Старый дом

Старый дом

Утро выдалось пасмурным и ветреным. Лучики солнца едва пробивались сквозь толщу густых темно-серых облаков, рассеивая лёгкую туманную дымку, ещё с вечера затянувшую низинную местность старинной английской деревушки. Вдоль петляющей мощёной аллеи вились живые зелёные ограды и высились уютные черепичные домики, увитые плющом и диким виноградом. Тишину безлюдных улиц разбивали лишь шелест деревьев и завывание ветра внутри жестяных водосточных труб.

Они с Лорой уже почти приблизились к старому особняку Малфоев, а Гермиона все никак не могла избавиться от мыслей о ссоре с Люциусом, произошедшей несколько дней назад. И от воспоминаний, из-за чего она случилась.

— Я уже сказал тебе, что это исключительно мое финансовое решение. Продав этот впустую простаивающий старый дом, я смогу использовать средства в виде инвестиций во что-то другое. И гораздо более эффективное.

— Ненавижу, когда ты все пытаешься измерить деньгами, Люциус. А как же наше прошлое, как же быть с тем, что мы с тобой пережили и прочувствовали в том доме?

Люциус насмешливо фыркнул.

— Дорогая, твоя сентиментальность порой умиляет меня.

— Так же, как и меня порой бесит твоя приземленность, — ноздри Гермионы гневно раздулись.

— Ну-ну, не стоит воспринимать продажу этого ветхого строения как трагедию. Тем более что именно по твоей просьбе я начал подыскивать нам виллу в Испании.

— Да! Но я и не думала, что для этого понадобится продажа дома в Годриковой Впадине… — Гермиона не оставляла надежды переубедить мужа. — Если дело обстоит так, то не нужна мне никакая испанская вилла! Да черт бы с ней!

— Гермиона, — Люциус недовольно поморщился. — Я не сказал, что покупка испанской недвижимости напрямую связана с продажей этого дома. Просто благодаря тому, что занялся этим, я решил разобраться со своей недвижимостью в целом. Что-то приобрести, от чего-то избавиться. И мне более чем непонятно: почему для тебя оказалось такой важной предполагаемая продажа именно этого дома?

— Я уже объяснила! Он дорог мне. Дорог как память! И можешь считать меня сентиментальной идиоткой. Это ничего не изменит!

Она вышла из кабинета, нарочито громко хлопнув дверью, и только дойдя до спальни, не выдержала и расплакалась.

Гермиона шла достаточно быстро, но то и дело нервно осматривалась по сторонам. Стук каблучков казался настоящим грохотом, отражавшимся от каменных стен эхом и привлекающим нежелательное внимание. В который раз миссис Малфой обернулась через плечо и вздохнула, задаваясь вопросом: а не ожидала ли она увидеть разъярённое лицо собственного мужа, которого здесь и вовсе быть не должно? Едва ли он сам занимается вопросами купли-продажи, Гермиона, как никто другой, знала, что Люциус лишь отдаёт распоряжения, не выходя за пределы собственного кабинета. Одному Мерлину известно, сколько волшебников работает на него, так что никакой опасности нет. Конечно, её могут узнать, учитывая, что лицо миссис Малфой в последнее время примелькалось на страницах журналов и газет, но, в конце концов, законом не запрещено прийти на встречу к риэлтору с подругой за компанию. Говорить будет Лора, а Гермиона тихонько постоит в стороне, притворяясь, будто её здесь и вовсе нет. И всё же нервная дрожь никак не отпускала.

— Эй, с тобой все нормально? — окликнула Лора, когда старый особняк Малфоев уже показался в поле зрения. — Такое ощущение, что ты ужасно боишься чего-то. Или кого-то?

— О нет, Лора! Со мной все в порядке, — деланно улыбнулась Гермиона. — Просто не каждый день приходится покупать поместье у собственного мужа. Да еще втайне от него…

— Не дергайся раньше времени. Поместье купит наше агентство, а уже потом перепродаст его новой хозяйке. Никто ничего не заподозрит, уверяю тебя.

— Вот и славно, — пробормотала себе под нос теперешняя миссис Малфой, толкнув входную дверь, и замерла прямо на пороге.

Наваждение или просто не в меру разыгравшееся воображение? Всё здесь казалось таким же, как и три года назад — нетронутым и неизменным, время будто замерло в этих стенах. И лишь толстый слой пыли напоминал, что жизнь не стоит на месте.

Несмело, испытывая необъяснимое волнение, Гермиона сделала несколько шагов вперёд и снова остановилась у массивного овального зеркала в витиеватой серебряной оправе. Взглянув на собственное отражение, искажённое сеточками серебристой паутины, она вздрогнула и закрыла глаза. В какой-то момент не слышала ничего, кроме бешеного стука собственного сердца, а затем голос из прошлого буквально разрезал тишину:

— Мне очень жаль, Люциус, но я действительно приняла решение — у наших отношений нет будущего, — и, чувствуя, как горячий поток слёз начинает застилать глаза, Гермиона резко развернулась и стремительно побежала прочь, перепрыгивая через ступеньки.

Она не разбирала перед собой дороги, наткнулась на комод и опрокинула фарфоровую вазу с букетом душистых лилий.