Фандом: Песнь Льда и Огня. Санса Старк не думала, что когда-нибудь сможет почувствовать себя в безопасности.
Добавить в моё избранное
10 мин, 51 сек 195
Санса брезгливо смотрела на знамёна Болтонов, висящие в Великом Чертоге. Сейчас огромные хоромы превратились в пристанище для раненных в бою, между рядами солдат ходили знахарки и Молчаливые Сёстры, пахло целебными отварами, грязью, гноем и потом. Но её внимание всё же приковывали не искалеченные люди, не стоны боли, не искажённые страданиями лица. Её взгляд словно намертво прирос к розовому человеку на кресте.
Болтоны сгинули в небытие вместе с последним криком Рамси. Но Сансе казалось, что эти тряпки до сих пор порочат её дом и плещут скверной на собравшихся.
Она готова была стереть каждое упоминание Болтонов и похоронить каждый их герб. Это самое меньшее, что она может сделать ради памяти матери и братьев. И ради себя.
— Хочешь снять их? — раздался за плечом голос. Она обернулась и посмотрела на Джона. Брат смыл с себя кровь, хоть ещё и недостаточно тщательно, волосы оставались слипшимися от грязи, а на нагруднике угадывались красные разводы.
— Хочу. — Санса кивнула.
— Так давай сделаем это.
— Сейчас? — изумлённо произнесла она, зашагав следом за прихрамывающим Джоном.
— Почему нет. Вот это висит невысоко, — он указал ладонью на одно из знамён, — дотянемся.
Брат первым забрался на стол, стоявший впритык к стене, и подал руку Сансе, помогая ей встать рядом.
Она взялась за один край знамени, Джон за другой, и синхронно потянули полотно на себя. Послышался треск рвущейся ткани, облачко пыли ударило в нос, и Санса чихнула. И не смогла удержаться от смешка.
Они будто снова оказались в детстве, когда делали что-то глупое, но казавшееся таким правильным и нужным. Санса лишь изредка позволяла себе присоединиться к проказам Арьи и братьев, а когда ей исполнилось, кажется, семь, перестала обращать на них внимание вовсе. Какая же она была дура.
Улыбка казалась такой неуместной, ужасно неправильной среди всего случившегося, среди смертей сотен людей. И смерти Рикона. Но она улыбалась, и радость наполняла её до кончиков пальцев, а синяя тряпка с розовым человеком рвалась, поддавалась, и вот стена обеденной залы очистилась от одного герба, упавшего к ногам Старков.
Санса повернула голову к Джону, и в его тёплом взгляде прочла то же, что чувствовала сама. Несмотря ни на что, несмотря на потери, они отвоевали свой дом. И они всё ещё есть друг у друга.
Тяжёлая каменная плита скрыла тело Рикона, словно окончательно разграничивая жизнь и смерть, неумолимо подтверждая, что их брат умер совсем юным.
Санса дала указание каменщику вытесать статую, и Лохматик должен стоять рядом с Риконом, но это будет позже, а сейчас…
Сейчас похороны прошли в тишине, слышался лишь треск чадящих факелов, и только каменные изваяния стали свидетелями скорби брата и сестры. Рядом возвышалась статуя отца, взиравшая на всё с неизменным хмурым выражением лица, совсем как при жизни. Но всё же здесь не было матери и Робба. Война отобрала возможность воссоединиться с семьёй даже в крипте.
Санса прикоснулась к холодному камню, стараясь отдать ему всё тепло своих рук. В памяти Рикон навсегда остался беззубым малышом, который не выговаривал все буквы и мог путать слова. Он любил играть со своим маленьким деревянным мечом и хлопал в ладоши, когда смотрел на соревнование в стрельбе Теона и Робба. Младший брат любил запутывать нитки в шитье Сансы, или вытирать грязные ладошки о нужные для платья лоскуты, и она так часто отчитывала его…
«Прости меня». Пусть она и знала, что не было ни малейшего шанса спасти Рикона, что была права, что её первый порыв в Чёрном Замке — всего лишь глупая надежда и эмоции. Но… «Прости меня».
Она боялась, что каменщику придётся изготавливать изваяния для Арьи или Брана. И едва не пришлось для Джона. Не удержавшись, она всхлипнула. Почувствовав на плече ладонь Джона, она обернулась и не смогла отвергнуть объятия.
— Всё, тише, тише… — тихонько сказал он.
Только в этот момент накатило тяжёлой, горячей волной осознание, что она могла потерять на поле боя ещё и его, остаться в полном одиночестве. Тогда ей казалось, что ещё одна потеря не подкосит её, в сердце и так слишком много горя. Очередной самообман.
Санса плакала, цепляясь пальцами за плечи брата, она оплакивала разом всех погибших, и впервые не стыдясь своей слабости, хотя и обещала себе, что будет сильной и никому больше не покажет своих слёз.
— Всё будет хорошо, — приговаривал Джон, гладя её по спине. Всё хорошо бывает лишь в сказках, но ей хотелось верить. Хотелось верить Джону. Очень.
