Фандом: Изумрудный город. Элли не будет сидеть сложа руки в городе Теней, а начнёт сразу же бороться за свою жизнь — только что обретённой магией. Но победить без помощи извне будет невозможно. Аларм, прилетев на помощь, пожертвует собой ради спасения Элли… и умрёт. Что он увидел? Почему вернулся? Причастен ли к этому отвратительный алхимик Парцелиус, или он — предатель? Автор размышляет, как можно было бы иначе объяснить этот эпизод истории…
Добавить в моё избранное
66 мин, 48 сек 599
Парцелиус неохотно кивнул. Ну хоть какая-то реакция!
— И вы ей наобещали, что всё сможете, — продолжил Аларм, пристально глядя на хмурого алхимика. Тот снова кивнул и вдруг возмущённо заговорил:
— Ну а что тут такого? Да, я пообещал. Всё по-честному! Она мне тоже кое-что пообещала. Я стал правителем страны…
— А вы хотя бы умеете быть правителем или только и знаете, что бездельничать, пока другие трудятся ради вас? — оборвал его Аларм. Он достаточно успел насмотреться на трудолюбие алхимика, пока тот жил в Жёлтом дворце.
— А это не твоё дело, — огрызнулся Парцелиус. Воистину говорят, что наглость — второе счастье. Аларм не был склонен поощрять такие проявления эмоций алхимика, к тому же он прекрасно чувствовал: на самом деле тот жутко струсил и теперь пытается распетушиться, стараясь хотя бы самому себе казаться больше и сильнее и отлично зная, что для Аларма он не соперник как в плане физической силы, так и в моральном.
— Очень даже моё, — холодно осадил алхимика Аларм. — Поэтому, как только вы куда-нибудь сгинете, я позабочусь о том, чтобы у Жёлтой страны был нормальный правитель, а не такой, как вы. Но ведь вы, по-видимому, не только это у Элли выпросили? Что ещё вы с неё потребовали? Изумрудный город?
— Э-э… Ну, в дальнейшем, да, — пробормотал Парцелиус, изо всех сил стараясь сохранить достойный вид. Но так как достойного вида у него сроду не было — а был только бесконечный гонор и высокомерие, — то у него ничего не получилось. Немного помявшись в нерешительности — говорить самому или оставить, всё равно рано или поздно рыцарь всё узнает, — Парцелиус всё-таки неохотно выдавил: — Через год Элли выйдет за меня замуж. — Набравшись наглости, он посмотрел на Аларма. И тут же об этом пожалел.
Если бы можно было убивать взглядом, то Парцелиус бы уже был там, откуда час назад вернулся Аларм — такая ярость сквозила во взгляде юного рыцаря.
— Не врите! — крикнул он, делая шаг к алхимику.
— Я не вру, — высокомерно заявил Парцелиус, тем не менее зажмурившись и отступая. — Можешь спросить у неё. Она согласилась добровольно, её никто не заставлял!
Аларм молчал, бессильно опустив руки. Только не это. Нет. Этого не может быть! Согласилась добровольно? Сама? Но это было ради них… И всё же это было несправедливо, потому что в том, что Аларм вернулся, заслуги Парцелиуса не было ни малейшей. Что теперь делать?
Одна фраза алхимика, казалось, придавила Аларма к земле невыносимой тяжестью. Всё стало как-то безразлично. Аларм чувствовал себя опустошённым, хотя жизнь продолжалась, и впереди было ещё столько невыполненных планов, незавершённых дел… Но Элли — и Парцелиус? Это невыносимо. Кто угодно, только не этот отвратительный старик.
Собрав последние крохи своей воли, Аларм поднял голову и твёрдо заявил:
— Этого никогда не случится. И убирайтесь отсюда.
Парцелиус и сам был рад убраться из Изумрудного дворца подобру-поздорову. Проскочив мимо застывшего на месте Аларма, он выбежал в коридор, пронёсся мимо изумлённых Элли, Страшилы и всех остальных, даже не кивнув на прощание, выбежал на площадь и вскочил на верного василиска.
— Полетели прочь отсюда, — сквозь зубы скомандовал он.
Аларм остался стоять посреди комнаты, не в силах поверить в то, что сказал ему алхимик. Ну почему всё было так хорошо только что, и теперь всё так плохо? Светлый день как будто закрылся одной громадной тенью. Хотя и не померк совсем, и всё вроде было как всегда…
За своими переживаниями Аларм даже как-то забыл о том, что поначалу волновало его намного больше: с кем разговаривал алхимик там, в каморке, и что он должен был сделать для этого «кого-то». Ему просто невыносимо было видеть эту отвратительную физиономию, слышать визгливый голос. Выпытывать, вытягивать по капле ответы на ещё и эти вопросы было бы ему сейчас не по силам — после такого. Впрочем, Парцелиус вроде сказал — через год, а за этот год… Аларм нехорошо усмехнулся. За год может произойти всякое. То, что Жёлтая страна, в которой он жил столько лет, обрела такого правителя, было мерзко, но и это можно исправить. То, что Элли… Было ещё более мерзко. Самое страшное было то, что её никто не заставлял. Хотя Аларм понимал: тут был просто наглый шантаж — или ты выйдешь за меня замуж, или не видать тебе твоих друзей. Элли выбрала первое. Но ведь это несправедливо! Наверняка и к Дровосеку Парцелиус не имеет никакого отношения. Разве он маг? Всё, что он может — это обещать. То, что он пытается делать, он делает руками других. Сам он ни на что не способен… Нет, надо выручать и Жёлтую страну, и Элли.
