В глазах

Руки падают на пол, а рот приоткрывается в беззвучном полукрике-полустоне. Всё, он теперь не живее овоща. Зачем Министерству они нужны в таком виде? Опыты? Наглядное пособие к их власти? Мне плевать, если честно. Главное для меня, что он уже сам ничего не вспомнит. Я слишком хорош в этом. Спасибо напарнику. Кстати, а как он закончил? Только бы не запорол…

Я кидаю последний взгляд на распростертое тело возле моих ботинок. Да, тебе место именно там, тварь. Сколько же ты крови-то подпортил, проворачивая свои грязные делишки. Весь такой крутой из себя, когда встретились только, палочкой махать принялся, обзываться. Ой, как не хорошо! А на самом деле… Такой же мешок с дерьмом, как и все остальные лживые ублюдки. Плевок вниз. Бросить маячок. Теперь авроры найдут тело, выпотрошат из мозга всю нужную им информацию и перевезут… Куда там они возят эти бессознательные туши? Плевать…

… …

Иду по мостовой. Холодный дождь забирается за воротник. А мне лень ставить отталкивающие чары. Все равно ночь на дворе, никто не видит ничего и никого вокруг. Спешат по своим домам, к своим придуманным жизням. Магглы… Хотя, волшебники не лучше. Кичатся своими знаниями, историей, умениями. А что в реале? Многолетняя война, деспотия и тирания. Какой, к черту, Визенгамот? Министр махнул палочкой — открылись двери в Азкабан для ненужных индивидуумов. Всё, что образовалось «светлого» после падения Лорда постепенно сошло на нет, и мир снова стал тем, чем был до этого — свалкой. Снова появилась преступность и многочасовые дебаты по поводу равноправия и привилегий для аристократии. Аристократия… Её изничтожили почти под корень. Ведь по мнению общественности, именно она поддерживала Темного Лорда. Все взрослые волшебники попали в тюрьму, кроме тех, кто не умер в последние два года войны, и тех, кто под шумок не свалил за границу. Младшее поколение… Им было нелегко. Все и всё против них. Не важно, какого мнения ты придерживаешься. Можно было отработать оправдание корячась на Министерство. А какой мне оставался выбор? Правильно — никакого. Вот и пошел…

Меня отвлекло от раздумий гудение из кармана брюк. Знакомый голос в трубке. Долго же его, видать, мурыжили в Министерстве… Будет ждать. «Да, сейчас приду». Зайти в квартиру, скинуть промокшие насквозь шмотки, надеть новое, чистое и сухое. В какое бы я дерьмо не вляпался, надо выходить с высоко поднятой головой. Это вдалбливалось с детства моим нерадивым папашей. Колдую над тумбочкой в спальне. Щелчок, отодвигается панель сзади. Взять в руки, подбросить, прикинуть вес, сунуть в карман. Взмахом запереть тайник.

Теперь чары наведены, и я не рискую быть похожим на мокрого воробья. Карман греет приятная ноша. Скоро… мой мир, мое спасение будет со мной… У меня уже подрагиваю пальцы, губы разъезжаются в полубезумной улыбке, а перед глазами такие желанные картинки.

Он открывает секунд через десять после моего нажатия на звонок. Выглядит хреново: темно-синие круги под глазами, волосы всклокочены, мятая рубашка вылезает из-под ремня. Вопрос слетает с языка:

— Заебали, да?

— А тебя? Смотрю, тоже.

— Ублюдки.

— Ага. Пошли.

Его квартиру знаю наизусть — не раз тут бывал. Но мне плевать на обстановку и даже на то, что мы передвигаемся почти в темноте — огни города за окном не в счет. В отражении зеркала мои идеально уложенные светлые волосы и пылающие лихорадочным огнем серые глаза. Плюхаюсь на кровать. Покрывало смято, видимо, он валялся на нем. Достаю мешочек из кармана. Он уже не здесь, я вижу это по его отстраненному взгляду. Всё готово, и я тоже. Последний штрих. Взгляд — глаза в глаза. Я вижу в них свое отражение, как зеркало в зеркале. Словно сейчас мы едины. Смотреть в них… Чтобы выбраться, чтобы выплыть, чтобы существовать…

… -перев. с латыни «Затмить разум».

Глава 3. Одно на двоих

Сознание возвращалось неохотно, будто не я, будто не со мной. Тяжелые веки налиты свинцом, горло дерет, в голове бьют набатом. Кажется, это когда-то уже было. Словно в другой жизни. Там тоже был я и не я. Там было то, что я не хотел видеть и принимать. Реальность жестче. Реальность больнее. Словно ножом по сердце, иглами в пальцы, огнем на кожу. Мой мир… В котором я был, тот, который избавляет от всего. Другой. Новый. И такой нереальный… Но там… там было моё спасение, моё избавление. Я был карателем, повелителем и вершителем судеб. Я убирал свои грехи, «прощая» их, искореняя ту нечисть, что была в их душах. Прогнившие изнутри… Всё то, что вы так боитесь, придет к вам в моём лице и принесет очищение и забытье. Я — длань дарующая, прощающая и наказывающая. Я — тот, кто избавит вас от пагубных мыслей, очистит ваш разум, подготовив его к принятию истины.

Тот мир теперь так далек… Я понял это только сейчас, лежа на накрахмаленных белых простынях. Это было совсем недавно, а мне кажется, что уже очень давно… Но я не могу заставить себя не попытаться попасть туда снова…