Фандом: Гарри Поттер. Попытка понять, как могли бы развиваться события в Визжащей Хижине, если бы хоть одному из её весьма неглупых участников вовремя пришла в голову одна неглупая мысль. А заодно — прояснить один неясный момент канона.
Добавить в моё избранное
38 мин, 29 сек 15876
— Разберёмся, — буркнул Фадж. — Кстати, почему вы не потребовали пересмотра дела — хотя бы у меня, когда я посетил тюрьму?
— Тогда мне было всё равно, — с неожиданно прорвавшейся горечью ответил Сириус. И добавил уже прежним ровным тоном: — А потом — возможности не представилось.
— Корнелиус, довольно! — не выдержал Дамблдор. — Подробности можно выяснить в другой раз. Неужели вы не видите, в каком он состоянии?
— Не делайте из меня изверга! — возмутился министр. — Существуют всё же определённые правила! Я не могу так вот просто, без суда, освободить человека, приговоренного к смертной казни.
— Посадили-то его без особых формальностей! — в свою очередь разозлился директор.
— Он нелегальный анимаг! — настаивал Фадж, — уже за одно это…
— Дают гораздо меньше, чем он отсидел! — перебил Дамблдор. — Если угодно, я могу подписать официальный приказ об освобождении до суда под мою личную ответственность!
Фадж взглянул на ощетинившихся детей и, что-то пробормотав, взмахнул палочкой. Гарри удивлённо моргнул: министр явно продолжал говорить, но теперь они не слышали ни звука.
— Глушилка, — шёпотом пояснил Сириус, заметив его недоумение. — Подождём, пусть решают…
Через несколько минут Фадж повёл палочкой, снимая заклинание, и довольно мирно проговорил:
— Ладно, обойдёмся пока без формальностей. Отправляйте всю компанию в больничное крыло, они в этом действительно нуждаются.
— И даже провожу, если вы не против, — Дамблдор также предпочёл сменить тон. — Позвольте пока что предложить вам чаю?
Несколькими взмахами палочки он сменил использованные чашки на одну чистую, а полупустой чайник — на полный и горячий и повернулся к Сириусу:
— Ты сможешь идти?
— Разумеется! — Блэк решительно поднялся на ноги. Его основательно качнуло, но он тут же выпрямился и повторил упрямо: — Разумеется, смогу!
Дамблдор в очередной раз вздохнул и направился к двери.
Оказавшись в коридоре, он тихо спросил у Сириуса:
— Куда ты дел гиппогрифа?
— Велел спрятаться в пещере и не показываться никому на глаза.
— Ну, хорошо, — кивнул Дамблдор, после чего поспешил вперёд, сказав, что должен предупредить мадам Помфри. Так что когда троица добралась, наконец, до больничного крыла, там их ждали расстеленные постели и рассерженная хозяйка.
— Немедленно спать! — набросилась она на детей. — И чтобы до утра я вас не видела и не слышала! А лучше до полудня!
Гермиона послушалась мгновенно. Сириуса тем более не надо было упрашивать лечь — похоже, прогулка по длинным школьным коридорам отняла у него остаток сил и теперь их не хватило даже на то, чтобы самостоятельно раздеться. Гарри задержался было, но яростный взгляд мадам Помфри, укоризненный — директора и виноватый — Сириуса заставили его прислушаться к голосу разума.
Проснулся Гарри, когда за окном только-только разгоралась заря. В палате царил полумрак. На минуту ему показалось, что все события прошедшей ночи были сном, он даже успел задуматься, как же в таком случае оказался в больничном крыле, но тут услышал своё имя, тихо и невнятно произнесённое, и понял, что именно это и разбудило его. Мальчик торопливо нацепил очки и босиком подошёл к соседней кровати, отгороженной ширмой.
Сириус спал, но очень беспокойно: вздрагивал, ворочался, временами произносил какие-то бессвязные слова, среди которых Гарри снова уловил своё имя. Мальчик нерешительно коснулся лба больного — холодного и неприятно-влажного, проговорил тихонько:
— Сириус, успокойся, всё будет в порядке…
Это неожиданно подействовало: спящий расслабился, дыхание стало ровнее и глубже. Явно не осознавая, что говорит вслух, он прошептал:
— Не уходи… я так устал — один…
У Гарри больно сжалось сердце. Даже не задумавшись, он стащил очки и улёгся рядом с крёстным, уткнувшись носом в его костлявое плечо. По-прежнему не просыпаясь, Сириус повернулся на бок, полуобнял мальчика, словно пытаясь защитить его, заслонить от всего мира… и Гарри едва не задохнулся от нахлынувшего вдруг никогда прежде не испытанного и совершенно иррационального ощущения: абсолютной защищённости и абсолютной нужности. Мальчик не смог бы выразить это словами, просто ему вдруг стало так тепло и спокойно, как никогда в жизни, или, во всяком случае, никогда в сознательной жизни. Он даже не был уверен, он просто знал: отныне всякий, кто захочет причинить ему зло, должен будет переступить через труп Сириуса, а сделать это будет очень и очень непросто. И ещё он знал, что нужен крёстному — нужен не для чего-то, а просто НУЖЕН. Гарри счастливо улыбнулся и мгновенно провалился в сон.
