Фандом: Чёрный Плащ. Вертолет ШУШУ, перевозящий арестанта, терпит крушение в отдаленном лесистом районе Каскадных гор. И надо же такому случиться, что арестант и его двойник-конвоир оказываются прикованы друг к другу наручниками…
Добавить в моё избранное
118 мин, 34 сек 1038
О, черт возьми! Теперь это чудовище, обросшее, точно неопрятной бородой, зеленоватыми лохмотьями тины, мчалось по течению прямиком на двойников, грозя подмять их под себя и утащить за собой, в студеную пучину, в неведомую яму за перекатом.
— Дьявол! — выругался Антиплащ. — Откуда оно взялось? Эта махина нас собьет, как парочку кеглей… Быстрее! Давай, шевелись!
Но «шевелиться» было не так то просто… Дрейк изо всех дергал костыль, который увязал в песке и поддавался с трудом… с одной стороны на Дрейка напирало течение, с другой — Антиплащ, который отчаянно торопился перескочить с камня на камень. Противоположный берег был совсем близко, рукой подать, двойники судорожно прыгали по воде, пытаясь достичь его раньше, чем до них домчится злополучный плавучий таран, но — не успевали, не успевали… не успевали…
Бородатое бревно оказалось быстрее.
Дрейк попытался оттолкнуть его костылем, но куда там! С таким же успехом он мог бы тыкать спичкой в бегемота… Бревно не обратило на него внимания, как не обращает внимания на попавший под колесо прутик могучий паровой каток: оно налетело мощно, равнодушно, неумолимо, — и последним, что Дрейк услышал перед тем, как оказаться по уши в воде, была хриплая, захлебывающаяся от страха, боли и гнева брань Антиплаща…
В какую-то секунду он ощутил себя слабым беспомощным котенком, которого топит в помойном ведре чья-то безжалостная рука. Подумать только, еще час назад Дрейк смертельно изнемогал от отсутствия воды — теперь же воды вокруг него оказалось слишком много: она была и сверху, и снизу, и со всех сторон, она обхватила его плотными тугими объятиями, и обволокла холодом, и потащила, ослепленного и оглушенного, куда-то сквозь мутную пучину, безжалостно трепля, кидая, швыряя на камни и пронизывая болью измученное тело. Река была не так уж и глубока, вряд ли, встав на дно, двойники погрузились бы в воду с головой, но весь ужас как раз в том и заключался, что нащупать дно и утвердиться на нем они никак не могли, потому что свирепое течение тут же сбивало их с ног и вновь безо всякой пощады опрокидывало кувырком. Избитые и задыхающиеся, они беспомощно барахтались в реке, едва понимая, где они и что они; в первые секунды, оказавшись в воде, они еще делали слабые попытки плыть и бороться с течением, но всесокрушающая мощь буйной стремнины пресекла все эти глупые потуги в два счета — и потащила их дальше по каменистому руслу, по порогам и водоворотам, играя с ними, словно с парочкой жалких слепых щенят, захлебывающихся, беспомощных, пищащих от боли и совершенно ополоумевших от страха. Сколько времени это продолжалось — пять минут или два часа — ни один, ни другой впоследствии не могли бы сказать; их, конечно, давно растащило бы в стороны, если бы не злосчастные наручники, которые в равной степени не позволяли им как потерять друг друга в бешеном неукротимом буйстве водной стихии, так и элементарно из неё, из этой распроклятой стихии, выплыть. Раненый и полубесчувственный, Дрейк вскоре совершенно выбился из сил и успел несколько раз хлебнуть ледяной воды, влачимый течением по угловатым валунам; намокшая одежда тянула его ко дну, он задыхался, утратив всякое представление об окружающем, повинуясь одним лишь слепым инстинктам, каждую секунду усилием воли заставляя себя встряхивать угасающее сознание. В одно из кратких мгновений просветления он расслышал сквозь шум воды голос Антиплаща, что-то истошно кричавший, но слов не разобрал — и, лишь подняв голову над водой и с трудом разомкнув слипшиеся веки, понял причину волнения, охватившего двойника.
Где-то впереди рев и гул реки, и без того неистовый и оглушительный, усиливался неоднократно и словно бы висел в воздухе килотоннами мощных ушераздирающих децибел… Водопад? Это был водопад?! Или… что?
Нет, это был не водопад. Просто впереди русло реки втягивалось в узкое порожистое ущелье, в котором вода, прокладывая себе дорогу по каменному тоннелю, ярилась, пенилась и бурлила, точно кипящая похлебка в адском котле. Это была настоящая мясорубка… это была — смерть, такая же мучительная, верная и безжалостная, как и падение в шахту высотного лифта. Перед устьем ущелья, словно зубы неведомого чудовища, толпились уродливые, иссеченные водой валуны с острыми, как лезвие топора, гранями — могучим течением двойников тащило прямо на этих суровых гранитных стражей, грозно выставивших навстречу стремнине все свои орудия обороны. Раздался треск — это налетело на камни злосчастное дерево, плывшее где-то обочь, за компанию с двойниками; налетело — и на какое-то время застряло между каменными зубцами… Антиплащ судорожно ухватился за вставшее поперек течения бревно, впившись в мокрую скользкую кору с неистовой силой рыбы-прилипалы…
— Держись!
