Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1037
потом, когда они выберутся к людям: взять в заложники, приставить нож к горлу и потребовать в обмен на его жизнь безоговорочную свободу и двухместный вертолет в личное пользование? Да не, что-то слишком уж сложно… по совести говоря, Антиплащу куда проще подобрать сейчас крепкий булыжник, и…
Чего он ждет?
Что произошло там, в Гринвилле? Может быть, он действительно невиновен?
«Тебе не приходило в голову, что я тут вообще ни при чем, м-м?» Ага. Совершенно не приходило, черт побери. А должно было приходить, да? Бред…
Черный Плащ закрыл глаза. Потом, все — потом. Сколько уже можно мусолить одно и то же…
И все-таки — почему он медлит? Чего он ждет, а?
Видимо, последнюю фразу Дрейк, забывшись, произнес вслух, потому что Антиплащ, распластавшийся рядом на земле, вяло повернул к нему голову:
— Что?
— Ничего. — Черный Плащ в изнеможении пал щекой на пучок травы. — Это я так… не обращай внимания… мысли вслух…
— Мысли? Угу, — Антиплащ хмыкнул с непонятной интонацией: то ли сочувственно, то ли язвительно…
Некоторое время они молчали — и безвольно лежали на берегу, пытаясь дать отдых натруженным ногам и собраться с силами для дальнейшего самоистязания. Смотрели на реку — к которой до сих пор стремились безумно, страстно и самозабвенно, точно к источнику неведомой космической энергии. М-да… а стоило ли стремиться?
… Река была неширока, ярдов двадцати от берега до берега, но, видимо, достаточно глубока, с темной ледяной водой, зловеще бурлящей на стремнине, с обрывистыми глинистыми берегами и порожистым руслом, с течением свирепым, шумным, быстрым и сильным. Кроме того, текла она, вопреки надеждам двойников, вовсе не в сторону Рейнира, а от него. С востока на юго-запад.
Ясно было одно: чтобы держать путь дальше на север и добраться до цивилизации, речушку следовало пересечь. Как? Дрейка бросало в дрожь при одной мысли о том, что ему придется со сломанной ногой лезть в ледяную воду под равнодушно-мощный напор течения. Немного придя в себя, Антиплащ выломал в подлеске какой-то длинный трухлявый шест и измерил им глубину реки возле берега. Шест погрузился в воду ярда на полтора.
— Надо поискать брод, — пробормотал Антиплащ. — Не может же она повсюду быть глубиной по горло.
— Ага, — пробормотал Дрейк. И призвал все оставшиеся силы на то, чтобы вновь сосредоточиться на спасительном алгоритме.
К счастью, сразу за ближайшей излучиной обнаружился перекат. Река здесь раздавалась вширь и образовывала вязкий нанос песка и ила, поднимающий дно на пару футов. Торчали из воды облизанные волнами щербатые камни — будто гнилые зубы, пораженные кариесом. Между ними течение натащило водорослей, веток и мелкого серого песка. Кипели вокруг валунов речные струи, пенились и рассыпались каскадами брызг, закручивали там и тут мутные воронки водоворотов… Конечно, при известной ловкости и сноровке перебраться по камням на противоположный берег не составляло особого труда, но…
Дрейк глотнул.
Антиплащ выплюнул изо рта изжеванную травинку. Хмуро покосился на Дрейка.
— Подумай о дочери. Сейчас, — ровным голосом произнес он. — Подумал? Тогда пошли.
Справа от переката, выше по течению, было мелководье, и серебристые блики весело поблескивали на поверхности реки; слева вода чернела густой темнотой — в этом месте нанесенный течением песчаный вал обрывался на неизвестную глубину, образовывая неведомую придонную яму. Воды на перекате оказалась по колено, но, черт побери, Дрейк до сих пор и представить не мог, что она может быть настолько холодной, не превращаясь при этом в лед; он брел, повиснув на плече двойника, с трудом переставляя левую, здоровую, ногу, которая вскоре онемела до такой степени, что хоть оторви и выбрось; и ему совсем не нравилось то обстоятельство, что его погружающийся в хлюпкое месиво костыль с каждым шагом увязает в топком придонном иле все глубже и глубже. Если я потеряю равновесие, думал он, как там, на обрыве, то… то что? Придется как минимум искупаться, а как максимум — утонуть? Дно было неверное, скользкое, глинистое; клокотала и пенилась вода меж острых камней, летели в воздух радужные брызги, река тащила по течению какой-то мусор: кривые сучья, и траву, и островки из переплетения водорослей и мокрых черных веток, и еще какую-то дрянь… Весьма крупногабаритную дрянь: Антиплащ вдруг поднял голову и хрипло выругался. Дрейк проследил за его взглядом — и похолодел: как раз в этот момент река выволокла из-за поворота нечто огромное, ветвистое, облепленное водорослями, похожее не то на диковинного речного монстра, не то на зловредного индейского духа… Это было сломавшееся где-то выше по течению и рухнувшее в воду разлапистое дерево — река подхватила его и потащила на своей широкой спине, точно соломинку, крутя в водоворотах, омывая волнами, навешивая на корявые, торчащие во все стороны сучья ленты водорослей и шматья сухой травы, превращая сломанное бревно в устрашающий плавучий таран…
Чего он ждет?