Проснулся он на удивление легко, разом вспомнив все события прошедшей ночи. Осторожно приподнял голову и встретился со вполне ясным взглядом Сириуса — похоже, лихорадка полностью прошла.
— Тогда мне было всё равно, — с неожиданно прорвавшейся горечью ответил Сириус. И добавил уже прежним ровным тоном: — А потом — возможности не представилось.
— Корнелиус, довольно! — не выдержал Дамблдор. — Подробности можно выяснить в другой раз. Неужели вы не видите, в каком он состоянии?
— Не делайте из меня изверга! — возмутился министр. — Существуют всё же определённые правила! Я не могу так вот просто, без суда, освободить человека, приговоренного к смертной казни.
— Посадили-то его без особых формальностей! — в свою очередь разозлился директор.
— Он нелегальный анимаг! — настаивал Фадж, — уже за одно это…
— Дают гораздо меньше, чем он отсидел! — перебил Дамблдор. — Если угодно, я могу подписать официальный приказ об освобождении до суда под мою личную ответственность!
Фадж взглянул на ощетинившихся детей и, что-то пробормотав, взмахнул палочкой. Гарри удивлённо моргнул: министр явно продолжал говорить, но теперь они не слышали ни звука.
— Глушилка, — шёпотом пояснил Сириус, заметив его недоумение. — Подождём, пусть решают…
Через несколько минут Фадж повёл палочкой, снимая заклинание, и довольно мирно проговорил:
— Ладно, обойдёмся пока без формальностей. Отправляйте всю компанию в больничное крыло, они в этом действительно нуждаются.
— И даже провожу, если вы не против, — Дамблдор также предпочёл сменить тон. — Позвольте пока что предложить вам чаю?
Несколькими взмахами палочки он сменил использованные чашки на одну чистую, а полупустой чайник — на полный и горячий и повернулся к Сириусу:
— Ты сможешь идти?
— Разумеется! — Блэк решительно поднялся на ноги. Его основательно качнуло, но он тут же выпрямился и повторил упрямо: — Разумеется, смогу!
Дамблдор в очередной раз вздохнул и направился к двери.
Оказавшись в коридоре, он тихо спросил у Сириуса:
— Куда ты дел гиппогрифа?
— Велел спрятаться в пещере и не показываться никому на глаза.
— Ну, хорошо, — кивнул Дамблдор, после чего поспешил вперёд, сказав, что должен предупредить мадам Помфри. Так что когда троица добралась, наконец, до больничного крыла, там их ждали расстеленные постели и рассерженная хозяйка.
— Немедленно спать! — набросилась она на детей. — И чтобы до утра я вас не видела и не слышала! А лучше до полудня!
Гермиона послушалась мгновенно. Сириуса тем более не надо было упрашивать лечь — похоже, прогулка по длинным школьным коридорам отняла у него остаток сил и теперь их не хватило даже на то, чтобы самостоятельно раздеться. Гарри задержался было, но яростный взгляд мадам Помфри, укоризненный — директора и виноватый — Сириуса заставили его прислушаться к голосу разума.
Проснулся Гарри, когда за окном только-только разгоралась заря. В палате царил полумрак. На минуту ему показалось, что все события прошедшей ночи были сном, он даже успел задуматься, как же в таком случае оказался в больничном крыле, но тут услышал своё имя, тихо и невнятно произнесённое, и понял, что именно это и разбудило его. Мальчик торопливо нацепил очки и босиком подошёл к соседней кровати, отгороженной ширмой.
Сириус спал, но очень беспокойно: вздрагивал, ворочался, временами произносил какие-то бессвязные слова, среди которых Гарри снова уловил своё имя. Мальчик нерешительно коснулся лба больного — холодного и неприятно-влажного, проговорил тихонько:
— Сириус, успокойся, всё будет в порядке…
Это неожиданно подействовало: спящий расслабился, дыхание стало ровнее и глубже. Явно не осознавая, что говорит вслух, он прошептал:
— Не уходи… я так устал — один…
У Гарри больно сжалось сердце. Даже не задумавшись, он стащил очки и улёгся рядом с крёстным, уткнувшись носом в его костлявое плечо. По-прежнему не просыпаясь, Сириус повернулся на бок, полуобнял мальчика, словно пытаясь защитить его, заслонить от всего мира… и Гарри едва не задохнулся от нахлынувшего вдруг никогда прежде не испытанного и совершенно иррационального ощущения: абсолютной защищённости и абсолютной нужности. Мальчик не смог бы выразить это словами, просто ему вдруг стало так тепло и спокойно, как никогда в жизни, или, во всяком случае, никогда в сознательной жизни. Он даже не был уверен, он просто знал: отныне всякий, кто захочет причинить ему зло, должен будет переступить через труп Сириуса, а сделать это будет очень и очень непросто. И ещё он знал, что нужен крёстному — нужен не для чего-то, а просто НУЖЕН. Гарри счастливо улыбнулся и мгновенно провалился в сон.
Проснулся он на удивление легко, разом вспомнив все события прошедшей ночи. Осторожно приподнял голову и встретился со вполне ясным взглядом Сириуса — похоже, лихорадка полностью прошла.
Страница 9 из 11
