Видеть изменения в тебе

Бьют достаточно больно.

— Знаешь, в это все еще трудно поверить. Русалки?

— Обедал с несколькими когда-то. В озере у школы. Это было частью одного из наших уроков. Они едят много рыбы.

— Можно понять, полагаю. Драконы?

— Абсолютно ужасающе реальны.

— Так… Когда ты сказал мне, что твой бывший бойфренд сражается с драконами в Румынии…

— Я говорил правду, Ты просто предпочел не верить.

— Условия не были равными и справедливыми, Джон. Вряд ли это моя вина.

— И это тоже верно.

— Извинения приняты, хотя слова так и не прозвучали, а выглядит это вряд ли привлекательно. Тебе повезло, что ты так интересен, иначе я выволок бы тебя на заднице от сюда. Продолжаем. Гномы?

— Гребаные маленькие мудаки, которые живут в саду и едят все цветы. Совсем не похожи на Санта-Клауса, никогда не держали в руках удочки.

— Кентавры?

— Ужасно скучные собеседники. Не могут не смотреть на чертовы звезды более пяти секунд.

— Сфинксы?

— Думаю, да. Не видел ни одного, но уверен, что они существуют.

— Лохнесское чудовище?

— Несси — кельпи на самом деле. Это очень большие водные лошади, хотя, думаю, они могут менять свою форму.

— У меня закончился список выдуманных существ.

— Я говорил тебе, что многие маггловские сказочные монстры реальны, вы просто игнорируете их.

— То, что мы должны были проигнорировать столько доказательств за столь долгое время, озадачивает меня.

— Честно говоря, многое из этого вы, в первую очередь, не сможете увидеть.

— Это расстраивает больше всего, Джон.

Карта — небольшой кусок бумаги, засунутый в передний карман Джона. Она раскрывается, когда просят; улицы Лондона, от центра к окраинам, заворачивающиеся вокруг друг друга, как водовороты в реке. (Он украл идею у Фреда и Джорджа Уизли, нашел их карту в общей комнате в свой первый и весьма насыщенный год в Хогвартсе. Он вернул ее им обратно, конечно, но прежде выяснил, как она работает).

На данный момент есть только одно имя на карте; иногда в перерыве между пациентами Джон вытаскивает ее из кармана и разворачивает на столе, ища пристальным взглядом маленькую точку. Шерлок Холмс запросто может оказаться как и неподвижно осевшим на Бейкер-стрит, так и в мусорном баке в Брикстоне, и Джон не вполне может сдерживать эту свою потребность наблюдать, выходящую за рамки простой защиты.

(Пока точка остается черной, беспокойство Джона является необоснованным; когда она светится красным, однако, страх растекается по его венам, и он выскакивает из кабинета, едва останавливаясь, чтобы объяснить. Он ныряет в переулок и аппарирует с треском, чтобы обнаружить Шерлока, заигравшегося с легкоиспаряющимися химическими веществами. Или с приставленным к горлу ножом. Или, однажды, карабкающимся на дерево в Риджентс-парке, ведь особо зло рычащая собака тогда уже нацелилась на щиколотку).

Если Шерлок и знает о карте (и Джон подозревает, что тот должен знать), то он никогда не рассказывал об этом, и Джон никогда не упоминал регулярные сообщения, которые он получает, когда покидает квартиру (один раз в час, по крайней мере), и они никогда не говорят о нервном напряжении, которое покрывает мурашками кожу, когда они слишком долго далеко друг от друга, ведь Шерлок ненавидит констатацию очевидного, а Джон верит — вслух стоит говорить только то, что позволяет быть понятым.

— Гребаная бюрократия, — Джон ворчит, тряся в руках бумаги, как будто бы это убедить их быть менее раздражающим. Шерлок бросает на него взгляд поверх микроскопа, а затем хмурится.

— Бумага… необычная.

— Пергамент, — бормочет Джон с раздражением. — Они заколдовали его так, что я не могу писать на нем ручкой. Ублюдки.

Он отталкивается от стола и топает вверх по лестнице.

— Что ты хотел написать на нем? — кричит Шерлок вслед.

Джон не отвечает, а просто шарит под свободно лежащей паркетной доской, пока не находит то, что ищет. Он возвращается на кухню со своим старым письменным школьным набором, достает маленький нож, перо и затачивает его до необходимой остроты.

— Перо и чернила, правда? — Шерлок хмурится, недоумевая. — Для сообщества, которое может совершать даже самые невероятные вещи по желанию, это, кажется…

— Устаревшим? Неприятным? Слишком консервативным? — соглашается Джон. — У них схвачено все, что делает мою жизнь более сложной, чем необходимо.

— Ты даже не мог призвать этот набор, а не носится туда-сюда по лестнице?

— Заткнись, — Джон беззаботно машет рукой в его направлении. Мерный стаканчик бьет Шерлока по лбу.

— Эй!

— Научит тебя не раздражать волшебника, — бормочет Джон. Он погружает перо в чернильницу и начинает царапать ответ. — Это такой геморрой, Шерлок. Я не против жить без него.