Фандом: Ориджиналы. В поисках забытья главное действительно не потерять то, что по-настоящему дорого.
Добавить в моё избранное
34 мин, 17 сек 623
— Тепло мне снится. Твоё. Только твоё, ни у кого такого больше нет. И что ты — мой. Как там сказал… Полностью доверяешь себя? Вот это и. Я тебе, а ты мне. И тепло.
И поди разберись, как из этого бреда вычленить настоящее содержание снов. Где ничего нет, вокруг тёмно и есть только Ильмаре. Ведь даже близостью не назвать — хотя порой снилось и это, но все реже и реже. Просто руки по коже, просто поцелуи, чтобы выразить внутреннее, просто рядом, почти слившись друг с другом, не ярко и до одури, а опять с этим проклятущим теплом.
Ильмаре сидел, тупо рассматривая лицо Айтира, не решаясь и слова вставить. А когда тот закончил говорить, открыл рот и… Выругался настолько грязно, что ему позавидовал бы любой заправский моряк. Ругался долго, смачно, на себя, на Айтира, на отсутствие у обоих разума и постоянное вранье, которое тянули на протяжении стольких лет. Даже на погоду.
— Полнейшие идиоты, — закончил он свою тираду, устало потерев ладонями горевшее лицо. — Я-то ладно, но ты, взрослый маг…
Говорить больше было нечего. Сделать что-то хотелось куда больше. Поэтому Ильмаре подобрался ближе, улегся поперек коленей Айтира, растянувшись, словно кот. Повернулся набок и с силой обнял его, хватаясь за все, до чего мог дотянуться. Кажется, даже за многострадальные волосы.
— Ты для меня — самое дорогое существо. Дороже меня самого.
Он замолчал, прикрыв глаза и растворяясь в чужом тепле, теле и настроении. Айтир тоже молчал, гладя напряженно выгнутую спину, постепенно расслабляющуюся под ладонью. Ничего не хотелось больше. Они столько всего наговорили друг другу за эти годы, что этого было более чем достаточно.
И поди разберись, как из этого бреда вычленить настоящее содержание снов. Где ничего нет, вокруг тёмно и есть только Ильмаре. Ведь даже близостью не назвать — хотя порой снилось и это, но все реже и реже. Просто руки по коже, просто поцелуи, чтобы выразить внутреннее, просто рядом, почти слившись друг с другом, не ярко и до одури, а опять с этим проклятущим теплом.
Ильмаре сидел, тупо рассматривая лицо Айтира, не решаясь и слова вставить. А когда тот закончил говорить, открыл рот и… Выругался настолько грязно, что ему позавидовал бы любой заправский моряк. Ругался долго, смачно, на себя, на Айтира, на отсутствие у обоих разума и постоянное вранье, которое тянули на протяжении стольких лет. Даже на погоду.
— Полнейшие идиоты, — закончил он свою тираду, устало потерев ладонями горевшее лицо. — Я-то ладно, но ты, взрослый маг…
Говорить больше было нечего. Сделать что-то хотелось куда больше. Поэтому Ильмаре подобрался ближе, улегся поперек коленей Айтира, растянувшись, словно кот. Повернулся набок и с силой обнял его, хватаясь за все, до чего мог дотянуться. Кажется, даже за многострадальные волосы.
— Ты для меня — самое дорогое существо. Дороже меня самого.
Он замолчал, прикрыв глаза и растворяясь в чужом тепле, теле и настроении. Айтир тоже молчал, гладя напряженно выгнутую спину, постепенно расслабляющуюся под ладонью. Ничего не хотелось больше. Они столько всего наговорили друг другу за эти годы, что этого было более чем достаточно.
Страница 10 из 10
