Фандом: Ориджиналы. В поисках забытья главное действительно не потерять то, что по-настоящему дорого.
Добавить в моё избранное
34 мин, 17 сек 622
Отследив взгляд, Айтир провёл рукой по лицу, поглядел на сухую кровь, оставшуюся на пальцах. Ах да, покусанные губы Ильмаре. Ночное помнилось нечётко, но помнилось.
— Надо, ещё как надо, — кивнул он.
— Тогда сейчас, господин! — закивала служанка и украдкой бросила взгляд на то, что пряталось в комнате. Ильмаре, развалившись на боку, приветливо помахал ей рукой — прикрывать искусанную грудь не было смысла. Девица аж заалела и тут же метнулась назад.
Айтир вдохнул, захлопнул дверь, но не на засов, так. Обернулся.
— Живой? Я тебе не навредил вчера?
— Ты навредил разве что себе, — в тон ответил Ильмаре, перевернувшись на спину и закидывая руки за голову. Вставать, пусть даже с пола, совершенно не хотелось. — Это я про руку. Как, не болит?
Айтир только рукой махнул, той самой. Запястье недовольно закололо, но и только. Не зря с Ильмаре и книгами мучился. А может, просто привык к его лечению, за столько-то лет. Ко всему ведь привыкаешь со временем.
— Мыться и есть. Потом поговорим, — коротко велел он.
Потому что разговор предстоял…
В притащенную вскорости бадью Айтир залез первым, наскоро ополоснувшись. Он и не грязным толком был, так, пыльным. Потом сидел, вытирал волосы, пока Ильмаре отмокал, откинув голову на край бадьи. И после сам взялся оттирать его, до красных полос на коже, убирая все следы вчерашнего приключения. Благо раны уже затянулись, остались только следы укусов, которые Ильмаре явно осознанно не спешил залечивать.
Когда, поев, вернулись в комнату, там было уже прибрано. Айтир, стянув сапоги с курткой, забрался на кровать, кивнул садиться рядом.
— Рассказывай. Злюсь, но только на твой идиотизм, — заранее ответил на вполне очевидный вопрос он.
Ильмаре сел рядом, потерев затылок и поджимая под себя колени. Он не хотел начинать этот разговор. Но раз Айтир решил, не ответить не мог.
— Думаю, ты уже сотню раз успел забыть тот случай в башне? На тебя еще странно подействовала сила жизнетворца, и мы… В общем, я тогда впервые за очень долгое время почувствовал себя нужным. Живым. В руках, которые действительно хотели меня, и внутри, и снаружи.
Вздохнул, вновь зачем-то вспоминая это. Прошло. Забыто. На Айтира не глядел, так, куда-то в окно.
— Я постарался забыть это все, но сам же знаешь — один раз попробовав дорогое вино, потом уже не можешь нормально пить разбавленный прокисший компот. Я все копался в себе. Подумал, что, может, эту… теплоту, что случилась тогда, удастся выбить через силу? Если помнишь, мы тогда были в порту, охотились на какую-то водную тварь. В таверне поблизости я нашел моряка. Огромный, как медведь, голодный, меры не знал, а следов оставил… Помнишь, я потом еще сутки хромал, сказал, что на корягу наступил, пока по воде шли? Ну вот.
Ильмаре покачал головой, предпочитая не вспоминать, как больно и противно тогда было.
— Отпустило ненадолго. А потом как-то само — и такие вот мужланы, и маги с жуткими глазами. К обычным почему-то уже не тянуло, там не было даже намека на что-то интересное. Тут хотя бы больно всегда по-разному. А этот просто на тебя был похож, особенно с пьяных глаз. Такие вот дела, — Ильмаре пожал плечами и скривил губы. — Пойму, в принципе, если ты будешь чувствовать отвращение или что-то в этом роде. Да только понять не могу, — он поднял глаза и исподлобья посмотрел на Айтира. — Зачем вчера это было? Хотел пожалеть? Тебе ведь оно не надо.
