Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1031
Дрейк пожал плечами.
— Мы вместе лежали бы, Антиплащ. Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе отрезать мне запястье? Уж не обессудь, но ты не мою шкуру спасал, а свою собственную. Просто очень уж крепко мы с тобой повязаны… дружище.
— И ты мне теперь даже спасибо не скажешь?
— Ну отчего же не скажу? Скажу…
— Правда?
— Да. Вот прямо щас и скажу… Спасибо.
Они взглянули друг на друга. Антиплащ смотрел хмуро, исподлобья, и Дрейк надеялся, что выглядит в его глазах не слишком уж изнуренным и замученным. Если этот бандит почувствует слабину и начнет диктовать свои условия, Дрейку конец… Увы! Как ни пытался Черный Плащ бодриться и сохранять оптимизм, силы его были почти на исходе — переутомление, нервное напряжение, бесконечная боль в покалеченной ноге на корню подрывали его энергию и волю к жизни, и даже оставшаяся позади, невероятным везением миновавшая опасность ничуть не укрепила его дух и не добавила надежд на лучшее, скорее наоборот — окончательно лишила его последних остатков мужества и веры в себя. При воспоминании о том потрясении и ужасе, что им пришлось пережить полчаса назад, внутри него все по-прежнему обмирало и переворачивалось…
— Я попытаюсь выкопать ямки в земле, — сказал тогда Антиплащ.
Как ни странно, «ямки», за которые можно было худо-бедно зацепиться, все-таки помогли — каким-то чудом Антиплащу удалось с их помощью кое-как закрепиться на краю обрыва и втащить наверх совершенно обессилевшего спутника. Остаток пути по коварному осыпающемуся карнизу они одолели ползком и на четвереньках — и, добравшись наконец до твердой земли, долго не могли поверить, что все — позади, что они спаслись, что жадной пасти ущелья все-таки не удалось их поглотить и заполнить ими пугающую сосущую пустоту, подкарауливающую неосторожных жертв там, на дне, далеко внизу…
А потом Антиплащ забыл вернуть спутнику нож.
И Дрейку пришлось ему об этом напомнить. Вот так, прямым текстом:
— Верни мне нож. Запамятовал?
Он по-прежнему не отводил от двойника твердого, спокойного (по крайней мере, он на это надеялся), выжидающего взгляда. Антиплащ прищурился, губы его дрогнули, он явно хотел что-то сказать… но — промолчал. Язвительно хмыкнул, достал из кармана перочинный нож и бросил его к ногам спутника. Дрейк поднял оружие, обтер лезвие — на нем все еще оставались присохшие к нему комочки земли, — аккуратно сложил его и спрятал в карман. Ему нужно было вырезать себе новый костыль…
Остаток дня они ковыляли к реке.
Теперь, к счастью, дорога шла большей частью вниз, но Дрейку от этого было не легче. Его знобило все сильнее, в голове поселился какой-то злобный дятел и яростно долбил изнутри рассыпающийся череп, боль в искалеченной лодыжке приобрела некую особую, утонченную остроту и при каждом движении эхом отзывалась во всем теле. Если бы не Антиплащ, который тащил его на себе и то и дело требовательно дергал за руку, Дрейк, наверно, давно повалился бы на землю прямо там, где стоял. И больше уже не поднялся бы, м-дэ.
По крайней мере, до утра.
Сумерки настигли их внизу, под горой, примерно на полпути к реке.
— Хватит, — взмолился Дрейк. — Я больше не могу идти… сегодня. Надо отдохнуть.
Антиплащ, к его удивлению, спорить не стал. В последний час он собирал попадающиеся по дороге грибы и палые сучья, и сейчас вывалил все это добро на землю.
— Дай зажигалку.
Ветки были сыроваты — но на растопку пошли листки из блокнота Черного Плаща, и костер наконец все-таки вспыхнул. Как обычно, с заходом солнца резко похолодало, от дневного зноя не осталось и следа, и путники, весь день изнемогавшие от липкой влажной жары, теперь чувствовали себя как люди, внезапно оказавшиеся на противоположной стороне луны. Для Дрейка, которого бросало то в жар, то в холод, неверное тепло, исходящее от огня, и вовсе было настоящим спасением… Он устало рухнул на землю возле костра и, вдыхая едкий, щекочущий ноздри запах дыма, уронил на колени тяжелую, словно бы разбухшую, невыносимо горячую голову.
— Дай воды, — пробормотал он. В горле у него пересохло, сознание мутилось, и от страшной неодолимой усталости веки слипались, точно куски сырого теста.
— Нету воды, — пробурчал Антиплащ. — Закончилась еще днем, забыл? Завтра выйдем к реке…
— К реке… Ага… Река — это хорошо, там вода… много воды… Можно напиться… и умыться… и, может быть, даже наловить рыбы…
— На что? На колючки от шиповника? Надо нажарить грибов — замазка замазкой, но все-таки желудок набить можно…
Дрейк промолчал. Голода он не чувствовал, но жажда донимала его с неослабевающим усердием; в голове стоял туман, тело казалось ватным и бескостным, очень хотелось упасть, съёжиться в комочек и хоть ненадолго, хоть до утра позабыть обо всем и послать к чертям все проблемы — и спать, спать, спать…
— Мы вместе лежали бы, Антиплащ. Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе отрезать мне запястье? Уж не обессудь, но ты не мою шкуру спасал, а свою собственную. Просто очень уж крепко мы с тобой повязаны… дружище.
