Фандом: Гарри Поттер. «Если это твой сон, неужели ты бы хотела увидеть в нём меня?»
Добавить в моё избранное
15 мин, 7 сек 408
Она посмотрела на него, как на чокнутого:
— Семнадцатое июня две тысячи первого года.
— Шикарно… — он нервно хохотнул. — Две недели. И ведь не факт, что я сразу пришёл в себя!
— Что «две недели»?!
Флинт говорил загадками, так что Кэти не понимала и половины из того, о чём он толковал. Но и эта половина ей категорически не нравилась. Голос Кэти сорвался на высокую ноту, оповещая о подкрадывавшейся истерике, но Флинт этого либо не заметил, либо решил проигнорировать.
— Мои последние воспоминания относятся к второму июля, — сухо проинформировал он и уточнил: — две тысячи первого года. Значит, ты здесь на две недели дольше.
Второе? Игра с «Эдельвейсом»! Или с «Гарпиями»: смотря, кто выиграет одну восьмую. Она должна быть на стадионе! А тренировки, стратегия? Она же совсем не готова! Мысли кружились быстрее и быстрее, свиваясь в хлыст острой паники. Как добраться до стадиона? Как вообще отсюда выбраться?
— И всё-таки где… это… — Кэти уже почти плакала, но остановиться не могла, — … «здесь»? Где я?!
Она вскочила, затравленно озираясь. Всюду, куда ни падал взгляд, Кэти видела только гладкость сходившихся в купол стен: как будто внутри половинки шара. Кровать, кресло-качалка, журнальный столик. Ну и Маркус Флинт, которого сложно было принять за предмет мебели, потому что мебель обычно не имеет привычки нагло улыбаться, скаля крупные квадратные зубы.
— Ты внутри бладжера.
— Невозможно, — Кэти ходила по комнате, нервно жестикулируя. — Бладжер — маленький зловредный комок резины, который напрашивается, чтобы ему врезали. Как мы можем быть внутри?!
— Магия, — пожал плечами Флинт. — Как ты можешь знать, что у бладжера внутри, если видела его только снаружи? Что ты помнишь последним?
— Я… — Кэти растерялась. Воспоминания теснились в голове, но как только она пыталась вытащить что-то конкретное, картина расплывалась, — не знаю.
Флинт скептично покосился на неё, подошёл ближе и протянул руки к её голове. Кэти рефлекторно отпрянула.
— Да не волнуйся ты. Хочешь вспомнить? — он прикоснулся пальцами к её вискам и слегка надавил. — Если в голове будут лишние образы, мешающие сосредоточиться, просто мысленно отправляй их мне. Договорились?
— Легиллименция? — Кэти опасливо приоткрыла один глаз.
— Просто самовнушение. Но работает.
Она попробовала снова. На этот раз всё получилось.
— Запах травы, солнце… — Кэти покосилась на Флинта, ожидая, что тот снова будет ухмыляться. Но Маркус казался серьёзным. — Поле. Матч… Точно! Как я могла забыть? Гол, а потом…
Кэти охнула и зажмурилась: воспоминание об ударе заставило затылок болезненно заныть, а желудок подскочить едва ли не к горлу. Флинт убрал руки от её головы и требовательно заглянул в глаза:
— Ты как?
Кэти слабо улыбнулась. Ей показалось, что они снова на квиддичном поле в Хогвартсе. Она получила по голове бладжером, а он поднимает её с мокрой травы и спрашивает. Не потому что беспокоится — Флинт капитан слизеринцев, — просто не любит задержек. Может играть — по мётлам и продолжаем, не может — «замените свою травмированную бездарность на здоровую и играйте, мы сюда не птичек слушать пришли». Но это было хорошо. Кэти не любила, когда её жалели.
— Лучше, — она зябко повела плечами и уселась обратно на постель. — Ты прав, меня сбил бладжер. Причём какой-то чокнутый — летал за мной…
— … Куда бы ты ни направилась, — закончил Флинт. — Знакомая история. Со мной было ещё забавнее: меня бладжер не бил.
Он сделал паузу и пристально посмотрел на Кэти, словно чтобы удостовериться, что она поняла, о чём он. Кэти не понимала, но простая вежливость требовала спросить:
— Совсем? Тогда как ты здесь оказался?
— Он пытался. Я увернулся раз, другой… И тогда он начал вращаться вокруг меня. Дальше — самое странное…
Маркус смотрел перед собой пустым взглядом, словно ему самому не верилось в то, что он рассказывал. Или просто было не слишком приятно вспоминать.
— Я как будто… увидел себя со стороны. Вернее, не себя — своё тело. Как будто кто-то выдирал его из меня. С мясом, с кровью… А потом оно стало удаляться от меня, но становилось не меньше, а больше. Знаешь, — он криво усмехнулся, — это как поезд и перрон. Кажется, что двигается платформа, а на самом деле — вагон. Так и я. Тело оставалось на месте, а я становился меньше и постепенно втягивался в бладжер. Вокруг потемнело, и я решил, что умер.
Последние слова он произнёс почти шёпотом и на какое-то время замолчал. Но потом снова уставился на Кэти немигающим взглядом:
— Я оказался в полукруглой яме с гладкими стенами. Ни окон, ни дверей. Разве что потолок прозрачный.
