Особенно, если все привезенные книги будут такими же унылыми, как эта, — кивком Гермиона указала на трактат о белладонне. — Вы же и минуты сосредоточиться на ней не можете.
«Ого! А провоцировать-то Малфоя гораздо веселей, чем я думала…» — решила она, увидев, как тот недовольно хмурит брови.
— Я?! Не могу сосредоточиться? Да потому, что не перестаю удивляться вашему бреду.
«Так, еще чуть-чуть, и он точно взорвется. Ну что ж… По крайней мере, ближайшие несколько дней не будут скучными».
— Ладно, давайте посмотрим, чего тут вас есть… — примирительно сказала Гермиона, складывая грязную посуду в раковину. — Надеюсь, вы ее вымоете, потому что у меня, как известно, волшебной палочки не имеется.
— Я. Не мою. Посуду.
— Я тоже не мою ее вручную. Особенно, когда всё, что вам нужно сделать, это взмахнуть палочкой, — она оставила чашку с тарелкой в раковине и направилась в гостиную рассматривать имеющиеся книги.
Люциус был совершенно уверен, что девчонка нарочно провоцирует его, но, даже зная это, почему-то не мог сохранять спокойствие.
«Особенно, когда она болтает всякую чушь! Разве не должна Гермиона Грейнджер вести себя как классический» синий чулок» — спокойно и размерено? Черт! По-видимому, я слишком многого ожидаю от представительницы Гриффиндора…»
Люциус кинул взгляд на скопившуюся в раковине посуду. Признаваться, что понятия не имеет о заклинаниях для ее мытья, очень не хотелось. Нет, понятно, что он всегда мог использовать Скоргифай, но оно могло оказаться для изящного фамильного фарфора несколько грубоватым. Мысленно чертыхнувшись, Малфой понял, что самую малость смущен собственным незнанием.
«Да, но почему это я должен смущаться?! Люди моего положения и не обязаны знать хозяйственные заклинания. И вообще, надеюсь, что она сдастся и вымоет посуду, прежде чем у нас получится выбраться отсюда», — продолжая кипятиться, Люциус отхлебнул чай и задумался о делах своих скорбных, которые, по правде говоря, шли не то чтоб очень…
Уже не в первый раз он страшно жалел, что не может позвать Топпи и наконец-то положить этому фарсу конец. К сожалению, сейчас он начал осознавать, что, собираясь во что бы то ни стало остановить эту свадьбу, подрастерял свой знаменитый здравый смысл.
«Как, спрашивается, могло оказаться в моем плане так много нелепых дыр? И почему я узнаю о них от совершенно посторонних людей, вроде этой Грейнджер?»
Он вспомнил ее комментарии о Драко… Конечно, девчонка была права: сын вырос на редкость избалованным юнцом. Люциус прекрасно понимал это и раньше, особенно когда наблюдал, как нянчится с ним Нарцисса.
«Но ведь Драко — мой сын! И когда-нибудь он опомнится и поймет, почему я так поступил. Да что уж там… Еще спасибо мне скажет! Вот начнет управлять семейным состоянием, женится на подходящей невесте и поймет, что отец не просто так ярился…» — ноздри Малфоя гневно раздулись.
Да… но что будет, если… он откажется от всего этого? — раздался в голове чей-то шепот. — Что, если ты не сможешь соблазнить его семейным состоянием, если он возненавидит тебя и решит отомстить? Ведь он уже сейчас упорно не разговаривает с тобой…
Страница 8 из 17
