Колдография

Дальше всё было просто: забросить волшебную палочку Поттера подальше в кусты, снять чары и аппарировать, а брошенное вслед «сука» воспринялось Беллой как комплимент. В конце концов, ненависть связывает сильнее, чем любовь.

Вернувшись в дом, который был их убежищем на время рейдов, Белла услышала весёлый смех и звон стекла. Люди Розье праздновали, значит, мужа той ведьмы поймали. Беллатрикс подошла к двери, ведущей в подвал, и взялась за ручку. Она нагрелась, слегка обжигая, а потом превратилась в змею и обвила предплечье Лестрейндж. Высунула раздвоенный язык, словно пробуя на вкус разлитую в воздухе магию, мотнула треугольной мордой и медленно растаяла. Щелчок — и дверь открылась. Внизу было темно. Темнота затягивала, вышибала воздух из легких и пугала. Никогда нельзя быть уверенным в том, что человек найдёт, спустившись. Даже стоя здесь, наверху, Беллатрикс ощущала запах крови. Медный, сладковатый, сотканный из тысячи оттенков, как траурная вуаль тётушки Вальпурги, он не давал забыться. В прошлый раз крови было так много, что она покрывала весь пол. Казалось, стоит сделать шаг — и ты провалишься в неё по шею, как в болото. Беллатрикс не сделала. Стояла на нижней ступеньке и заворожённо смотрела на работу доктора Треверса, сумасшедшего гения, который мог убить в два счёта так же легко, как и растянуть агонию на недели. А потом убежала, как сопливая девчонка.

Позже, раздумывая над этим, Беллатрикс поняла, что испугалась не пыток, а потери контроля. В подвале власть всецело принадлежала доктору Треверсу.

Сегодня пол был чистым, чего нельзя сказать про стену. Бедный человек был пришпилен к ней, как гусеница, и выпотрошен, но ещё дышал. Мутный взгляд, серое лицо и губы, шепчущие бесполезные слова, которые грязнокровки называли молитвой.

— Вы его убьёте, сэр?

Треверс кивнул. Он не любил попусту сотрясать воздух, считая, что говорить следует только тогда, когда можешь произнести что-то действительно важное.

— Хорошо. — Беллатрикс нервно облизала губы и подошла к пленнику ещё ближе.

Одному Мерлину известно, как он вообще дышал со вскрытой грудной клеткой. Рёбра были распилены и раскрыты причудливой книгой. Читай — не хочу. Сердце стучало медленно, размеренно. Было видно, как сокращались мышцы, вбрасывая кровь в сосуды, а они в свою очередь раздувались и пульсировали.

Лестрейндж всматривалась в пленника, впитывая в себя его боль и стараясь запомнить. Она не знала его имени. Лишь то, что он был человеком Дамблдора. Орденцем.

Беллатрикс представила на его месте Джеймса и вздрогнула. Нет, нет, нет, только не он. Вот Сириус — совсем другое дело. Кузена бы она собственными руками придушила, появись у неё такая возможность.

— Я пойду. Розье что-то передать? — спросила Беллатрикс, не в силах отвести взгляд от пленника.

— Да, пусть заберёт посылку для Дамблдора, — кивок в сторону.

Посылка смотрела остекленевшим взглядом на Беллу и насмешливо скалила зубы.

В газетах не было ни слова об их рейде. Чиновники в министерстве предпочитали оставлять людей в неведенье. Они считали, что этим защищают народ, но это была ложь. Правда оставалась скучной и неприглядной, как старые носки с дыркой на пятке. Власть, деньги, место начальника среднего звена с парой ассистентов на побегушках — большинству этого хватало.

Уверенность и стабильность. Процветание и созидание.

Никаких перемен или опасных мыслей. Бюрократическая машина была отлажена и идеально работала, уничтожая всё, что выходило за рамки, будь то новые радикальные реформы или закостеневшая в традициях старая аристократия.

Беллатрикс ненавидела это так же сильно, как и грязнокровок. Невежественных, недалёких и глупых людей, которые не понимали элементарных вещей, зато считали, что магия всецело принадлежит им.

Сидя в кафе мистера Фортескью, Беллатрикс лениво листала страницы Пророка. Рудольфус опаздывал на час. Пунктуальным её муж никогда не был, но всегда предупреждал, если где-то задерживался.

Белла вспомнила, как год назад случайно столкнулась в этом кафе с Джеймсом. Он сидел в одиночестве, а рядом на столе лежал букет лилий. От их приторного аромата подташнивало. Беллатрикс тогда без спросу подсела к нему и, подозвав официанта, заказала кофе. Джеймс молча смотрел на неё, ничем не показывая, что её присутствие неуместно.

Тогда они ещё не были врагами. Беллатрикс только готовилась принять метку, а Поттер ещё не вступил в Орден Феникса. Война была призрачной, далёкой и, казалось, никогда их не затронет.

Они ни о чём не разговаривали — им это было ненужно. Ей хватало просто быть с ним рядом, ни с кем не делясь вниманием Джеймса, а ему нужно было отвлечься. Девчонка, которой Джеймс принес лилии, не пришла. Поттера это задело. Он хмурился и лениво ковырял ложкой в пиале с шоколадной гадостью, по ошибке названной мороженым.

Не улыбался. Не ерошил волосы.