— Ты меня видел? — Кэти рефлекторно запахнула на себе одеяло.
Флинт расхохотался:
— Я видел кровать.
— Семнадцатое июня две тысячи первого года.
— Шикарно… — он нервно хохотнул. — Две недели. И ведь не факт, что я сразу пришёл в себя!
— Что «две недели»?!
Флинт говорил загадками, так что Кэти не понимала и половины из того, о чём он толковал. Но и эта половина ей категорически не нравилась. Голос Кэти сорвался на высокую ноту, оповещая о подкрадывавшейся истерике, но Флинт этого либо не заметил, либо решил проигнорировать.
— Мои последние воспоминания относятся к второму июля, — сухо проинформировал он и уточнил: — две тысячи первого года. Значит, ты здесь на две недели дольше.
Второе? Игра с «Эдельвейсом»! Или с «Гарпиями»: смотря, кто выиграет одну восьмую. Она должна быть на стадионе! А тренировки, стратегия? Она же совсем не готова! Мысли кружились быстрее и быстрее, свиваясь в хлыст острой паники. Как добраться до стадиона? Как вообще отсюда выбраться?
— И всё-таки где… это… — Кэти уже почти плакала, но остановиться не могла, — … «здесь»? Где я?!
Она вскочила, затравленно озираясь. Всюду, куда ни падал взгляд, Кэти видела только гладкость сходившихся в купол стен: как будто внутри половинки шара. Кровать, кресло-качалка, журнальный столик. Ну и Маркус Флинт, которого сложно было принять за предмет мебели, потому что мебель обычно не имеет привычки нагло улыбаться, скаля крупные квадратные зубы.
— Ты внутри бладжера.
— Невозможно, — Кэти ходила по комнате, нервно жестикулируя. — Бладжер — маленький зловредный комок резины, который напрашивается, чтобы ему врезали. Как мы можем быть внутри?!
— Магия, — пожал плечами Флинт. — Как ты можешь знать, что у бладжера внутри, если видела его только снаружи? Что ты помнишь последним?
— Я… — Кэти растерялась. Воспоминания теснились в голове, но как только она пыталась вытащить что-то конкретное, картина расплывалась, — не знаю.
Флинт скептично покосился на неё, подошёл ближе и протянул руки к её голове. Кэти рефлекторно отпрянула.
— Да не волнуйся ты. Хочешь вспомнить? — он прикоснулся пальцами к её вискам и слегка надавил. — Если в голове будут лишние образы, мешающие сосредоточиться, просто мысленно отправляй их мне. Договорились?
— Легиллименция? — Кэти опасливо приоткрыла один глаз.
— Просто самовнушение. Но работает.
Она попробовала снова. На этот раз всё получилось.
— Запах травы, солнце… — Кэти покосилась на Флинта, ожидая, что тот снова будет ухмыляться. Но Маркус казался серьёзным. — Поле. Матч… Точно! Как я могла забыть? Гол, а потом…
Кэти охнула и зажмурилась: воспоминание об ударе заставило затылок болезненно заныть, а желудок подскочить едва ли не к горлу. Флинт убрал руки от её головы и требовательно заглянул в глаза:
— Ты как?
Кэти слабо улыбнулась. Ей показалось, что они снова на квиддичном поле в Хогвартсе. Она получила по голове бладжером, а он поднимает её с мокрой травы и спрашивает. Не потому что беспокоится — Флинт капитан слизеринцев, — просто не любит задержек. Может играть — по мётлам и продолжаем, не может — «замените свою травмированную бездарность на здоровую и играйте, мы сюда не птичек слушать пришли». Но это было хорошо. Кэти не любила, когда её жалели.
— Лучше, — она зябко повела плечами и уселась обратно на постель. — Ты прав, меня сбил бладжер. Причём какой-то чокнутый — летал за мной…
— … Куда бы ты ни направилась, — закончил Флинт. — Знакомая история. Со мной было ещё забавнее: меня бладжер не бил.
Он сделал паузу и пристально посмотрел на Кэти, словно чтобы удостовериться, что она поняла, о чём он. Кэти не понимала, но простая вежливость требовала спросить:
— Совсем? Тогда как ты здесь оказался?
— Он пытался. Я увернулся раз, другой… И тогда он начал вращаться вокруг меня. Дальше — самое странное…
Маркус смотрел перед собой пустым взглядом, словно ему самому не верилось в то, что он рассказывал. Или просто было не слишком приятно вспоминать.
— Я как будто… увидел себя со стороны. Вернее, не себя — своё тело. Как будто кто-то выдирал его из меня. С мясом, с кровью… А потом оно стало удаляться от меня, но становилось не меньше, а больше. Знаешь, — он криво усмехнулся, — это как поезд и перрон. Кажется, что двигается платформа, а на самом деле — вагон. Так и я. Тело оставалось на месте, а я становился меньше и постепенно втягивался в бладжер. Вокруг потемнело, и я решил, что умер.
Последние слова он произнёс почти шёпотом и на какое-то время замолчал. Но потом снова уставился на Кэти немигающим взглядом:
— Я оказался в полукруглой яме с гладкими стенами. Ни окон, ни дверей. Разве что потолок прозрачный.
— Ты меня видел? — Кэти рефлекторно запахнула на себе одеяло.
Флинт расхохотался:
— Я видел кровать.
Страница 2 из 5
