Фандом: Изумрудный город. Элли не будет сидеть сложа руки в городе Теней, а начнёт сразу же бороться за свою жизнь — только что обретённой магией. Но победить без помощи извне будет невозможно. Аларм, прилетев на помощь, пожертвует собой ради спасения Элли… и умрёт. Что он увидел? Почему вернулся? Причастен ли к этому отвратительный алхимик Парцелиус, или он — предатель? Автор размышляет, как можно было бы иначе объяснить этот эпизод истории…
Добавить в моё избранное
66 мин, 48 сек 591
Хочешь ли этого ты?»
«А это нужно?»
«Это возможно. Но выбор твой».
Выбор. Самое тяжёлое из всего, что приходилось пережить Аларму. Не самопожертвование, не битвы и поединки, не бегство от слуг злого короля в детстве и не шпионство во дворце Пакира в будущем. Самым трудным было сейчас принять решение. Вернуться или остаться?
«Что будет с другими, если я останусь?»
«Рано или поздно они все придут сюда. Вы встретитесь».
«А если я вернусь?»
«Всё равно ты попадёшь сюда снова. И они тоже».
«Но ТАМ хоть что-нибудь изменится?».
«Да. Но не намного. Возможно, кто-то станет светлее, кто-то темнее. Но все они придут сюда».
Аларм долго не мог принять окончательное решение.
Как было просто раньше. Всё решали за него. Ему не нужно было ни о чём задумываться. А сейчас… И знать, что от его решения — почти эгоистического, ведь он решает в основном за себя! — зависят судьбы неизвестного количества людей… Он бы остался тут, если бы не это. Если бы не те, кому он, возможно, нужен…
«Меня там ждут?»
«Да. Но их ожидание тоже можно назвать эгоистическим».
«Если я вернусь… Я им очень нужен?»
«Им кажется, что очень».
«Тогда я вернусь».
«Ты уверен? Тебе там будет хуже, чем здесь сейчас. Ты уверен, что снова готов терпеть несправедливости, обиды, снова оказаться в рабстве у собственного тела с его немощами и несовершенством? Что тебе снова придётся терпеть боль и страх, что когда-нибудь ты снова испытаешь смерть?».
«Я вернусь», — повторил Аларм. Всё равно. Он уже решил. А смерть… Он уже её не боится.
Расставание было грустным. Аларму так не хотелось уходить, но он знал, что ещё вернётся… Мама смотрела на него — просто смотрела своими грустными сияющими глазами, он оглядывался, пока она не растворилась в далёкой дымке…
Почему никогда не бывает всё хорошо?
Или когда-нибудь всё-таки будет?
Ещё более мучительным было возвращение.
Только что был свет, и покой, и тишина — и вдруг стало темно, тесно, кругом были слышны чьи-то голоса — Аларм уже и отвык от них, они показались ему такими безобразными… Он ещё не совсем «пришёл в себя», это было настолько невероятное и даже отчасти неприятное чувство — снова дышать, чувствовать всё вокруг… Поначалу Аларм даже пожалел, что вернулся. ТАМ было так прекрасно… так легко.
Говорили — Аларм это осознал не сразу — о нём. И ещё, кажется, о Дровосеке. Голоса были слышны, как в тумане. Потом странное ощущение, мимолётное прикосновение к его щеке. Тишина. И Аларм как будто проснулся. Всё вернулось. Он снова жил на Земле.
Элли с недоумением посмотрела на алхимика и с неохотой кивнула. Почему во всём дворце? Он ведь огромен, и даже если это так уж опасно — вряд ли магия распространится по всем залам, комнаткам, переходам и коридорам от подвала до самой высокой башни. Периодически Элли опасалась даже заблудиться в собственном дворце. За те несколько дней, что она сейчас здесь прожила, она ещё не успела обойти его весь. Да и не до того было. Впрочем, магия — штука непредсказуемая, мало ли…
И всё же Аларм и Дровосек оставались здесь… Аларм. Ну почему ей так больно смотреть на него? Пустота в его глазах, ровный голос, которым он изредка отвечал на её вопросы — в основном только «да» или«нет», — механические движения не то чтобы пугали её, но заставляли так переживать…
И вот он остаётся под властью этого алхимика. Этого странного человека, который внушал Элли только неприязнь… Но ради Аларма и Дровосека она согласилась выйти за него замуж через год. Ужас.
Но может, за этот год что-нибудь случится… Хоть что-нибудь!
Отвлёкшись от тяжёлых мыслей, Элли повернулась к друзьям:
— Скажите, пожалуйста, всем во дворце, чтобы вышли в парк. Я сейчас…
Она не могла уйти просто так.
Быстро она скользнула в комнату, где Дровосек лежал на диване, как неживой… Впрочем, не «как». Он и был неживой… Элли на несколько секунд замерла возле старого друга. Сколько было вместе пройдено. Сколько раз она с остальными друзьями вытаскивала его снова в жизнь… И вот ещё один раз — но на этот раз всё так трудно… Она сидела рядом с ним, тихонько поглаживая холодные железные пальцы рук, глядя — не дрогнет ли железное веко… Она не так уж редко сидела так, и порой ей от напряжения начинало казаться, что он начинает шевелиться — но как только она возбуждённо вскакивала, наваждение рассеивалось. Нет, бесполезно. Последняя надежда на то, что всё сделается само собой, здесь отступила.