Что произошло там, в Гринвилле? Может быть, он действительно невиновен?
«Тебе не приходило в голову, что я тут вообще ни при чем, м-м?» Ага. Совершенно не приходило, черт побери. А должно было приходить, да? Бред…
Черный Плащ закрыл глаза. Потом, все — потом. Сколько уже можно мусолить одно и то же…
И все-таки — почему он медлит? Чего он ждет, а?
Видимо, последнюю фразу Дрейк, забывшись, произнес вслух, потому что Антиплащ, распластавшийся рядом на земле, вяло повернул к нему голову:
— Что?
— Ничего. — Черный Плащ в изнеможении пал щекой на пучок травы. — Это я так… не обращай внимания… мысли вслух…
— Мысли? Угу, — Антиплащ хмыкнул с непонятной интонацией: то ли сочувственно, то ли язвительно…
Некоторое время они молчали — и безвольно лежали на берегу, пытаясь дать отдых натруженным ногам и собраться с силами для дальнейшего самоистязания. Смотрели на реку — к которой до сих пор стремились безумно, страстно и самозабвенно, точно к источнику неведомой космической энергии. М-да… а стоило ли стремиться?
… Река была неширока, ярдов двадцати от берега до берега, но, видимо, достаточно глубока, с темной ледяной водой, зловеще бурлящей на стремнине, с обрывистыми глинистыми берегами и порожистым руслом, с течением свирепым, шумным, быстрым и сильным. Кроме того, текла она, вопреки надеждам двойников, вовсе не в сторону Рейнира, а от него. С востока на юго-запад.
Ясно было одно: чтобы держать путь дальше на север и добраться до цивилизации, речушку следовало пересечь. Как? Дрейка бросало в дрожь при одной мысли о том, что ему придется со сломанной ногой лезть в ледяную воду под равнодушно-мощный напор течения. Немного придя в себя, Антиплащ выломал в подлеске какой-то длинный трухлявый шест и измерил им глубину реки возле берега. Шест погрузился в воду ярда на полтора.
— Надо поискать брод, — пробормотал Антиплащ. — Не может же она повсюду быть глубиной по горло.
— Ага, — пробормотал Дрейк. И призвал все оставшиеся силы на то, чтобы вновь сосредоточиться на спасительном алгоритме.
К счастью, сразу за ближайшей излучиной обнаружился перекат. Река здесь раздавалась вширь и образовывала вязкий нанос песка и ила, поднимающий дно на пару футов. Торчали из воды облизанные волнами щербатые камни — будто гнилые зубы, пораженные кариесом. Между ними течение натащило водорослей, веток и мелкого серого песка. Кипели вокруг валунов речные струи, пенились и рассыпались каскадами брызг, закручивали там и тут мутные воронки водоворотов… Конечно, при известной ловкости и сноровке перебраться по камням на противоположный берег не составляло особого труда, но…
Дрейк глотнул.
Антиплащ выплюнул изо рта изжеванную травинку. Хмуро покосился на Дрейка.
— Подумай о дочери. Сейчас, — ровным голосом произнес он. — Подумал? Тогда пошли.
Справа от переката, выше по течению, было мелководье, и серебристые блики весело поблескивали на поверхности реки; слева вода чернела густой темнотой — в этом месте нанесенный течением песчаный вал обрывался на неизвестную глубину, образовывая неведомую придонную яму. Воды на перекате оказалась по колено, но, черт побери, Дрейк до сих пор и представить не мог, что она может быть настолько холодной, не превращаясь при этом в лед; он брел, повиснув на плече двойника, с трудом переставляя левую, здоровую, ногу, которая вскоре онемела до такой степени, что хоть оторви и выбрось; и ему совсем не нравилось то обстоятельство, что его погружающийся в хлюпкое месиво костыль с каждым шагом увязает в топком придонном иле все глубже и глубже. Если я потеряю равновесие, думал он, как там, на обрыве, то… то что? Придется как минимум искупаться, а как максимум — утонуть? Дно было неверное, скользкое, глинистое; клокотала и пенилась вода меж острых камней, летели в воздух радужные брызги, река тащила по течению какой-то мусор: кривые сучья, и траву, и островки из переплетения водорослей и мокрых черных веток, и еще какую-то дрянь… Весьма крупногабаритную дрянь: Антиплащ вдруг поднял голову и хрипло выругался. Дрейк проследил за его взглядом — и похолодел: как раз в этот момент река выволокла из-за поворота нечто огромное, ветвистое, облепленное водорослями, похожее не то на диковинного речного монстра, не то на зловредного индейского духа… Это было сломавшееся где-то выше по течению и рухнувшее в воду разлапистое дерево — река подхватила его и потащила на своей широкой спине, точно соломинку, крутя в водоворотах, омывая волнами, навешивая на корявые, торчащие во все стороны сучья ленты водорослей и шматья сухой травы, превращая сломанное бревно в устрашающий плавучий таран…
Страница 23 из 34
