Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1034
Вот только смогут ли летчики разглядеть их в густом лесу, сквозь хитросплетение ветвей, листвы и темных еловых крон?
— Нам надо, того… выйти на открытое место, — прохрипел Антиплащ. — На опушку… на поляну… на прогалину… на что угодно, где нас смогут увидеть… и поскорее… Ну же, давай! Бежим! Бежим! Ну же!
О, боже, да как бы Дрейк и в самом деле хотел побежать!
Но «бежать» он не мог — мог только ковылять, прыгая на одной ноге, опираясь на плечо Антиплаща, который дрожал от злобного нетерпения, готовый припустить вперед со всех ног — но, намертво прикованный к колченогому спутнику, абсолютно не имел такой возможности… и тем не менее, яростно плюясь и шипя сквозь зубы ругательства, рвался вперед с удвоенной силой, волоча беспомощного двойника чуть ли не на закорках. Они мчались через лес, как испуганные олени… нет, они ползли, как черепахи, как жалкие безногие улитки, падали, и поднимались, и снова падали, а спасительной поляны все не было и не было, и все так же выворачивались перед ними покрытые рыжей хвоей стволы, и хлестали по лицу еловые ветки, и цеплял за ноги колючий подлесок, и тут впереди между деревьев мелькнул просвет… Это была полянка: крохотная, размером едва ли с обеденный стол, густо заросшая осокой и папоротником, но все-таки — полянка…
Но прежде, чем они успели на неё выбраться, вертолет налетел — с ревом, точно свирепый дракон, и промчался низко, чуть ли не задевая днищем кроны деревьев, так, что двойники могли разглядеть каждую заклепку и каждую металлическую загогулину на его стальном брюхе. Порыв ветра прошумел по чащобе, потянул за собой листву, сорвал несколько листьев и швырнул их в высокую сухую траву, взметнувшуюся волной…
— Эй! — заорал Антиплащ. Он бросил Дрейка и отчаянно замахал руками… вернее, одной рукой, запрыгал на месте, поднимаясь на цыпочки, точно пытаясь вырасти, дотянуться до вертолета и схватить его за шасси. — Эй! Эй, мы здесь! Здесь! Здесь мы, слепые курицы, здесь! Эге-ге-гей!
Они оба орали как записные безумцы, потрясали кулаками и протягивали к небу руки, Антиплащ, изрыгая ругательства, схватил дрейков костыль и запустил его вслед пролетающей стальной махине…
Заметили их все-таки, или нет? Заметили, или нет?!
Вертолет промчался над ними — и летел дальше, и несколько секунд двойникам казалось, что он вот-вот развернется, и подаст назад, и зависнет у них над головой, выбирая местечко для посадки… но он так и не развернулся. Держал курс дальше вдоль ущелья. Антиплащ в ярости зарычал и пнул большой серый мухомор, который, ни о чем не подозревая, мирно предавался своим мечтам неподалеку, возле соснового пенька.
— Они нас не заметили… Не заметили, черт побери!
— Они вернутся, — пробормотал Дрейк, от пережитого напряжения всех физических и моральных сил на него накатила такая дикая усталость и слабость, что впору было здесь же, на поляне, лечь в траву и откинуть копыта. — Долетят до конца долины и развернутся в дальнем конце…
— И что? Что?! Они опять нас не увидят… Здесь, внизу, слишком темно! Чертов лес!
— Костер, — прошептал Дрейк.
— Что?
— Надо… развести костер. Они заметят огонь и дым, просто не могут не заметить!
… Следующие несколько минут они лихорадочно, отчаянно, с болезненной одержимостью сумасшедших собирали вокруг поляны палый валежник. Вертолет действительно был где-то недалеко: стрекот его, отдалившийся было, вновь начал приближаться, летающая махина направлялась обратно, чтобы вернуться на аэродром. Но на середине прогалины уже высилась собранная неимоверными усилиями кучка хвороста; Дрейк торопливо достал из кармана зажигалку и пощелкал колесиком…
Огонек не вспыхнул. Оттого, что у Черного Плаща от слабости и волнения тряслись руки?
— Дай сюда! — прорычал Антиплащ. Он завладел зажигалкой, крутанул колесико и… остановился.
В зажигалке не было бензина. Совсем. Горючая жидкость вытекла через длинную трещину, сверху донизу рассекающую желтый бок пластмассового баллончика. Откуда она взялась, ведь еще вчера вечером на зажигалке не было никаких трещин?!
И, холодея, Черный Плащ вспомнил, как что-то хрупнуло в тот момент, когда они в пылу драки катались по земле и вырывали друг у друга проклятый нож. Он тогда подумал, что это была шишка или сухой сучок… но это был не сучок, и не сосновая шишка, и даже не его многострадальное ребро — это хрупнула зажигалка, раздавленная тяжестью двух крепких увесистых тел. Хрупнула, и взялась трещинами, через которые и вытекли остатки бензина, и без того совсем скромные…
Двойники вновь переглянулись. С ужасом и отчаянием. Вертолет шумел где-то совсем близко…
— Трут, — прохрипел Антиплащ.
— Что?
— Нужен трут! Где твой носовой платок?