— И ты мне теперь даже спасибо не скажешь?
— Ну отчего же не скажу? Скажу…
— Правда?
— Да. Вот прямо щас и скажу… Спасибо.
Они взглянули друг на друга. Антиплащ смотрел хмуро, исподлобья, и Дрейк надеялся, что выглядит в его глазах не слишком уж изнуренным и замученным. Если этот бандит почувствует слабину и начнет диктовать свои условия, Дрейку конец… Увы! Как ни пытался Черный Плащ бодриться и сохранять оптимизм, силы его были почти на исходе — переутомление, нервное напряжение, бесконечная боль в покалеченной ноге на корню подрывали его энергию и волю к жизни, и даже оставшаяся позади, невероятным везением миновавшая опасность ничуть не укрепила его дух и не добавила надежд на лучшее, скорее наоборот — окончательно лишила его последних остатков мужества и веры в себя. При воспоминании о том потрясении и ужасе, что им пришлось пережить полчаса назад, внутри него все по-прежнему обмирало и переворачивалось…
— Я попытаюсь выкопать ямки в земле, — сказал тогда Антиплащ.
Как ни странно, «ямки», за которые можно было худо-бедно зацепиться, все-таки помогли — каким-то чудом Антиплащу удалось с их помощью кое-как закрепиться на краю обрыва и втащить наверх совершенно обессилевшего спутника. Остаток пути по коварному осыпающемуся карнизу они одолели ползком и на четвереньках — и, добравшись наконец до твердой земли, долго не могли поверить, что все — позади, что они спаслись, что жадной пасти ущелья все-таки не удалось их поглотить и заполнить ими пугающую сосущую пустоту, подкарауливающую неосторожных жертв там, на дне, далеко внизу…
А потом Антиплащ забыл вернуть спутнику нож.
И Дрейку пришлось ему об этом напомнить. Вот так, прямым текстом:
— Верни мне нож. Запамятовал?
Он по-прежнему не отводил от двойника твердого, спокойного (по крайней мере, он на это надеялся), выжидающего взгляда. Антиплащ прищурился, губы его дрогнули, он явно хотел что-то сказать… но — промолчал. Язвительно хмыкнул, достал из кармана перочинный нож и бросил его к ногам спутника. Дрейк поднял оружие, обтер лезвие — на нем все еще оставались присохшие к нему комочки земли, — аккуратно сложил его и спрятал в карман. Ему нужно было вырезать себе новый костыль…
Остаток дня они ковыляли к реке.
Теперь, к счастью, дорога шла большей частью вниз, но Дрейку от этого было не легче. Его знобило все сильнее, в голове поселился какой-то злобный дятел и яростно долбил изнутри рассыпающийся череп, боль в искалеченной лодыжке приобрела некую особую, утонченную остроту и при каждом движении эхом отзывалась во всем теле. Если бы не Антиплащ, который тащил его на себе и то и дело требовательно дергал за руку, Дрейк, наверно, давно повалился бы на землю прямо там, где стоял. И больше уже не поднялся бы, м-дэ.
По крайней мере, до утра.
Сумерки настигли их внизу, под горой, примерно на полпути к реке.
— Хватит, — взмолился Дрейк. — Я больше не могу идти… сегодня. Надо отдохнуть.
Антиплащ, к его удивлению, спорить не стал. В последний час он собирал попадающиеся по дороге грибы и палые сучья, и сейчас вывалил все это добро на землю.
— Дай зажигалку.
Ветки были сыроваты — но на растопку пошли листки из блокнота Черного Плаща, и костер наконец все-таки вспыхнул. Как обычно, с заходом солнца резко похолодало, от дневного зноя не осталось и следа, и путники, весь день изнемогавшие от липкой влажной жары, теперь чувствовали себя как люди, внезапно оказавшиеся на противоположной стороне луны. Для Дрейка, которого бросало то в жар, то в холод, неверное тепло, исходящее от огня, и вовсе было настоящим спасением… Он устало рухнул на землю возле костра и, вдыхая едкий, щекочущий ноздри запах дыма, уронил на колени тяжелую, словно бы разбухшую, невыносимо горячую голову.
— Дай воды, — пробормотал он. В горле у него пересохло, сознание мутилось, и от страшной неодолимой усталости веки слипались, точно куски сырого теста.
— Нету воды, — пробурчал Антиплащ. — Закончилась еще днем, забыл? Завтра выйдем к реке…
— К реке… Ага… Река — это хорошо, там вода… много воды… Можно напиться… и умыться… и, может быть, даже наловить рыбы…
— На что? На колючки от шиповника? Надо нажарить грибов — замазка замазкой, но все-таки желудок набить можно…
Дрейк промолчал. Голода он не чувствовал, но жажда донимала его с неослабевающим усердием; в голове стоял туман, тело казалось ватным и бескостным, очень хотелось упасть, съёжиться в комочек и хоть ненадолго, хоть до утра позабыть обо всем и послать к чертям все проблемы — и спать, спать, спать…
Страница 17 из 34