Рамси Болтон сделал всё, чтобы выбить из Сансы Старк ощущение дома. Он усиленно пытался вытеснить воспоминания о первом снеге, о тёплых семейных ужинах, голосе отца и матери, о смехе братьев в оружейном дворе. Почти заставил её навечно связать Винтерфелл с его мерзкой ухмылкой, грубыми прикосновениями, оставляющими синяки по всему телу, и насмешливым шёпотом «Дорогая, спасибо за удовольствие».
Болтоны сгинули в небытие вместе с последним криком Рамси. Но Сансе казалось, что эти тряпки до сих пор порочат её дом и плещут скверной на собравшихся.
Она готова была стереть каждое упоминание Болтонов и похоронить каждый их герб. Это самое меньшее, что она может сделать ради памяти матери и братьев. И ради себя.
— Хочешь снять их? — раздался за плечом голос. Она обернулась и посмотрела на Джона. Брат смыл с себя кровь, хоть ещё и недостаточно тщательно, волосы оставались слипшимися от грязи, а на нагруднике угадывались красные разводы.
— Хочу. — Санса кивнула.
— Так давай сделаем это.
— Сейчас? — изумлённо произнесла она, зашагав следом за прихрамывающим Джоном.
— Почему нет. Вот это висит невысоко, — он указал ладонью на одно из знамён, — дотянемся.
Брат первым забрался на стол, стоявший впритык к стене, и подал руку Сансе, помогая ей встать рядом.
Она взялась за один край знамени, Джон за другой, и синхронно потянули полотно на себя. Послышался треск рвущейся ткани, облачко пыли ударило в нос, и Санса чихнула. И не смогла удержаться от смешка.
Они будто снова оказались в детстве, когда делали что-то глупое, но казавшееся таким правильным и нужным. Санса лишь изредка позволяла себе присоединиться к проказам Арьи и братьев, а когда ей исполнилось, кажется, семь, перестала обращать на них внимание вовсе. Какая же она была дура.
Улыбка казалась такой неуместной, ужасно неправильной среди всего случившегося, среди смертей сотен людей. И смерти Рикона. Но она улыбалась, и радость наполняла её до кончиков пальцев, а синяя тряпка с розовым человеком рвалась, поддавалась, и вот стена обеденной залы очистилась от одного герба, упавшего к ногам Старков.
Санса повернула голову к Джону, и в его тёплом взгляде прочла то же, что чувствовала сама. Несмотря ни на что, несмотря на потери, они отвоевали свой дом. И они всё ещё есть друг у друга.
Тяжёлая каменная плита скрыла тело Рикона, словно окончательно разграничивая жизнь и смерть, неумолимо подтверждая, что их брат умер совсем юным.
Санса дала указание каменщику вытесать статую, и Лохматик должен стоять рядом с Риконом, но это будет позже, а сейчас…
Сейчас похороны прошли в тишине, слышался лишь треск чадящих факелов, и только каменные изваяния стали свидетелями скорби брата и сестры. Рядом возвышалась статуя отца, взиравшая на всё с неизменным хмурым выражением лица, совсем как при жизни. Но всё же здесь не было матери и Робба. Война отобрала возможность воссоединиться с семьёй даже в крипте.
Санса прикоснулась к холодному камню, стараясь отдать ему всё тепло своих рук. В памяти Рикон навсегда остался беззубым малышом, который не выговаривал все буквы и мог путать слова. Он любил играть со своим маленьким деревянным мечом и хлопал в ладоши, когда смотрел на соревнование в стрельбе Теона и Робба. Младший брат любил запутывать нитки в шитье Сансы, или вытирать грязные ладошки о нужные для платья лоскуты, и она так часто отчитывала его…
«Прости меня». Пусть она и знала, что не было ни малейшего шанса спасти Рикона, что была права, что её первый порыв в Чёрном Замке — всего лишь глупая надежда и эмоции. Но… «Прости меня».
Она боялась, что каменщику придётся изготавливать изваяния для Арьи или Брана. И едва не пришлось для Джона. Не удержавшись, она всхлипнула. Почувствовав на плече ладонь Джона, она обернулась и не смогла отвергнуть объятия.
— Всё, тише, тише… — тихонько сказал он.
Только в этот момент накатило тяжёлой, горячей волной осознание, что она могла потерять на поле боя ещё и его, остаться в полном одиночестве. Тогда ей казалось, что ещё одна потеря не подкосит её, в сердце и так слишком много горя. Очередной самообман.
Санса плакала, цепляясь пальцами за плечи брата, она оплакивала разом всех погибших, и впервые не стыдясь своей слабости, хотя и обещала себе, что будет сильной и никому больше не покажет своих слёз.
— Всё будет хорошо, — приговаривал Джон, гладя её по спине. Всё хорошо бывает лишь в сказках, но ей хотелось верить. Хотелось верить Джону. Очень.
Рамси Болтон сделал всё, чтобы выбить из Сансы Старк ощущение дома. Он усиленно пытался вытеснить воспоминания о первом снеге, о тёплых семейных ужинах, голосе отца и матери, о смехе братьев в оружейном дворе. Почти заставил её навечно связать Винтерфелл с его мерзкой ухмылкой, грубыми прикосновениями, оставляющими синяки по всему телу, и насмешливым шёпотом «Дорогая, спасибо за удовольствие».
Страница 1 из 3
