Sneaking Feeling — Смутные сомнения

Sneaking Feeling — Смутные сомнения

— Безобразие! Опять Тимофеев пробки пережег?

— Я вас прошу, Александр Сергеевич, я вас прошу! Заявите! Заявите! Или мы сами заявим, куда следует!

Подстегнутый воплем застрявшей в лифте супруги, управдом Иван Васильевич Бунша затянул свою ежедневную песнь.

— Постойте. Подождите! — Инженер Тимофеев, которого перспектива заявлений давно не пугала, бросился следом за рассерженным Буншей. Почему-то именно в этот раз он увидел в управдоме косвенно заинтересованное лицо. — Ничего в этом аппарате нет подозрительного. Просто я изобрел машину времени. Словом, я могу пронизать пространство и уйти в прошлое.

— Такие опыты, — веско заметил Бунша, — нужно делать только с разрешения соответствующих органов.

— Погодите, Иван Васильевич! — отчаялся Тимофеев и ухватил Буншу за рукав. — Вы сейчас будете присутствовать при историческом событии. Смотрите… — Он подтащил Буншу к своему аппарату и ловко защелкал какими-то тумблерами. — Сейчас мы пойдем через пространство!

Аппарат подозрительно зажужжал, в колбах что-то задымилось. Тимофеев сосредоточенно крутил рукоятки, а Бунша снисходительно жалел, что не удрал.

— Увеличим мощность, — увлеченно предупредил Тимофеев, и в этот момент Бунша понял, что эксперимент закончится плохо.

Из прибора выскочила искра, сверкнула перед глазами потрясенного Ивана Васильевича, в нос ударила струя вонючего дыма, и прежде, чем несчастный управдом успел осознать, что предчувствие его не обмануло, в голове зашумело, ноги потянуло куда-то вниз, обдало жаром, затем холодом, а потом Бунша попросту отключился.

— Рваур-вруар-враур-рвуар! Вау! — услышал Бунша и подумал, что Тимофеев готовится его покусать.

На всякий случай он приоткрыл один глаз и вздрогнул. Прямо перед ним висела светящаяся восторгом идиота белокурая харя и что-то рычала.

— Гитлер… капут, — зачем-то икнул Бунша.

Харя крокодилье улыбнулась во все имеющиеся в наличии зубы. Бунша почему-то вспомнил соседа Шпака. «Наверняка его клиент», — запоздало решил он.

— Александр Сергеевич! — позвал Бунша.

— Равур! Враур-рваур-урва! — сказала харя и нахмурилась.

Бунша кое-как пошевелился и открыл глаза целиком. Харя, у которой оказались в наличии и туловище, и ноги, и руки, потыкала в него палочкой. Одет извращенец был в омерзительный балахон ядовито-розового цвета.

— Но-но-но-но! — предупредил его Бунша. — Вы кто, гражданин? Друг Антон Семеныча Шпака?

— Рва, — гавкнула харя с палочкой.

Бунша критически осмотрел лающего блондинчика и сделал неутешительные выводы. «Ой, как плохо, — подумал он. — Скорей бы он ушел. За это ведь статья». Но тип с подозрением на статью сто двадцать один УК РСФСР обладал, видимо, добрым сердцем. Он несколько раз помахал своей палочкой, эффектно произнеся «Агуаменти», но ничего этим не добился и налил Бунше воды в стакан вручную.

Подождав, пока Бунша оклемается, тип подхватил его под руку (для вида Бунша посопротивлялся, но не сильно — он уже успел понять, что окружающая обстановка от квартиры Тимофеева далека, и проклятый эксперимент пошел по каким-то незапланированным рельсам) и потащил куда-то по коридорам. Бунша растерянно крутил головой и доверчиво прижимался к провожатому, рассудив, что лучше отсидеть пять лет, чем заблудиться в этом жутком месте. Каменные стены, шевелящиеся портреты, движущиеся лестницы и куча детей в хламидах Буншу напугали. Как апофеоз всего, навстречу попался разряженный в камзол мужик, снявший собственную голову, и Бунша решил, что максимум, что ему грозит, принудительное лечение.

Ласковый блондинчик поулыбался каменной статуе, Бунша на всякий случай сделал то же самое. Каменная дверь отъехала в сторону, некое подобие лифта чуть не заставило Буншу выплеснуть весь завтрак на пол, но, к счастью, подъем закончился быстрее, чем окончательно взбунтовался вестибулярный аппарат. Громко и восторженно крича, блондинчик выставил свою добычу на всеобщее обозрение.

Бунша пересчитал собравшихся, искренне надеясь, что это не собрание тайного ордена мужеложцев. Надежду внушало присутствие строгой дамы в очках. Прочие же выглядели так же нелепо, как и экспрессивный блондин, но вид имели куда более солидный. Дед Мороз, великан и гномик, так сразу окрестил их Бунша и морально начал себя готовить дорого продать свою жизнь.

Все пятеро обступили измученного управдома и уставились на него. Дед Мороз что-то спросил. Бунша тяжело вздохнул и почесал плешивую бородку. Дама, на первый взгляд казавшаяся вполне воспитанной, что-то уверенно сказала и назвала Буншу словом «маггл».

— Но-но! — робко вспетушился Бунша, но решил конфликт не обострять.

«Заявлю, — решил он, — заявлю куда следует! Только бы скорее обратно, домой», — загрустил он.

Странное собрание выясняло отношения. Буншу вроде бы никто не трогал и агрессии не проявлял.