Фандом: Гарри Поттер. Восьмиклассники средней школы имени космонавта-героя Юрия Хогвартова города Советска готовятся к первому школьному новогоднему вечеру в их жизни.
Добавить в моё избранное
55 мин, 17 сек 673
Прежде, чем мы начнем наш торжественный вечер, мы должны выбрать лучшую стенгазету и наградить победителя памятным призом.
Школьники, которым уже не терпелось начать веселиться, разочарованно загудели, но Минерва Ибрагимовна не унималась:
— Давайте проголосуем! Предлагайте свои варианты! Ну что же вы, ребята, смелее!
Кто-то выкрикнул:
— Вот эта газета самая лучшая!
Его поддержали:
— Да, которая фломастерами нарисована!
— Это мои фломастеры! — выкрикнул Малфоядзе, высунувшись из-за тарелок ударной установки. — Мне их папа из Болгарии привез — шесть цветов!
На стенгазете были изображены четыре человечка — черный, желтый, коричневый и белый; они держали друг друга за разноцветные руки, изображая дружбу народов, и явно были срисованы с плаката, висевшего в пионерской комнате, разве что только вместо глобуса человечки обнимали темно-зеленую фломастерную елку.
— Редколлегия, — объявила Минерва Ибрагимовна, — пройдите на сцену и получите свой приз!
Герминэ с сожалением посмотрела на свое с Ромой произведение стенгазетного искусства: нежная акварельная девочка в розово-голубых тонах мечтательно держала в ладошках снежинку, которую Ромка щедро обсыпал осколками елочной игрушки; столь же щедро были обсыпаны и шапочка девочки, волосы и даже щеки. Но вся эта акварельно-блесточная романтика, конечно же, не могла соперничать с идеологически выдержанным фломастерным плакатом Потеряна и Малфоядзе.
Ромка протиснулся к Герминэ через толпу и сочувственно засопел:
— Не расстраивайся, Герминэ. Если бы у тебя были фломастеры, ты бы еще лучше нарисовала! Хочешь, я попрошу Минерву Ибрагимовну, чтобы тебе тоже дали приз?
Герминэ только кисло улыбнулась на это неуклюжее утешение.
На сцену поднялся Гарик Потерян — его прямо-таки распирало от гордости; Малфоядзе тоже поспешил выбраться из-за ударной установки — не зря же он позволил Гарику извести его заграничные фломастеры, которые теперь даже одеколоном не восстановишь. Рэм Александрович, впечатленный идеологически верным взглядом Гарика, пожал Потеряну руку, а Минерва Ибрагимовна торжественно произнесла:
— Гарик и Давид, вы награждаетесь почетным вымпелом! Похлопаем им, ребята!
Школьники энергично захлопали в надежде, что официальная часть заканчивается. А когда Гарик слез со сцены, Федя и Жора одобрительно похлопали его по плечу:
— Молодец, чувак! Вымпел тебе!
— И флаг в жопу, — добавил Жора. А Федя радостно загоготал: — Награда нашла героя!
Ребята, стоявшие рядом с ними, пришли в восторг от того, как ловко Визлины облажали комсорга, а Герминэ страшно обрадовалась, что не ей пришлось лезть на сцену за вымпелом и позориться перед всей школой.
Минерва Ибрагимовна наконец отдала микрофон Марику Флинтшпуну, и тот запел «NeedlesAndPins». Старшеклассники, истомившиеся во время нежданной официальной части, не стали, как обычно, стоять по стеночкам несколько песен подряд, а, опасаясь очередного подвоха от Минервы Ибрагимовны, бросились в объятия друг друга так, словно видели друг друга в последний раз, образовав стихийные парочки. Песня была ужасно неудобной для медляка, но они все равно упорно топтались в обнимку. Английские слова, и без того малопонятные жертвам советского образования, безбожно коверкались участниками самодеятельного ВИА и от этого еще больше брали за душу своим загадочным и наверняка глубоким смыслом.
Герминэ неожиданно для самой себя оказалась среди «неразобранных» девочек.«Как же так? — думала Герминэ, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. — Вот ведь у меня и кудри, и тени голубые, и лапша, и клеши от бедер, и туфли, которые маме достал дядя Сурен! Как они могли меня не пригласить?!». Посмотрев по сторонам, Герминэ обнаружила, что стоит в компании Ромы и Алены Лавгуденко. Герминэ ужаснулась и отодвинулась от нее подальше, чтобы старшеклассники не подумали, что она, Герминэ, такая же, как лажовая Алена.
Внезапно Герминэ заметила, что между парами пробирается Гарик Потерян; он все еще держал в руках вымпел, и Герминэ к ужасу своему поняла, что Гарик идет к ней, явно намереваясь пригласить ее на танец! Герминэ, похолодев, представила, как они танцуют втроем — она, Гарик и вымпел, моментально ставший предметом насмешек всех старшеклассников, — и твердо решила так облажать Гарика, чтобы он больше никогда даже и не подумал полезть к ней со своим вымпелом. Герминэ уже подбирала подходящие слова, когда Гарик, по-видимому, испугавшись ее взгляда, в последний момент изменил траекторию движения и пригласил Алену Лавгуденко.
Алену Лавгуденко! Щеки Герминэ запылали. Сохраняя гордый вид, краем глаза она видела, что нетанцующими остались только она, Ромка да учителя у противоположной стенки, зорко наблюдавшие за школьниками.
