Фандом: Гарри Поттер. Вы когда нибудь задумывались о том, почему крёстным Гарри Поттера стал не Римус Люпин, а Сириус Блэк?
Добавить в моё избранное
66 мин, 1 сек 826
Юный Люпин с какими-то бумагами встал напротив и заговорил:
— Как вы помните, мы с вами писали пробный СОВ. На этих листах предметы и оценки, которые были нам выставлены по каждому из них. Профессор МакГонагалл сказала, что довольна большинством из нас. И если бы не пара учеников, которые, можно сказать, не справились с заданиями, наш средний балл был бы высоким.
После этого он начал называть имена и раздавать работы, мельком просматривая все оценки. Он удовлетворенно хмыкнул, называя имена Джеймса и Сириуса, и покачал головой, возвращая листок Питеру. Лили терпеливо ждала, пока очередь дойдет до неё, ведь фамилия «Эванс» стояла последней. Этот листок задержался в руках Люпина дольше всего. Он не мог поверить, что она оказалась одной из тех двух. Ему нехотя пришлось отдать ей работу.
Лили зажмурилась, чтобы убедиться, что это не сон. Это её оценки? Может, здесь ошибка? Руки её задрожали, дыхание перехватило.
Она вскочила и бросилась вон из гостиной.
Поттер недоуменно посмотрел ей вслед, Блэк успокаивающе похлопал его по спине. Люпин шумно выдохнул:
— Пойду за ней.
— Чего так расстраиваться из-за оценок? — раздался ему вслед голос Джеймса.
В начале апреля уже не так холодно, как зимой. Но ветер пронизывает насквозь так, что хочется укутаться теплым шарфом. Если он, конечно, есть. А у Лили Эванс его, как раз, не было, потому что тогда она не обращала внимание на такие мелочи. По щекам её текли слёзы — обжигающе горячие, горькие. Ей было очень плохо: расстраивалась она главным образом, из-за оценок, но тут и все остальное добавило масла в огонь.
Она стояла на вершине Астрономической Башни, куда часто приходила, когда у нее было плохое настроение. Сейчас все шло наперекосяк, все было ужасно.
— Лил!
Люпин не сводил глаз с точёной фигурки подруги на фоне тёмного неба. Она поспешно повернулась, тугой пучок развалился, и рыжие волосы мягко упали на плечи.
— Ты плачешь, — скорее сказал, чем спросил он. — Лили…
Она снова сильно зажмурилась. Сквозь звон в ушах она все равно услышала:
— Иди ко мне, цветочек.
Лили доверчиво потянулась к нему, робко обняла за шею и уткнулась носом в его плечо, он запустил пальцы в огненно-рыжие локоны, вдохнул их мягкий запах и продолжил гладить её по голове. Она была такой маленькой, хрупкой, беззащитной. Он знал, что она чувствовала себя сейчас одинокой, брошенной и никому не нужной, поэтому прошептал:
— Я с тобой.
Немного затуманенный взгляд больших изумрудных глаз устремился на него. А он, чувствуя, что подруга успокаивается, коснулся её щеки и улыбнулся:
— Глупенькая, не должно ученикам львиного факультета плакать. Ты же гриффиндорка. Значит храбрая и смелая. А таким всё по силам. Всё образуется, точно. С учёбой я помогу тебе, мы позанимаемся, и у тебя получится, хорошо?
— Спасибо, — одними губами произнесла она.
Серо-зелёные глаза светились добротой и лаской.
— Римус. — тихо позвала Эванс, хоть парень и так смотрел на неё.
— М?
Она вздохнула, а потом начала снова:
— Рем, я…
Люпин притянул Лили к себе и поцеловал. Мягко и нежно, чтобы не спугнуть и не оттолкнуть, а потом, не ощутив сопротивления и понимая, что она отвечает, продолжил смелее и настойчивее.
— Рем, я люблю тебя…
— Но, Лил… — возразил он, но увидев на её лице что-то похожее на страх, с улыбкой признался: — И я тебя люблю.
Он хотел сказать, что так нельзя, и что это неправильно, но сейчас ему не претило всё испортить. Ведь на душе стало так легко.
Тонкие пальчики коснулись шрамов на его щеке. Римус поймал их и приложил к губам.
— Это так… странно, — шепнула Лили.
— Более чем, — осторожно сказал он, чтобы не ляпнуть лишнего.
Они вместе спустились, так как Лили уже продрогла на холодном ветру. Приглашающим жестом Римус пропустил её вперед в гостиную Гриффиндора. Щёки Лили затронул едва заметный румянец. Она спохватилась и поспешно собрала волосы в хвост.
— Я написал экзамены лучше, чем отличница Эванс! — звонко рассмеялся Поттер.
— Встань завтра на стол в Большом Зале и крикни это погромче, — проворчал Люпин, опускаясь в кресло.
Сириус мигом оказался у него на коленях и радостно поинтересовался:
— Римми, а как это тебе удалось так быстро успокоить нашу девочку?
Тот мигом вспыхнул, но сдержался и переспросил:
— Нашу?
— Ну да, — невозмутимо подтвердил Блэк. — Мы же все любим её. Что бы мы без неё делали…
Юный Люпин облегченно вздохнул. Конечно, Лили была всем просто хорошей подругой. Всего несколько минут назад он признался ей в своих чувствах, и уже ощущал непреодолимое желание оберегать её. Хотя оно всегда было с ним.