Ну, конечно! Носовой платок лежал в одном кармане с зажигалкой и был теперь насквозь пропитан бензином… Дрейк бросил его на груду хвороста…
— Нам надо, того… выйти на открытое место, — прохрипел Антиплащ. — На опушку… на поляну… на прогалину… на что угодно, где нас смогут увидеть… и поскорее… Ну же, давай! Бежим! Бежим! Ну же!
О, боже, да как бы Дрейк и в самом деле хотел побежать!
Но «бежать» он не мог — мог только ковылять, прыгая на одной ноге, опираясь на плечо Антиплаща, который дрожал от злобного нетерпения, готовый припустить вперед со всех ног — но, намертво прикованный к колченогому спутнику, абсолютно не имел такой возможности… и тем не менее, яростно плюясь и шипя сквозь зубы ругательства, рвался вперед с удвоенной силой, волоча беспомощного двойника чуть ли не на закорках. Они мчались через лес, как испуганные олени… нет, они ползли, как черепахи, как жалкие безногие улитки, падали, и поднимались, и снова падали, а спасительной поляны все не было и не было, и все так же выворачивались перед ними покрытые рыжей хвоей стволы, и хлестали по лицу еловые ветки, и цеплял за ноги колючий подлесок, и тут впереди между деревьев мелькнул просвет… Это была полянка: крохотная, размером едва ли с обеденный стол, густо заросшая осокой и папоротником, но все-таки — полянка…
Но прежде, чем они успели на неё выбраться, вертолет налетел — с ревом, точно свирепый дракон, и промчался низко, чуть ли не задевая днищем кроны деревьев, так, что двойники могли разглядеть каждую заклепку и каждую металлическую загогулину на его стальном брюхе. Порыв ветра прошумел по чащобе, потянул за собой листву, сорвал несколько листьев и швырнул их в высокую сухую траву, взметнувшуюся волной…
— Эй! — заорал Антиплащ. Он бросил Дрейка и отчаянно замахал руками… вернее, одной рукой, запрыгал на месте, поднимаясь на цыпочки, точно пытаясь вырасти, дотянуться до вертолета и схватить его за шасси. — Эй! Эй, мы здесь! Здесь! Здесь мы, слепые курицы, здесь! Эге-ге-гей!
Они оба орали как записные безумцы, потрясали кулаками и протягивали к небу руки, Антиплащ, изрыгая ругательства, схватил дрейков костыль и запустил его вслед пролетающей стальной махине…
Заметили их все-таки, или нет? Заметили, или нет?!
Вертолет промчался над ними — и летел дальше, и несколько секунд двойникам казалось, что он вот-вот развернется, и подаст назад, и зависнет у них над головой, выбирая местечко для посадки… но он так и не развернулся. Держал курс дальше вдоль ущелья. Антиплащ в ярости зарычал и пнул большой серый мухомор, который, ни о чем не подозревая, мирно предавался своим мечтам неподалеку, возле соснового пенька.
— Они нас не заметили… Не заметили, черт побери!
— Они вернутся, — пробормотал Дрейк, от пережитого напряжения всех физических и моральных сил на него накатила такая дикая усталость и слабость, что впору было здесь же, на поляне, лечь в траву и откинуть копыта. — Долетят до конца долины и развернутся в дальнем конце…
— И что? Что?! Они опять нас не увидят… Здесь, внизу, слишком темно! Чертов лес!
— Костер, — прошептал Дрейк.
— Что?
— Надо… развести костер. Они заметят огонь и дым, просто не могут не заметить!
… Следующие несколько минут они лихорадочно, отчаянно, с болезненной одержимостью сумасшедших собирали вокруг поляны палый валежник. Вертолет действительно был где-то недалеко: стрекот его, отдалившийся было, вновь начал приближаться, летающая махина направлялась обратно, чтобы вернуться на аэродром. Но на середине прогалины уже высилась собранная неимоверными усилиями кучка хвороста; Дрейк торопливо достал из кармана зажигалку и пощелкал колесиком…
Огонек не вспыхнул. Оттого, что у Черного Плаща от слабости и волнения тряслись руки?
— Дай сюда! — прорычал Антиплащ. Он завладел зажигалкой, крутанул колесико и… остановился.
В зажигалке не было бензина. Совсем. Горючая жидкость вытекла через длинную трещину, сверху донизу рассекающую желтый бок пластмассового баллончика. Откуда она взялась, ведь еще вчера вечером на зажигалке не было никаких трещин?!
И, холодея, Черный Плащ вспомнил, как что-то хрупнуло в тот момент, когда они в пылу драки катались по земле и вырывали друг у друга проклятый нож. Он тогда подумал, что это была шишка или сухой сучок… но это был не сучок, и не сосновая шишка, и даже не его многострадальное ребро — это хрупнула зажигалка, раздавленная тяжестью двух крепких увесистых тел. Хрупнула, и взялась трещинами, через которые и вытекли остатки бензина, и без того совсем скромные…
Двойники вновь переглянулись. С ужасом и отчаянием. Вертолет шумел где-то совсем близко…
— Трут, — прохрипел Антиплащ.
— Что?
— Нужен трут! Где твой носовой платок?
Ну, конечно! Носовой платок лежал в одном кармане с зажигалкой и был теперь насквозь пропитан бензином… Дрейк бросил его на груду хвороста…
Страница 20 из 34
