Старый дом

— рассмеялась она его витиеватой речи, с нечеловеческим усилием стараясь не смотреть в ту сторону, где видела Малфоя. — Не ожидала, если честно, что здесь будет столько людей, — они уже вошли в круг танцующих.

— Вы правы, кого только не приглашают! Я даже Малфоя видел.

Гермиона напряглась.

— Люциуса?

— Да, старшего. Развёлся и теперь, видимо, высматривает очередную жертву.

Гермионе стало горько от злости, которая звучала в словах её партнёра.

— Да, я тоже слышала, что он развёлся, — тихо ответила она.

— Ещё бы! Об этом слышали все. А я вёл дело и знаю всё из достоверного источника. Он заплатил огромную сумму, чтобы немедленно расторгли его брак, и всё было сделано буквально в рекордные сроки — за шесть часов.

— Что?! — изумлённо воскликнула Гермиона, ощущая неприятное покалывание по всему телу. — Когда это было? Марк! Ты помнишь точную дату?

— Конечно! Седьмого декабря…

Гермиона резко выдохнула, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

«Чёрт! Это было на следующий день. Когда я, дура, написала ему ту проклятую записку!»

От осознания, что собственными руками сломала себе жизнь, Гермиона едва не закричала.

— С тобой всё в порядке? — она почувствовала, как рука Марка скользнула вниз по её обнажённой спине, а пальцы вдруг легонько сжались на ягодицах.

Гермиона была так возмущена, что не сразу нашлась, что сказать. Или сделать. Ошеломляющая новость и нахальное поведение Марка буквально выбили её из колеи, и, кажется, она так бы и стояла с открытым ртом, если бы вдруг рядом с ними не возник Малфой.

— Осмелюсь прервать ваш более чем неприличный танец, — сквозь зубы прошипел он, рывком притягивая Гермиону к себе. — Мне нужно срочно обсудить с мисс Грейнджер нечто крайне важное!

Не обращая внимания на оторопевшего юриста, он обратился к ней:

— Для тебя прием окончен! Следуй за мной.

Гермиона опомнилась, когда он протащил её уже почти через весь зал. Преодолев желание пнуть его по ноге, она попыталась выдернуть руку, но пальцы клешнями вцепились в её запястье.

— Люциус… остановись, не надо… Пожалуйста! — он будто не слышал её, целеустремлённо направляясь к выходу. — Если ты меня не отпустишь, я закричу! Люциус… ты меня пугаешь.

Дверь захлопнулась за их спинами, и последние слова эхом разнеслись по пустому коридору.

Он развернулся и больно схватил ее за плечи, крепко тряхнув при этом:

— Какого черта ты, мало того, что выставляешь себя напоказ перед этой министерской швалью, так еще и позволяешь им лапать себя?!

Гермиона несколько раз моргнула, прежде чем её губы помимо собственной воли расплылись в улыбке.

«Он ревнует меня! Я ему небезразлична!»

— Я не позволяла! Я как раз собиралась влепить Марку пощёчину, когда ты появился, словно из преисподней.

Закончить она не успела — Малфой уже жадно впился в ее рот: Мерлин! Это было бы чудесно, если бы не было так больно… Он словно наказывал ее… или хотел пожрать… Прошла секунда-другая, и она начала привычно отвечать ему — да, да — чудесно! Слегка притупившиеся за время разлуки ощущения, по которым она так тосковала, уже охватили ее, когда Люциус отстранился и негромко, но категорично произнес:

— Никто больше не смеет до тебя дотрагиваться. Я запрещаю.

— Запрещаешь? — прищурилась Гермиона, стараясь не обращать внимания на радостный трепет в груди. — На правах бывшего любовника?

— Ну уж нет, негодница! На правах мужа, а значит твоего повелителя и господина… — Люциус уже склонился к ее шее, договаривая это. — И ты будешь помнить об этом всегда, Гермиона.

Она задрожала всем телом, когда губы Малфоя коснулись её кожи. Руки сами сжались на его крепких плечах, а пол начал уходить из-под ног. Но пока она окончательно не потеряла связь с реальностью, необходимо было сделать ещё кое-что…

— Люциус, подожди. Я… должна сказать тебе что-что важное, — она с трудом заставила его смотреть себе в глаза. — Я хочу извиниться за то, что едва всё не разрушила. Ты нужен мне… очень нужен, — голос надломился. — Пожалуйста, скажи, что простил меня!

— О, нет… — он слегка качнул головой, — ты еще долго, очень долго будешь выпрашивать у меня прощение. Ты сделала мне очень больно, девочка. И испортила сюрприз, который я готовил для тебя.

— Значит, буду выпрашивать, — кротко согласилась она, целуя его в подбородок. — Каждый день, каждый час… — она кончиком языка коснулась его губ. — Я люблю тебя, Люциус Малфой. А сейчас, пожалуйста, отведи меня в наш старый дом, чтобы я могла показать — как сильно!

Счастливо улыбнувшись, она вернулась в настоящее и взглянула на мужа: тот лежал с закрытыми глазами и умиротворённым выражением на лице, но когда она коснулась губами его шеи, тоже улыбнулся.

— Я скучала по тебе. И по дому.