Фандом: Графиня де Монсоро. Анри де Валуа ненавидит Эрнотона де Карменжа.
Добавить в моё избранное
5 мин, 51 сек 288
Скрепя сердце и сохранив на лице возвышенное и печальное выражение, он громко и весьма артистично прочитал весь памфлет от начала и до конца, делая драматические паузы там, где это было необходимо. Придворные в ужасе безмолвствовали. Один бог знает, чего им это стоило. Но Анри де Валуа считал, что отомстил им за все сполна. Любой звук, шуршание или невнятное шевеление и — простите, господа, — Бастилия. Они об этом как-то догадались. Придворные — очень чуткие существа.
Сочинитель придумал было рухнуть в обморок, но Эпернон — от него иногда бывает и польза — крепко схватил его за локти. Закончив читать, Анри вернул рукопись автору:
— Слабо, мой друг, очень слабо! Чтобы писать о чем-то, надо знать предмет. А вы явно незнакомы с любовью по-итальянски. Странно, ведь в Париже столько чудесных борделей предоставляет подобные услуги. И совсем недорого! Вот что, голубчик, попрактикуйтесь-ка там как следует и переделайте все любовные сцены. Они у вас вышли совершенно беспомощные. Послезавтра я жду исправленный вариант.
К сожалению, с тех пор в Париже беднягу никто не видел, но, говорят, он решил сменить занятие и обустраивает свое поместье где-то в Жеводане.
Де Карменж смотрел на эту буффонаду широко закрытыми глазами. Для него поступок короля был недостойной выходкой, к тому же оскорбляющей память покойного. Только один человек оценил бы эту шутку. И, без сомнения, они вместе посмеялись бы над ней от всей души, если бы по-прежнему были друзьями.
А этот мальчик убийственно серьезен. Его тревожит смутное предчувствие беды. Неясное сомнение: в короле, самом себе, своей возлюбленной. Сомнения знакомы и Анри де Валуа. Часто про себя он говорит с Эрнотон, ему просто не с кем больше говорить вслух: «И вы, месье де Карменж, служите вот такому ничтожеству? Быть безупречным рыцарем не просто. Ведь для этого нужен безупречный суверен, а с этим у нас с вами дела обстоят не слишком гладко. Благородство вообще непросто дается. Многие жизнь кладут на то, чтобы сохранить у себя в душе хоть самую малую его частицу. Но для вас поступать по чести так же легко и естественно, как дышать! Мой мальчик, вы поступили правильно, вы поступили мудро, вы спасли Шико. Ведь убей он тогда Майенна, за него сразу же взялся бы де Гиз. А уж он-то всегда доводит такие дела до логического конца. Вы, возможно, спасли меня и немного отсрочили войну в нашем славном королевстве. Но как же я, черт побери, вас за это ненавижу! Готов поклясться Кровью Христовой, что лучше бы вам тогда было оступиться на темной тропке судьбы и сделать так, чтобы Майенн, так или иначе, все-таки умер под Божанси».
Сочинитель придумал было рухнуть в обморок, но Эпернон — от него иногда бывает и польза — крепко схватил его за локти. Закончив читать, Анри вернул рукопись автору:
— Слабо, мой друг, очень слабо! Чтобы писать о чем-то, надо знать предмет. А вы явно незнакомы с любовью по-итальянски. Странно, ведь в Париже столько чудесных борделей предоставляет подобные услуги. И совсем недорого! Вот что, голубчик, попрактикуйтесь-ка там как следует и переделайте все любовные сцены. Они у вас вышли совершенно беспомощные. Послезавтра я жду исправленный вариант.
К сожалению, с тех пор в Париже беднягу никто не видел, но, говорят, он решил сменить занятие и обустраивает свое поместье где-то в Жеводане.
Де Карменж смотрел на эту буффонаду широко закрытыми глазами. Для него поступок короля был недостойной выходкой, к тому же оскорбляющей память покойного. Только один человек оценил бы эту шутку. И, без сомнения, они вместе посмеялись бы над ней от всей души, если бы по-прежнему были друзьями.
А этот мальчик убийственно серьезен. Его тревожит смутное предчувствие беды. Неясное сомнение: в короле, самом себе, своей возлюбленной. Сомнения знакомы и Анри де Валуа. Часто про себя он говорит с Эрнотон, ему просто не с кем больше говорить вслух: «И вы, месье де Карменж, служите вот такому ничтожеству? Быть безупречным рыцарем не просто. Ведь для этого нужен безупречный суверен, а с этим у нас с вами дела обстоят не слишком гладко. Благородство вообще непросто дается. Многие жизнь кладут на то, чтобы сохранить у себя в душе хоть самую малую его частицу. Но для вас поступать по чести так же легко и естественно, как дышать! Мой мальчик, вы поступили правильно, вы поступили мудро, вы спасли Шико. Ведь убей он тогда Майенна, за него сразу же взялся бы де Гиз. А уж он-то всегда доводит такие дела до логического конца. Вы, возможно, спасли меня и немного отсрочили войну в нашем славном королевстве. Но как же я, черт побери, вас за это ненавижу! Готов поклясться Кровью Христовой, что лучше бы вам тогда было оступиться на темной тропке судьбы и сделать так, чтобы Майенн, так или иначе, все-таки умер под Божанси».
Страница 2 из 2