Вдруг под боком у Герминэ послышалось нерешительное сопение, а вслед за ним — хриплый Ромкин басок:
— Герминэ, а ты чего не танцуешь?
Школьники, которым уже не терпелось начать веселиться, разочарованно загудели, но Минерва Ибрагимовна не унималась:
— Давайте проголосуем! Предлагайте свои варианты! Ну что же вы, ребята, смелее!
Кто-то выкрикнул:
— Вот эта газета самая лучшая!
Его поддержали:
— Да, которая фломастерами нарисована!
— Это мои фломастеры! — выкрикнул Малфоядзе, высунувшись из-за тарелок ударной установки. — Мне их папа из Болгарии привез — шесть цветов!
На стенгазете были изображены четыре человечка — черный, желтый, коричневый и белый; они держали друг друга за разноцветные руки, изображая дружбу народов, и явно были срисованы с плаката, висевшего в пионерской комнате, разве что только вместо глобуса человечки обнимали темно-зеленую фломастерную елку.
— Редколлегия, — объявила Минерва Ибрагимовна, — пройдите на сцену и получите свой приз!
Герминэ с сожалением посмотрела на свое с Ромой произведение стенгазетного искусства: нежная акварельная девочка в розово-голубых тонах мечтательно держала в ладошках снежинку, которую Ромка щедро обсыпал осколками елочной игрушки; столь же щедро были обсыпаны и шапочка девочки, волосы и даже щеки. Но вся эта акварельно-блесточная романтика, конечно же, не могла соперничать с идеологически выдержанным фломастерным плакатом Потеряна и Малфоядзе.
Ромка протиснулся к Герминэ через толпу и сочувственно засопел:
— Не расстраивайся, Герминэ. Если бы у тебя были фломастеры, ты бы еще лучше нарисовала! Хочешь, я попрошу Минерву Ибрагимовну, чтобы тебе тоже дали приз?
Герминэ только кисло улыбнулась на это неуклюжее утешение.
На сцену поднялся Гарик Потерян — его прямо-таки распирало от гордости; Малфоядзе тоже поспешил выбраться из-за ударной установки — не зря же он позволил Гарику извести его заграничные фломастеры, которые теперь даже одеколоном не восстановишь. Рэм Александрович, впечатленный идеологически верным взглядом Гарика, пожал Потеряну руку, а Минерва Ибрагимовна торжественно произнесла:
— Гарик и Давид, вы награждаетесь почетным вымпелом! Похлопаем им, ребята!
Школьники энергично захлопали в надежде, что официальная часть заканчивается. А когда Гарик слез со сцены, Федя и Жора одобрительно похлопали его по плечу:
— Молодец, чувак! Вымпел тебе!
— И флаг в жопу, — добавил Жора. А Федя радостно загоготал: — Награда нашла героя!
Ребята, стоявшие рядом с ними, пришли в восторг от того, как ловко Визлины облажали комсорга, а Герминэ страшно обрадовалась, что не ей пришлось лезть на сцену за вымпелом и позориться перед всей школой.
Минерва Ибрагимовна наконец отдала микрофон Марику Флинтшпуну, и тот запел «NeedlesAndPins». Старшеклассники, истомившиеся во время нежданной официальной части, не стали, как обычно, стоять по стеночкам несколько песен подряд, а, опасаясь очередного подвоха от Минервы Ибрагимовны, бросились в объятия друг друга так, словно видели друг друга в последний раз, образовав стихийные парочки. Песня была ужасно неудобной для медляка, но они все равно упорно топтались в обнимку. Английские слова, и без того малопонятные жертвам советского образования, безбожно коверкались участниками самодеятельного ВИА и от этого еще больше брали за душу своим загадочным и наверняка глубоким смыслом.
Герминэ неожиданно для самой себя оказалась среди «неразобранных» девочек.«Как же так? — думала Герминэ, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. — Вот ведь у меня и кудри, и тени голубые, и лапша, и клеши от бедер, и туфли, которые маме достал дядя Сурен! Как они могли меня не пригласить?!». Посмотрев по сторонам, Герминэ обнаружила, что стоит в компании Ромы и Алены Лавгуденко. Герминэ ужаснулась и отодвинулась от нее подальше, чтобы старшеклассники не подумали, что она, Герминэ, такая же, как лажовая Алена.
Внезапно Герминэ заметила, что между парами пробирается Гарик Потерян; он все еще держал в руках вымпел, и Герминэ к ужасу своему поняла, что Гарик идет к ней, явно намереваясь пригласить ее на танец! Герминэ, похолодев, представила, как они танцуют втроем — она, Гарик и вымпел, моментально ставший предметом насмешек всех старшеклассников, — и твердо решила так облажать Гарика, чтобы он больше никогда даже и не подумал полезть к ней со своим вымпелом. Герминэ уже подбирала подходящие слова, когда Гарик, по-видимому, испугавшись ее взгляда, в последний момент изменил траекторию движения и пригласил Алену Лавгуденко.
Алену Лавгуденко! Щеки Герминэ запылали. Сохраняя гордый вид, краем глаза она видела, что нетанцующими остались только она, Ромка да учителя у противоположной стенки, зорко наблюдавшие за школьниками.
Вдруг под боком у Герминэ послышалось нерешительное сопение, а вслед за ним — хриплый Ромкин басок:
— Герминэ, а ты чего не танцуешь?
Страница 12 из 17
