Фандом: Гарри Поттер. Выбор ты делаешь сам, без советчиков и болельщиков, иначе выбора не будет.
Добавить в моё избранное
12 мин, 9 сек 254
Его тощая и угрюмая жена; ее большие, выпученные, как у домовика, глаза смотрят на всех свысока. Кажется, что ей неприятно даже дышать с нами одним воздухом. Еще меня познакомили с тетушкой Винсента. Чудесная женщина! Улыбчивая, тихая и незаметная. А еще душевнобольная и почти сквиб. Так что пренебрежение со стороны родственников и странности в ее поведении меня не смущают. Я воспринимаю их проявление как должное.
Тем временем матушка выходит на середину зала, жестом приказав следовать за ней. Вместе с нами в центре внимания оказывается и Крэбб-младший. Он выглядит немного озадаченным и явно не понимает, почему все эти люди смотрят на него: одни — с интересом, другие — злорадно, третьи — равнодушно. На меня же не обращают внимания. Совсем. Словно мое мнение неважно и совершенно ничего не может изменить.
Я горько улыбаюсь и закрываю глаза, вслушиваясь в плавную речь матушки.
— Сегодня мы собрались здесь…
… чтобы похоронить меня заживо. А как иначе можно объяснить ее желание выдать меня замуж за Крэбба? В июне я заканчиваю Хогвартс, а в сентябре стану миссис Крэбб. Я уже сейчас могу пересказать сценарий нашей семейной жизни.
— Это союз должен укрепить…
… ваше положение в обществе, матушка. Ведь наша семья так и не выбрала сторону, предпочитая сохранять нейтралитет. Поэтому вы всеми способами пытаетесь обезопасить себя.
— Он станет началом…
… конца. Ведь через год после свадьбы я рожу первенца: такого же уродливого ущербного выродка, как и мой будущий муж. И он с большой вероятностью может оказаться сквибом. Какими бы разными не были наши рода, от союза двух чистокровных волшебников все чаще рождаются дети с полным отсутствием магического дара. Но разве это проблема? От неугодного чада можно избавиться, а я молода, здорова — смогу родить еще одного ребенка.
— Следуя традициям, мы…
… стоим на пороге вырождения. Еще шаг — и чистая кровь станет мифом. Поучительной сказкой, которую будут рассказывать на ночь непослушным детям. Лишь по-настоящему свежая кровь может повернуть процесс вспять. Но ведь она чужая. Грязная.
— С согласия глав двух семей…
… вы хотите узаконить сделку на передачу поместья на юге Германии в полное владение семьи Гринграсс. А также двух тысяч галлеонов, которые пополнят ваш счет в банке, матушка. Дорого же вы цените свою дочь!
— Мы скрепляем союз наших детей магической клятвой и…
… всю жизнь мне придется прожить с человеком, которого я презираю. Улыбаться ему по утрам, шептать на ушко разные милые глупости, изображать добропорядочную жену и уважаемую всеми леди. А по ночам раздвигать ноги и разглядывать потолок, пока любимый муж будет исполнять свой супружеский долг. И так изо дня в день, из года в год, пока я со временем не превращусь в точную копию матушки. И умру в глубокой старости, окруженная скорбящими детьми и внуками. О, они будут искренне горевать и оплакивать меня вплоть до того момента, как вскроют конверт с завещанием, а потом забудут, как и многих до меня.
Хочу ли я для себя такой жизни? Нет, нет, нет…
— Нет! — кричу я, с ужасом глядя в ледяные глаза матушки.
— Дафна! — возмущенно вскрикивает она. — Да как ты смеешь перебивать меня?
А я смотрю во все глаза на эту женщину, давшую мне когда-то жизнь, и не понимаю, как могла ее бояться. Столько лет терпеть и быть послушной, подчиняться чужой воле и слепо следовать правилам, написанным не нами и не для нас. И я отчетливо понимаю, что не выйду замуж за Крэбба. Пусть от меня отрекутся, пусть выгонят на улицу, но я не позволю им сломать мою жизнь.
— Я отказываюсь давать клятву, скрепляющую мою помолвку с Винсентом Крэббом, — спокойно говорю я, упрямо вздернув подбородок.
Матушка смотрит на меня, как на сумасшедшую. У моего несостоявшегося жениха лицо бесстрастно. Кажется, ему глубоко плевать на эту помолвку, меня и весь белый свет.
А вот люди вокруг заинтересованы моими словами. Сначала раздаются удивленные восклицания, потом возникают перешептывания, которые постепенно перерастают в гул. Монотонный и ужасно раздражающий. Я поворачиваюсь на каблуках и выхожу из зала. Меня никто не задерживает. Зачем? Я и так никуда не денусь. Мне тяжело далось это решение, да и последствия не заставят себя ждать. Но я обязана все выдержать. Ради себя. Ради своего рода. Ради будущего.
Утром следующего дня разверзается ад. Миссис Гринграсс в ярости. Она кричит на меня, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах. Даже хватается за волшебную палочку, чтобы проучить «мерзавку», но отец ее вовремя останавливает.
