Фандом: Гарри Поттер. Грохот волн, каждые пару минут обрушивавшихся на палубу, заставлял корабль стонать и вибрировать. Из-за двери доносились взволнованные крики и топот шагов, и по лицу Гриндевальда расползалась усмешка.
Добавить в моё избранное
4 мин, 21 сек 146
— Жалкие магглы, — шептал Геллерт, наслаждаясь паникой пассажиров трансатлантического парохода, — вы все сгинете в пучине вод морских.
Очередной солёный вал заставил судно накрениться особенно сильно; Геллерта швырнуло на стену каюты, и он недовольно поморщился — цепи мешали контролировать своё положение в пространстве.
Из коридора послышали болезненные стоны, и он забыл о собственных неудобствах.
— Нужно расковать мистера Гриндевальда.
— С ума сошёл?! В сопроводиловке чётко указано, что он «особо опасен»!
— Если корабль пойдёт ко дну, это не будет иметь значения. Нам нужны люди для работы с насосом.
— Делай что хочешь…
Геллерт прислушивался к разговору охранников, но, стоило одному из них остановиться у двери его каюты и вставить ключ в замочную скважину, он тут же притворился, что потерял сознание от качки — покрасневшая шишка на лбу служила отличной иллюстрацией.
— Эй! Чёрт!
Охранник поспешил приблизиться и наклонился над Геллертом, потянувшись проверить пульс; этого хватило, чтобы одним точным ударом по горлу вырубить его.
Отбросив тело, ничуть не заботясь о его состоянии, Гриндевальд прикрыл дверь своей временной камеры и невербально призвал чужую палочку. Самодовольно усмехнувшись, он быстро избавился от кандалов и трансфигурировал отвратительно полосатую робу в обычный костюм. Оглядев себя со всех сторон, он остался доволен полученным результатом.
— Империо! — едва ли не пропел он, направив оружие на незадачливого конвоира.
Когда он вышел в коридор несколькими минутами спустя, в маленькой душной каюте осталось бессознательное закованное в цепи тело в полосатой арестантской робе.
Корабль швыряло на волнах, и принявший облик рыжеволосого тщедушного парня Гриндевальд с трудом удерживался на ногах, пока шёл на палубу.
— Мистер! Вы куда собрались? — бросился к нему один из пассажиров.
Небрежно отмахнувшись, он магией отшвырнул с дороги помеху и продолжил путь.
Ему давно надоела Америка, лишь поиски Обскура заставляли мириться с ограниченными волшебниками, чей менталитет так сильно отличался от европейского. Но перепуганное стадо, недостойное называться магами, уничтожило обскури, и больше его ничего не держало на том континенте.
Глупышка Серафина уступит требованиям о депортации «ужасного тёмного мага» — он был абсолютно в этом уверен, а поскольку он давно чувствовал на хвосте ищеек, посланных по его душу, такой поворот ситуации был в чём-то даже на руку. И Геллерт не стал противиться аресту.
Пиквери не тянула на президента, она была слишком не уверена в себе, слишком по-женски относилась к должности. Играя роль Грейвза, Геллерт абсолютно искренне советовал ей проявлять жёсткость, но Серафина лишь опускала взгляд да смущённо улыбалась. Если дома его окружали трусы, то в Америке — сплошь глупцы… Одна Голдштейн чего стоила!
Он едва удержался, чтобы не закатить глаза. Серафина хотя бы пыталась скрывать свои недостатки, старательно изображая «неприступную мадам президент», а Порпентина даже не понимала, насколько глупо себя ведёт…
О том, что именно Тина с мальчишкой Скамандером сумела его разоблачить, он предпочёл не вспоминать.
Геллерт знал, что большая часть пути пройдена. Знал он и то, что, ступив на берег Европы, он тут же окажется под серьёзной охраной, и шанс скрыться исчезнет как дым.
Ха! И эти кретины возомнили, что переиграли его! На деле же всё шло строго в соответствии с его планами.
Он снова рассмеялся, как и в день ареста, когда оказался в каменном мешке, куда его от страха засунули вчерашние коллеги-мракоборцы.
Ухватившись обеими руками за поручни лестницы, Гриндевальд преодолел последние шаги и согнулся под мощью шквального ветра. Наколдовав верёвку, он завязал её морским узлом и, таким образом обезопасив себя от падения за борт, уже собрался сотворить головной пузырь и двинуться в корме, где располагалась рулевая рубка, когда почувствовал, что его кто-то держит.
Незнакомец что-то кричал, но шум стихии уносил снова. Устав бороться, Геллерт позволил утащить себя обратно в коридор, и, когда захлопнувшаяся дверь отрезала их от грохота волн и ветра, услышал:
— … не дойти. Смоет в воду, как ни привязывайся. На мостике капитан с офицерами, нам там делать нечего.
— Далеко до берега? — наудачу поинтересовался Гриндевальд.
— По чьим меркам? — хмыкнул собеседник. — Для человека — очень, а для корабля…
— А в милях? — начиная злиться, перебил Геллерт.
