Фандом: Гарри Поттер. У каждого из нас есть воспоминания, которые дороже любых денег…
Добавить в моё избранное
37 мин, 9 сек 491
Осколки рассыпались по полу с оглушительным грохотом — так, что показалось, будто разбилось её собственное сердце. Перед тем, как выйти за дверь, Гермиона обернулась, замечая мужскую фигуру на нижней ступеньке лестницы. Но Люциус не бросился за ней следом, не остановил, не прижал к груди, не позволяя ей уйти — просто сдался, решив, что бороться не за что. Что же, кажется, им не суждено быть вместе…
Гермиона открыла глаза, пальцы машинально прорисовывали узкие трещинки на деревянной поверхности. Здесь ещё оставалось потемневшее пятно, место, где разлилась вода, и никто не потрудился убрать её, избавив комод от разрушительного воздействия.
Она осмотрелась по сторонам и улыбнулась, заметив, что из-под самой нижней шуфлядки выглядывает маленький фарфоровый кусочек неправильной формы. Наклонилась, подобрала его с пола и сжала в кулаке. Это странным образом придало решительности — она обязана сохранить этот дом, пусть даже будет появляться здесь не чаще, чем раз в три года. Люциус называет это сентиментальным бредом, но для неё это значит намного больше. Намного! И не только для нее, но и для них обоих.
— Дом действительно не в лучшем состоянии, — заметила Лора. — Мы могли бы неплохо сбить цену. Я не удивлюсь, если здесь найдётся немало паразитов — пикси, боггарты…
Гермиона улыбнулась и покачала головой.
— Я куплю этот дом со всеми паразитами.
— Было бы гораздо дешевле договориться с Малфоем.
— Может, ты и права. Но я хочу, чтобы мой любимый упрямый супруг понял, что материальные вещи могут иметь большое эмоциональное значение.
Ещё одна ночь в одиночестве. Люциус мечтал бы запретить Гермионе работать, чтобы она день и ночь принадлежала лишь ему. Знал ли он до свадьбы, что всё сложится именно таким образом? Да. А еще знал, что любить эту ведьму будет непросто, она легко может повернуться к нему колючей стороной и шипеть, словно дикая кошка. Люциус пытался вести себя, как взрослый разумный мужчина, не проявляя внешне признаков раздражительности или бешенства, но иногда руки так и чесались отшлёпать эту маленькую непоседливую негодяйку! Она считает совершенно нормальным исчезнуть на неделю, отправив ему сову с запиской, и окунуться с головой в любимую работу на очередной конференции по защите домовых эльфов. И чёрт его подери, если он знает, в чём его вина! Гермиона ушла в глухую оборону на пустом месте, и даже не дала им шанса обговорить всё — спокойно, внимательно выслушав доводы друг друга.
Малфой долго не мог уснуть. Ему казалось, что вот-вот тихонько приоткроется дверь, Гермиона бесшумно проскользнёт в комнату, скинет с себя одежду и заберётся под одеяло, прижавшись к нему сбоку. Затем коснётся губами его шеи, прошептав что-нибудь глупое и нежное, и они либо уснут вместе в обнимку, либо займутся любовью — обычно в собственной спальне они делают это медленно, неспешно, поддразнивая друг друга дерзкими ласками. Другое дело кабинет — там он может взять её грубо, прямо на столе, задрав ей юбку и не снимая собственных брюк. А сколько же раз они делали это в гостиной: в кресле или прямо на полу у камина. Ванная комната, библиотека, столовая, беседка в саду, чёртов дом в Годриковой Впадине…
Люциус повернулся на бок, передвигаясь на другую половину кровати, где обычно спала Гермиона. От подушки пахло ею — лёгкий аромат туалетной воды смешивался с запахом фруктового шампуня и чего-то еще… по-детски невинного и безумно любимого.
«Может, и стоило уступить ей в этот раз? Хочет оставить дом? Хорошо, три тысячи в год — не такая уж и большая сумма для того, чтобы супруга всегда была рядом и не устраивала сцен из-за таких мелочей…»
На следующее утро первым делом он написал письмо в агентство по недвижимости о том, что решил отозвать собственное предложение и не продавать особняк. Но уже за завтраком пришла ответная сова с неприятным известием — покупка состоялась, а на счёт в Гринготтсе уже переведена необходимая сумма денег. Люциус мысленно выругался, но не нашёл причин для паники.
«Я запросто перебью любую сделку, следует лишь поговорить с покупателем, а там уж действовать по ситуации: заплатить, предложить другой особняк, пригрозить, в конце концов. Немаловажную роль здесь может сыграть и моя знаменитая дурная репутация…»
Велев своему человеку выяснить имя покупателя, Люциус вернулся к работе. День пролетел почти незаметно, он лишь единожды оторвался от письменного стола, чтобы пообедать, поэтому крайне удивился, обнаружив, что за окном уже стемнело. Отложив все бумаги в сторону, велел накрывать стол (этим вечером компанию ему составляли Драко со своей маглорождённой невестой, ведьмой из восточной Европы) и вызвал помощника.