В конце концов она берет себя в руки и вновь перевоплощается в бесстрастную стерву. И предъявляет мне ультиматум: если я не изменю своего решения и немедленно не извинюсь перед Крэббами, то от меня отрекутся. Им не нужны в семье предатели крови.
Тем временем матушка выходит на середину зала, жестом приказав следовать за ней. Вместе с нами в центре внимания оказывается и Крэбб-младший. Он выглядит немного озадаченным и явно не понимает, почему все эти люди смотрят на него: одни — с интересом, другие — злорадно, третьи — равнодушно. На меня же не обращают внимания. Совсем. Словно мое мнение неважно и совершенно ничего не может изменить.
Я горько улыбаюсь и закрываю глаза, вслушиваясь в плавную речь матушки.
— Сегодня мы собрались здесь…
… чтобы похоронить меня заживо. А как иначе можно объяснить ее желание выдать меня замуж за Крэбба? В июне я заканчиваю Хогвартс, а в сентябре стану миссис Крэбб. Я уже сейчас могу пересказать сценарий нашей семейной жизни.
— Это союз должен укрепить…
… ваше положение в обществе, матушка. Ведь наша семья так и не выбрала сторону, предпочитая сохранять нейтралитет. Поэтому вы всеми способами пытаетесь обезопасить себя.
— Он станет началом…
… конца. Ведь через год после свадьбы я рожу первенца: такого же уродливого ущербного выродка, как и мой будущий муж. И он с большой вероятностью может оказаться сквибом. Какими бы разными не были наши рода, от союза двух чистокровных волшебников все чаще рождаются дети с полным отсутствием магического дара. Но разве это проблема? От неугодного чада можно избавиться, а я молода, здорова — смогу родить еще одного ребенка.
— Следуя традициям, мы…
… стоим на пороге вырождения. Еще шаг — и чистая кровь станет мифом. Поучительной сказкой, которую будут рассказывать на ночь непослушным детям. Лишь по-настоящему свежая кровь может повернуть процесс вспять. Но ведь она чужая. Грязная.
— С согласия глав двух семей…
… вы хотите узаконить сделку на передачу поместья на юге Германии в полное владение семьи Гринграсс. А также двух тысяч галлеонов, которые пополнят ваш счет в банке, матушка. Дорого же вы цените свою дочь!
— Мы скрепляем союз наших детей магической клятвой и…
… всю жизнь мне придется прожить с человеком, которого я презираю. Улыбаться ему по утрам, шептать на ушко разные милые глупости, изображать добропорядочную жену и уважаемую всеми леди. А по ночам раздвигать ноги и разглядывать потолок, пока любимый муж будет исполнять свой супружеский долг. И так изо дня в день, из года в год, пока я со временем не превращусь в точную копию матушки. И умру в глубокой старости, окруженная скорбящими детьми и внуками. О, они будут искренне горевать и оплакивать меня вплоть до того момента, как вскроют конверт с завещанием, а потом забудут, как и многих до меня.
Хочу ли я для себя такой жизни? Нет, нет, нет…
— Нет! — кричу я, с ужасом глядя в ледяные глаза матушки.
— Дафна! — возмущенно вскрикивает она. — Да как ты смеешь перебивать меня?
А я смотрю во все глаза на эту женщину, давшую мне когда-то жизнь, и не понимаю, как могла ее бояться. Столько лет терпеть и быть послушной, подчиняться чужой воле и слепо следовать правилам, написанным не нами и не для нас. И я отчетливо понимаю, что не выйду замуж за Крэбба. Пусть от меня отрекутся, пусть выгонят на улицу, но я не позволю им сломать мою жизнь.
— Я отказываюсь давать клятву, скрепляющую мою помолвку с Винсентом Крэббом, — спокойно говорю я, упрямо вздернув подбородок.
Матушка смотрит на меня, как на сумасшедшую. У моего несостоявшегося жениха лицо бесстрастно. Кажется, ему глубоко плевать на эту помолвку, меня и весь белый свет.
А вот люди вокруг заинтересованы моими словами. Сначала раздаются удивленные восклицания, потом возникают перешептывания, которые постепенно перерастают в гул. Монотонный и ужасно раздражающий. Я поворачиваюсь на каблуках и выхожу из зала. Меня никто не задерживает. Зачем? Я и так никуда не денусь. Мне тяжело далось это решение, да и последствия не заставят себя ждать. Но я обязана все выдержать. Ради себя. Ради своего рода. Ради будущего.
Утром следующего дня разверзается ад. Миссис Гринграсс в ярости. Она кричит на меня, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах. Даже хватается за волшебную палочку, чтобы проучить «мерзавку», но отец ее вовремя останавливает.
В конце концов она берет себя в руки и вновь перевоплощается в бесстрастную стерву. И предъявляет мне ультиматум: если я не изменю своего решения и немедленно не извинюсь перед Крэббами, то от меня отрекутся. Им не нужны в семье предатели крови.
Страница 3 из 4