Из коридора доносились взволнованные голоса, но Аларм не чувствовал в себе сил выйти к друзьям. Да, они ждали его, но он не знал, сможет ли он смотреть в глаза Элли после того, что только что услышал. Ему будет больно её видеть. С другой стороны… А насколько трудно ей?
— И вы ей наобещали, что всё сможете, — продолжил Аларм, пристально глядя на хмурого алхимика. Тот снова кивнул и вдруг возмущённо заговорил:
— Ну а что тут такого? Да, я пообещал. Всё по-честному! Она мне тоже кое-что пообещала. Я стал правителем страны…
— А вы хотя бы умеете быть правителем или только и знаете, что бездельничать, пока другие трудятся ради вас? — оборвал его Аларм. Он достаточно успел насмотреться на трудолюбие алхимика, пока тот жил в Жёлтом дворце.
— А это не твоё дело, — огрызнулся Парцелиус. Воистину говорят, что наглость — второе счастье. Аларм не был склонен поощрять такие проявления эмоций алхимика, к тому же он прекрасно чувствовал: на самом деле тот жутко струсил и теперь пытается распетушиться, стараясь хотя бы самому себе казаться больше и сильнее и отлично зная, что для Аларма он не соперник как в плане физической силы, так и в моральном.
— Очень даже моё, — холодно осадил алхимика Аларм. — Поэтому, как только вы куда-нибудь сгинете, я позабочусь о том, чтобы у Жёлтой страны был нормальный правитель, а не такой, как вы. Но ведь вы, по-видимому, не только это у Элли выпросили? Что ещё вы с неё потребовали? Изумрудный город?
— Э-э… Ну, в дальнейшем, да, — пробормотал Парцелиус, изо всех сил стараясь сохранить достойный вид. Но так как достойного вида у него сроду не было — а был только бесконечный гонор и высокомерие, — то у него ничего не получилось. Немного помявшись в нерешительности — говорить самому или оставить, всё равно рано или поздно рыцарь всё узнает, — Парцелиус всё-таки неохотно выдавил: — Через год Элли выйдет за меня замуж. — Набравшись наглости, он посмотрел на Аларма. И тут же об этом пожалел.
Если бы можно было убивать взглядом, то Парцелиус бы уже был там, откуда час назад вернулся Аларм — такая ярость сквозила во взгляде юного рыцаря.
— Не врите! — крикнул он, делая шаг к алхимику.
— Я не вру, — высокомерно заявил Парцелиус, тем не менее зажмурившись и отступая. — Можешь спросить у неё. Она согласилась добровольно, её никто не заставлял!
Аларм молчал, бессильно опустив руки. Только не это. Нет. Этого не может быть! Согласилась добровольно? Сама? Но это было ради них… И всё же это было несправедливо, потому что в том, что Аларм вернулся, заслуги Парцелиуса не было ни малейшей. Что теперь делать?
Одна фраза алхимика, казалось, придавила Аларма к земле невыносимой тяжестью. Всё стало как-то безразлично. Аларм чувствовал себя опустошённым, хотя жизнь продолжалась, и впереди было ещё столько невыполненных планов, незавершённых дел… Но Элли — и Парцелиус? Это невыносимо. Кто угодно, только не этот отвратительный старик.
Собрав последние крохи своей воли, Аларм поднял голову и твёрдо заявил:
— Этого никогда не случится. И убирайтесь отсюда.
Парцелиус и сам был рад убраться из Изумрудного дворца подобру-поздорову. Проскочив мимо застывшего на месте Аларма, он выбежал в коридор, пронёсся мимо изумлённых Элли, Страшилы и всех остальных, даже не кивнув на прощание, выбежал на площадь и вскочил на верного василиска.
— Полетели прочь отсюда, — сквозь зубы скомандовал он.
Аларм остался стоять посреди комнаты, не в силах поверить в то, что сказал ему алхимик. Ну почему всё было так хорошо только что, и теперь всё так плохо? Светлый день как будто закрылся одной громадной тенью. Хотя и не померк совсем, и всё вроде было как всегда…
За своими переживаниями Аларм даже как-то забыл о том, что поначалу волновало его намного больше: с кем разговаривал алхимик там, в каморке, и что он должен был сделать для этого «кого-то». Ему просто невыносимо было видеть эту отвратительную физиономию, слышать визгливый голос. Выпытывать, вытягивать по капле ответы на ещё и эти вопросы было бы ему сейчас не по силам — после такого. Впрочем, Парцелиус вроде сказал — через год, а за этот год… Аларм нехорошо усмехнулся. За год может произойти всякое. То, что Жёлтая страна, в которой он жил столько лет, обрела такого правителя, было мерзко, но и это можно исправить. То, что Элли… Было ещё более мерзко. Самое страшное было то, что её никто не заставлял. Хотя Аларм понимал: тут был просто наглый шантаж — или ты выйдешь за меня замуж, или не видать тебе твоих друзей. Элли выбрала первое. Но ведь это несправедливо! Наверняка и к Дровосеку Парцелиус не имеет никакого отношения. Разве он маг? Всё, что он может — это обещать. То, что он пытается делать, он делает руками других. Сам он ни на что не способен… Нет, надо выручать и Жёлтую страну, и Элли.
Из коридора доносились взволнованные голоса, но Аларм не чувствовал в себе сил выйти к друзьям. Да, они ждали его, но он не знал, сможет ли он смотреть в глаза Элли после того, что только что услышал. Ему будет больно её видеть. С другой стороны… А насколько трудно ей?
Страница 17 из 18