— Установить имя покупателя так и не удалось, — стараясь не смотреть Малфою в глаза, быстро заговорил Шон, секретарь. — Покупка совершилась в рекордно быстрый срок, хотя это неудивительно: Годрикова Впадина считается элитным местом для жилья.
Гермиона открыла глаза, пальцы машинально прорисовывали узкие трещинки на деревянной поверхности. Здесь ещё оставалось потемневшее пятно, место, где разлилась вода, и никто не потрудился убрать её, избавив комод от разрушительного воздействия.
Она осмотрелась по сторонам и улыбнулась, заметив, что из-под самой нижней шуфлядки выглядывает маленький фарфоровый кусочек неправильной формы. Наклонилась, подобрала его с пола и сжала в кулаке. Это странным образом придало решительности — она обязана сохранить этот дом, пусть даже будет появляться здесь не чаще, чем раз в три года. Люциус называет это сентиментальным бредом, но для неё это значит намного больше. Намного! И не только для нее, но и для них обоих.
— Дом действительно не в лучшем состоянии, — заметила Лора. — Мы могли бы неплохо сбить цену. Я не удивлюсь, если здесь найдётся немало паразитов — пикси, боггарты…
Гермиона улыбнулась и покачала головой.
— Я куплю этот дом со всеми паразитами.
— Было бы гораздо дешевле договориться с Малфоем.
— Может, ты и права. Но я хочу, чтобы мой любимый упрямый супруг понял, что материальные вещи могут иметь большое эмоциональное значение.
Ещё одна ночь в одиночестве. Люциус мечтал бы запретить Гермионе работать, чтобы она день и ночь принадлежала лишь ему. Знал ли он до свадьбы, что всё сложится именно таким образом? Да. А еще знал, что любить эту ведьму будет непросто, она легко может повернуться к нему колючей стороной и шипеть, словно дикая кошка. Люциус пытался вести себя, как взрослый разумный мужчина, не проявляя внешне признаков раздражительности или бешенства, но иногда руки так и чесались отшлёпать эту маленькую непоседливую негодяйку! Она считает совершенно нормальным исчезнуть на неделю, отправив ему сову с запиской, и окунуться с головой в любимую работу на очередной конференции по защите домовых эльфов. И чёрт его подери, если он знает, в чём его вина! Гермиона ушла в глухую оборону на пустом месте, и даже не дала им шанса обговорить всё — спокойно, внимательно выслушав доводы друг друга.
Малфой долго не мог уснуть. Ему казалось, что вот-вот тихонько приоткроется дверь, Гермиона бесшумно проскользнёт в комнату, скинет с себя одежду и заберётся под одеяло, прижавшись к нему сбоку. Затем коснётся губами его шеи, прошептав что-нибудь глупое и нежное, и они либо уснут вместе в обнимку, либо займутся любовью — обычно в собственной спальне они делают это медленно, неспешно, поддразнивая друг друга дерзкими ласками. Другое дело кабинет — там он может взять её грубо, прямо на столе, задрав ей юбку и не снимая собственных брюк. А сколько же раз они делали это в гостиной: в кресле или прямо на полу у камина. Ванная комната, библиотека, столовая, беседка в саду, чёртов дом в Годриковой Впадине…
Люциус повернулся на бок, передвигаясь на другую половину кровати, где обычно спала Гермиона. От подушки пахло ею — лёгкий аромат туалетной воды смешивался с запахом фруктового шампуня и чего-то еще… по-детски невинного и безумно любимого.
«Может, и стоило уступить ей в этот раз? Хочет оставить дом? Хорошо, три тысячи в год — не такая уж и большая сумма для того, чтобы супруга всегда была рядом и не устраивала сцен из-за таких мелочей…»
На следующее утро первым делом он написал письмо в агентство по недвижимости о том, что решил отозвать собственное предложение и не продавать особняк. Но уже за завтраком пришла ответная сова с неприятным известием — покупка состоялась, а на счёт в Гринготтсе уже переведена необходимая сумма денег. Люциус мысленно выругался, но не нашёл причин для паники.
«Я запросто перебью любую сделку, следует лишь поговорить с покупателем, а там уж действовать по ситуации: заплатить, предложить другой особняк, пригрозить, в конце концов. Немаловажную роль здесь может сыграть и моя знаменитая дурная репутация…»
Велев своему человеку выяснить имя покупателя, Люциус вернулся к работе. День пролетел почти незаметно, он лишь единожды оторвался от письменного стола, чтобы пообедать, поэтому крайне удивился, обнаружив, что за окном уже стемнело. Отложив все бумаги в сторону, велел накрывать стол (этим вечером компанию ему составляли Драко со своей маглорождённой невестой, ведьмой из восточной Европы) и вызвал помощника.
— Установить имя покупателя так и не удалось, — стараясь не смотреть Малфою в глаза, быстро заговорил Шон, секретарь. — Покупка совершилась в рекордно быстрый срок, хотя это неудивительно: Годрикова Впадина считается элитным местом для жилья.
Страница 2 из 11