— Как вы помните, мы с вами писали пробный СОВ. На этих листах предметы и оценки, которые были нам выставлены по каждому из них. Профессор МакГонагалл сказала, что довольна большинством из нас. И если бы не пара учеников, которые, можно сказать, не справились с заданиями, наш средний балл был бы высоким.
После этого он начал называть имена и раздавать работы, мельком просматривая все оценки. Он удовлетворенно хмыкнул, называя имена Джеймса и Сириуса, и покачал головой, возвращая листок Питеру. Лили терпеливо ждала, пока очередь дойдет до неё, ведь фамилия «Эванс» стояла последней. Этот листок задержался в руках Люпина дольше всего. Он не мог поверить, что она оказалась одной из тех двух. Ему нехотя пришлось отдать ей работу.
Лили зажмурилась, чтобы убедиться, что это не сон. Это её оценки? Может, здесь ошибка? Руки её задрожали, дыхание перехватило.
Она вскочила и бросилась вон из гостиной.
Поттер недоуменно посмотрел ей вслед, Блэк успокаивающе похлопал его по спине. Люпин шумно выдохнул:
— Пойду за ней.
— Чего так расстраиваться из-за оценок? — раздался ему вслед голос Джеймса.
В начале апреля уже не так холодно, как зимой. Но ветер пронизывает насквозь так, что хочется укутаться теплым шарфом. Если он, конечно, есть. А у Лили Эванс его, как раз, не было, потому что тогда она не обращала внимание на такие мелочи. По щекам её текли слёзы — обжигающе горячие, горькие. Ей было очень плохо: расстраивалась она главным образом, из-за оценок, но тут и все остальное добавило масла в огонь.
Она стояла на вершине Астрономической Башни, куда часто приходила, когда у нее было плохое настроение. Сейчас все шло наперекосяк, все было ужасно.
— Лил!
Люпин не сводил глаз с точёной фигурки подруги на фоне тёмного неба. Она поспешно повернулась, тугой пучок развалился, и рыжие волосы мягко упали на плечи.
— Ты плачешь, — скорее сказал, чем спросил он. — Лили…
Она снова сильно зажмурилась. Сквозь звон в ушах она все равно услышала:
— Иди ко мне, цветочек.
Лили доверчиво потянулась к нему, робко обняла за шею и уткнулась носом в его плечо, он запустил пальцы в огненно-рыжие локоны, вдохнул их мягкий запах и продолжил гладить её по голове. Она была такой маленькой, хрупкой, беззащитной. Он знал, что она чувствовала себя сейчас одинокой, брошенной и никому не нужной, поэтому прошептал:
— Я с тобой.
Немного затуманенный взгляд больших изумрудных глаз устремился на него. А он, чувствуя, что подруга успокаивается, коснулся её щеки и улыбнулся:
— Глупенькая, не должно ученикам львиного факультета плакать. Ты же гриффиндорка. Значит храбрая и смелая. А таким всё по силам. Всё образуется, точно. С учёбой я помогу тебе, мы позанимаемся, и у тебя получится, хорошо?
— Спасибо, — одними губами произнесла она.
Серо-зелёные глаза светились добротой и лаской.
— Римус. — тихо позвала Эванс, хоть парень и так смотрел на неё.
— М?
Она вздохнула, а потом начала снова:
— Рем, я…
Люпин притянул Лили к себе и поцеловал. Мягко и нежно, чтобы не спугнуть и не оттолкнуть, а потом, не ощутив сопротивления и понимая, что она отвечает, продолжил смелее и настойчивее.
— Рем, я люблю тебя…
— Но, Лил… — возразил он, но увидев на её лице что-то похожее на страх, с улыбкой признался: — И я тебя люблю.
Он хотел сказать, что так нельзя, и что это неправильно, но сейчас ему не претило всё испортить. Ведь на душе стало так легко.
Тонкие пальчики коснулись шрамов на его щеке. Римус поймал их и приложил к губам.
— Это так… странно, — шепнула Лили.
— Более чем, — осторожно сказал он, чтобы не ляпнуть лишнего.
Они вместе спустились, так как Лили уже продрогла на холодном ветру. Приглашающим жестом Римус пропустил её вперед в гостиную Гриффиндора. Щёки Лили затронул едва заметный румянец. Она спохватилась и поспешно собрала волосы в хвост.
— Я написал экзамены лучше, чем отличница Эванс! — звонко рассмеялся Поттер.
— Встань завтра на стол в Большом Зале и крикни это погромче, — проворчал Люпин, опускаясь в кресло.
Сириус мигом оказался у него на коленях и радостно поинтересовался:
— Римми, а как это тебе удалось так быстро успокоить нашу девочку?
Тот мигом вспыхнул, но сдержался и переспросил:
— Нашу?
— Ну да, — невозмутимо подтвердил Блэк. — Мы же все любим её. Что бы мы без неё делали…
Юный Люпин облегченно вздохнул. Конечно, Лили была всем просто хорошей подругой. Всего несколько минут назад он признался ей в своих чувствах, и уже ощущал непреодолимое желание оберегать её. Хотя оно всегда было с ним.
Страница 8 из 19