Глубоко вздохнув, Элли перешла к Аларму. Юный рыцарь послушной куклой сидел в кресле, уставившись невидящими глазами перед собой.
«А это нужно?»
«Это возможно. Но выбор твой».
Выбор. Самое тяжёлое из всего, что приходилось пережить Аларму. Не самопожертвование, не битвы и поединки, не бегство от слуг злого короля в детстве и не шпионство во дворце Пакира в будущем. Самым трудным было сейчас принять решение. Вернуться или остаться?
«Что будет с другими, если я останусь?»
«Рано или поздно они все придут сюда. Вы встретитесь».
«А если я вернусь?»
«Всё равно ты попадёшь сюда снова. И они тоже».
«Но ТАМ хоть что-нибудь изменится?».
«Да. Но не намного. Возможно, кто-то станет светлее, кто-то темнее. Но все они придут сюда».
Аларм долго не мог принять окончательное решение.
Как было просто раньше. Всё решали за него. Ему не нужно было ни о чём задумываться. А сейчас… И знать, что от его решения — почти эгоистического, ведь он решает в основном за себя! — зависят судьбы неизвестного количества людей… Он бы остался тут, если бы не это. Если бы не те, кому он, возможно, нужен…
«Меня там ждут?»
«Да. Но их ожидание тоже можно назвать эгоистическим».
«Если я вернусь… Я им очень нужен?»
«Им кажется, что очень».
«Тогда я вернусь».
«Ты уверен? Тебе там будет хуже, чем здесь сейчас. Ты уверен, что снова готов терпеть несправедливости, обиды, снова оказаться в рабстве у собственного тела с его немощами и несовершенством? Что тебе снова придётся терпеть боль и страх, что когда-нибудь ты снова испытаешь смерть?».
«Я вернусь», — повторил Аларм. Всё равно. Он уже решил. А смерть… Он уже её не боится.
Расставание было грустным. Аларму так не хотелось уходить, но он знал, что ещё вернётся… Мама смотрела на него — просто смотрела своими грустными сияющими глазами, он оглядывался, пока она не растворилась в далёкой дымке…
Почему никогда не бывает всё хорошо?
Или когда-нибудь всё-таки будет?
Ещё более мучительным было возвращение.
Только что был свет, и покой, и тишина — и вдруг стало темно, тесно, кругом были слышны чьи-то голоса — Аларм уже и отвык от них, они показались ему такими безобразными… Он ещё не совсем «пришёл в себя», это было настолько невероятное и даже отчасти неприятное чувство — снова дышать, чувствовать всё вокруг… Поначалу Аларм даже пожалел, что вернулся. ТАМ было так прекрасно… так легко.
Говорили — Аларм это осознал не сразу — о нём. И ещё, кажется, о Дровосеке. Голоса были слышны, как в тумане. Потом странное ощущение, мимолётное прикосновение к его щеке. Тишина. И Аларм как будто проснулся. Всё вернулось. Он снова жил на Земле.
Часть III. Тени незримые
— Мне понадобится час, чтобы осмотреть ваших друзей, — снисходительно заявил Парцелиус. — Только предупреждаю, что в это время во дворце — во всём дворце — никого не должно быть.Элли с недоумением посмотрела на алхимика и с неохотой кивнула. Почему во всём дворце? Он ведь огромен, и даже если это так уж опасно — вряд ли магия распространится по всем залам, комнаткам, переходам и коридорам от подвала до самой высокой башни. Периодически Элли опасалась даже заблудиться в собственном дворце. За те несколько дней, что она сейчас здесь прожила, она ещё не успела обойти его весь. Да и не до того было. Впрочем, магия — штука непредсказуемая, мало ли…
И всё же Аларм и Дровосек оставались здесь… Аларм. Ну почему ей так больно смотреть на него? Пустота в его глазах, ровный голос, которым он изредка отвечал на её вопросы — в основном только «да» или«нет», — механические движения не то чтобы пугали её, но заставляли так переживать…
И вот он остаётся под властью этого алхимика. Этого странного человека, который внушал Элли только неприязнь… Но ради Аларма и Дровосека она согласилась выйти за него замуж через год. Ужас.
Но может, за этот год что-нибудь случится… Хоть что-нибудь!
Отвлёкшись от тяжёлых мыслей, Элли повернулась к друзьям:
— Скажите, пожалуйста, всем во дворце, чтобы вышли в парк. Я сейчас…
Она не могла уйти просто так.
Быстро она скользнула в комнату, где Дровосек лежал на диване, как неживой… Впрочем, не «как». Он и был неживой… Элли на несколько секунд замерла возле старого друга. Сколько было вместе пройдено. Сколько раз она с остальными друзьями вытаскивала его снова в жизнь… И вот ещё один раз — но на этот раз всё так трудно… Она сидела рядом с ним, тихонько поглаживая холодные железные пальцы рук, глядя — не дрогнет ли железное веко… Она не так уж редко сидела так, и порой ей от напряжения начинало казаться, что он начинает шевелиться — но как только она возбуждённо вскакивала, наваждение рассеивалось. Нет, бесполезно. Последняя надежда на то, что всё сделается само собой, здесь отступила.
Глубоко вздохнув, Элли перешла к Аларму. Юный рыцарь послушной куклой сидел в кресле, уставившись невидящими глазами перед собой.
Страница 9 из 18