— Миль пятьсот, наверное. Точно не скажу…
С души словно все древние камни Рима разом упали. Пятьсот миль — это ерунда. Пятьсот миль — даже раненный и пьяный с лёгкостью преодолеет. Пятьсот миль — и никаких магглов поблизости…
— В порт прийти должны были послезавтра, — продолжил незнакомец, не замечая, что его уже не слушают.
Очередной солёный вал заставил судно накрениться особенно сильно; Геллерта швырнуло на стену каюты, и он недовольно поморщился — цепи мешали контролировать своё положение в пространстве.
Из коридора послышали болезненные стоны, и он забыл о собственных неудобствах.
— Нужно расковать мистера Гриндевальда.
— С ума сошёл?! В сопроводиловке чётко указано, что он «особо опасен»!
— Если корабль пойдёт ко дну, это не будет иметь значения. Нам нужны люди для работы с насосом.
— Делай что хочешь…
Геллерт прислушивался к разговору охранников, но, стоило одному из них остановиться у двери его каюты и вставить ключ в замочную скважину, он тут же притворился, что потерял сознание от качки — покрасневшая шишка на лбу служила отличной иллюстрацией.
— Эй! Чёрт!
Охранник поспешил приблизиться и наклонился над Геллертом, потянувшись проверить пульс; этого хватило, чтобы одним точным ударом по горлу вырубить его.
Отбросив тело, ничуть не заботясь о его состоянии, Гриндевальд прикрыл дверь своей временной камеры и невербально призвал чужую палочку. Самодовольно усмехнувшись, он быстро избавился от кандалов и трансфигурировал отвратительно полосатую робу в обычный костюм. Оглядев себя со всех сторон, он остался доволен полученным результатом.
— Империо! — едва ли не пропел он, направив оружие на незадачливого конвоира.
Когда он вышел в коридор несколькими минутами спустя, в маленькой душной каюте осталось бессознательное закованное в цепи тело в полосатой арестантской робе.
Корабль швыряло на волнах, и принявший облик рыжеволосого тщедушного парня Гриндевальд с трудом удерживался на ногах, пока шёл на палубу.
— Мистер! Вы куда собрались? — бросился к нему один из пассажиров.
Небрежно отмахнувшись, он магией отшвырнул с дороги помеху и продолжил путь.
Ему давно надоела Америка, лишь поиски Обскура заставляли мириться с ограниченными волшебниками, чей менталитет так сильно отличался от европейского. Но перепуганное стадо, недостойное называться магами, уничтожило обскури, и больше его ничего не держало на том континенте.
Глупышка Серафина уступит требованиям о депортации «ужасного тёмного мага» — он был абсолютно в этом уверен, а поскольку он давно чувствовал на хвосте ищеек, посланных по его душу, такой поворот ситуации был в чём-то даже на руку. И Геллерт не стал противиться аресту.
Пиквери не тянула на президента, она была слишком не уверена в себе, слишком по-женски относилась к должности. Играя роль Грейвза, Геллерт абсолютно искренне советовал ей проявлять жёсткость, но Серафина лишь опускала взгляд да смущённо улыбалась. Если дома его окружали трусы, то в Америке — сплошь глупцы… Одна Голдштейн чего стоила!
Он едва удержался, чтобы не закатить глаза. Серафина хотя бы пыталась скрывать свои недостатки, старательно изображая «неприступную мадам президент», а Порпентина даже не понимала, насколько глупо себя ведёт…
О том, что именно Тина с мальчишкой Скамандером сумела его разоблачить, он предпочёл не вспоминать.
Геллерт знал, что большая часть пути пройдена. Знал он и то, что, ступив на берег Европы, он тут же окажется под серьёзной охраной, и шанс скрыться исчезнет как дым.
Ха! И эти кретины возомнили, что переиграли его! На деле же всё шло строго в соответствии с его планами.
Он снова рассмеялся, как и в день ареста, когда оказался в каменном мешке, куда его от страха засунули вчерашние коллеги-мракоборцы.
Ухватившись обеими руками за поручни лестницы, Гриндевальд преодолел последние шаги и согнулся под мощью шквального ветра. Наколдовав верёвку, он завязал её морским узлом и, таким образом обезопасив себя от падения за борт, уже собрался сотворить головной пузырь и двинуться в корме, где располагалась рулевая рубка, когда почувствовал, что его кто-то держит.
Незнакомец что-то кричал, но шум стихии уносил снова. Устав бороться, Геллерт позволил утащить себя обратно в коридор, и, когда захлопнувшаяся дверь отрезала их от грохота волн и ветра, услышал:
— … не дойти. Смоет в воду, как ни привязывайся. На мостике капитан с офицерами, нам там делать нечего.
— Далеко до берега? — наудачу поинтересовался Гриндевальд.
— По чьим меркам? — хмыкнул собеседник. — Для человека — очень, а для корабля…
— А в милях? — начиная злиться, перебил Геллерт.
— Миль пятьсот, наверное. Точно не скажу…
С души словно все древние камни Рима разом упали. Пятьсот миль — это ерунда. Пятьсот миль — даже раненный и пьяный с лёгкостью преодолеет. Пятьсот миль — и никаких магглов поблизости…
— В порт прийти должны были послезавтра, — продолжил незнакомец, не замечая, что его уже не слушают.
Страница 1 из 2