Дрейк тоже зацепился за бревно… вернее, это бревно зацепило его своими сучьями, преградив дорогу — и от удара о плотную твердую шкуру старого клена у Черного Плаща помутилось в глазах.
— Дьявол! — выругался Антиплащ. — Откуда оно взялось? Эта махина нас собьет, как парочку кеглей… Быстрее! Давай, шевелись!
Но «шевелиться» было не так то просто… Дрейк изо всех дергал костыль, который увязал в песке и поддавался с трудом… с одной стороны на Дрейка напирало течение, с другой — Антиплащ, который отчаянно торопился перескочить с камня на камень. Противоположный берег был совсем близко, рукой подать, двойники судорожно прыгали по воде, пытаясь достичь его раньше, чем до них домчится злополучный плавучий таран, но — не успевали, не успевали… не успевали…
Бородатое бревно оказалось быстрее.
Дрейк попытался оттолкнуть его костылем, но куда там! С таким же успехом он мог бы тыкать спичкой в бегемота… Бревно не обратило на него внимания, как не обращает внимания на попавший под колесо прутик могучий паровой каток: оно налетело мощно, равнодушно, неумолимо, — и последним, что Дрейк услышал перед тем, как оказаться по уши в воде, была хриплая, захлебывающаяся от страха, боли и гнева брань Антиплаща…
В какую-то секунду он ощутил себя слабым беспомощным котенком, которого топит в помойном ведре чья-то безжалостная рука. Подумать только, еще час назад Дрейк смертельно изнемогал от отсутствия воды — теперь же воды вокруг него оказалось слишком много: она была и сверху, и снизу, и со всех сторон, она обхватила его плотными тугими объятиями, и обволокла холодом, и потащила, ослепленного и оглушенного, куда-то сквозь мутную пучину, безжалостно трепля, кидая, швыряя на камни и пронизывая болью измученное тело. Река была не так уж и глубока, вряд ли, встав на дно, двойники погрузились бы в воду с головой, но весь ужас как раз в том и заключался, что нащупать дно и утвердиться на нем они никак не могли, потому что свирепое течение тут же сбивало их с ног и вновь безо всякой пощады опрокидывало кувырком. Избитые и задыхающиеся, они беспомощно барахтались в реке, едва понимая, где они и что они; в первые секунды, оказавшись в воде, они еще делали слабые попытки плыть и бороться с течением, но всесокрушающая мощь буйной стремнины пресекла все эти глупые потуги в два счета — и потащила их дальше по каменистому руслу, по порогам и водоворотам, играя с ними, словно с парочкой жалких слепых щенят, захлебывающихся, беспомощных, пищащих от боли и совершенно ополоумевших от страха. Сколько времени это продолжалось — пять минут или два часа — ни один, ни другой впоследствии не могли бы сказать; их, конечно, давно растащило бы в стороны, если бы не злосчастные наручники, которые в равной степени не позволяли им как потерять друг друга в бешеном неукротимом буйстве водной стихии, так и элементарно из неё, из этой распроклятой стихии, выплыть. Раненый и полубесчувственный, Дрейк вскоре совершенно выбился из сил и успел несколько раз хлебнуть ледяной воды, влачимый течением по угловатым валунам; намокшая одежда тянула его ко дну, он задыхался, утратив всякое представление об окружающем, повинуясь одним лишь слепым инстинктам, каждую секунду усилием воли заставляя себя встряхивать угасающее сознание. В одно из кратких мгновений просветления он расслышал сквозь шум воды голос Антиплаща, что-то истошно кричавший, но слов не разобрал — и, лишь подняв голову над водой и с трудом разомкнув слипшиеся веки, понял причину волнения, охватившего двойника.
Где-то впереди рев и гул реки, и без того неистовый и оглушительный, усиливался неоднократно и словно бы висел в воздухе килотоннами мощных ушераздирающих децибел… Водопад? Это был водопад?! Или… что?
Нет, это был не водопад. Просто впереди русло реки втягивалось в узкое порожистое ущелье, в котором вода, прокладывая себе дорогу по каменному тоннелю, ярилась, пенилась и бурлила, точно кипящая похлебка в адском котле. Это была настоящая мясорубка… это была — смерть, такая же мучительная, верная и безжалостная, как и падение в шахту высотного лифта. Перед устьем ущелья, словно зубы неведомого чудовища, толпились уродливые, иссеченные водой валуны с острыми, как лезвие топора, гранями — могучим течением двойников тащило прямо на этих суровых гранитных стражей, грозно выставивших навстречу стремнине все свои орудия обороны. Раздался треск — это налетело на камни злосчастное дерево, плывшее где-то обочь, за компанию с двойниками; налетело — и на какое-то время застряло между каменными зубцами… Антиплащ судорожно ухватился за вставшее поперек течения бревно, впившись в мокрую скользкую кору с неистовой силой рыбы-прилипалы…
— Держись!
Дрейк тоже зацепился за бревно… вернее, это бревно зацепило его своими сучьями, преградив дорогу — и от удара о плотную твердую шкуру старого клена у Черного Плаща помутилось в глазах.
Страница 24 из 34