Айтир зажмурился, лишь бы не видеть…
— Ильмаре, в кого ты такой идиот? — вышло тоскливо донельзя, хоть вешайся с этой тоски. — Забыл я… Почти четыре года прошло — сны снятся, как вчера было! Что молчишь? Да, это про них я кошмарами отговаривался, — огрызнулся он на невысказанный вопрос. — Я думал, тебе живые нужны. Нормальные. А не полудохлое бревно или одни только руки. Поэтому даже не заикался…
— Что за… — Ильмаре опешил, а затем аж рыкнул, так, что Айтир на него все-таки взглянул: — Что за бред ты придумал?! Кто еще из нас идиот? Могу ведь напомнить, — сказал он уже тише. — Что ты мне был весь нужен еще тогда, много лет назад, когда гонялись за стихиалем. И ты правда думаешь, что дело только в этом? — он бесцеремонно кивнул Айтиру между ног, с явным недоумением обводя его тело взглядом, и вновь возвращаясь к лицу.
Нет, действительно, он прикидывался? И ему снились сны о… Да быть не может.
— И что тебе снилось? С места не сдвинусь, пока не расскажешь!
— А я тебе что тогда сказал, напомнить? Ты — тёплый. В любом виде тёплый, живой! — Айтир просто не знал, как выразить ощущение, где найти подходящие слова. — И нужен мне ты в любом виде, это я маялся, что не могу дать необходимого…
Он замолчал — действительно ведь тоже дурак. Но страшно было. Предложить — и получить отказ. Лишиться возможности касаться Ильмаре, спать с ним рядом, не раненым и усталым, а просто греясь, почти мурлыча от этого тепла, от этой доверчивой жизни, без которой мир уже и не мыслился.
— Надо, ещё как надо, — кивнул он.
— Тогда сейчас, господин! — закивала служанка и украдкой бросила взгляд на то, что пряталось в комнате. Ильмаре, развалившись на боку, приветливо помахал ей рукой — прикрывать искусанную грудь не было смысла. Девица аж заалела и тут же метнулась назад.
Айтир вдохнул, захлопнул дверь, но не на засов, так. Обернулся.
— Живой? Я тебе не навредил вчера?
— Ты навредил разве что себе, — в тон ответил Ильмаре, перевернувшись на спину и закидывая руки за голову. Вставать, пусть даже с пола, совершенно не хотелось. — Это я про руку. Как, не болит?
Айтир только рукой махнул, той самой. Запястье недовольно закололо, но и только. Не зря с Ильмаре и книгами мучился. А может, просто привык к его лечению, за столько-то лет. Ко всему ведь привыкаешь со временем.
— Мыться и есть. Потом поговорим, — коротко велел он.
Потому что разговор предстоял…
В притащенную вскорости бадью Айтир залез первым, наскоро ополоснувшись. Он и не грязным толком был, так, пыльным. Потом сидел, вытирал волосы, пока Ильмаре отмокал, откинув голову на край бадьи. И после сам взялся оттирать его, до красных полос на коже, убирая все следы вчерашнего приключения. Благо раны уже затянулись, остались только следы укусов, которые Ильмаре явно осознанно не спешил залечивать.
Когда, поев, вернулись в комнату, там было уже прибрано. Айтир, стянув сапоги с курткой, забрался на кровать, кивнул садиться рядом.
— Рассказывай. Злюсь, но только на твой идиотизм, — заранее ответил на вполне очевидный вопрос он.
Ильмаре сел рядом, потерев затылок и поджимая под себя колени. Он не хотел начинать этот разговор. Но раз Айтир решил, не ответить не мог.
— Думаю, ты уже сотню раз успел забыть тот случай в башне? На тебя еще странно подействовала сила жизнетворца, и мы… В общем, я тогда впервые за очень долгое время почувствовал себя нужным. Живым. В руках, которые действительно хотели меня, и внутри, и снаружи.
Вздохнул, вновь зачем-то вспоминая это. Прошло. Забыто. На Айтира не глядел, так, куда-то в окно.
— Я постарался забыть это все, но сам же знаешь — один раз попробовав дорогое вино, потом уже не можешь нормально пить разбавленный прокисший компот. Я все копался в себе. Подумал, что, может, эту… теплоту, что случилась тогда, удастся выбить через силу? Если помнишь, мы тогда были в порту, охотились на какую-то водную тварь. В таверне поблизости я нашел моряка. Огромный, как медведь, голодный, меры не знал, а следов оставил… Помнишь, я потом еще сутки хромал, сказал, что на корягу наступил, пока по воде шли? Ну вот.
Ильмаре покачал головой, предпочитая не вспоминать, как больно и противно тогда было.
— Отпустило ненадолго. А потом как-то само — и такие вот мужланы, и маги с жуткими глазами. К обычным почему-то уже не тянуло, там не было даже намека на что-то интересное. Тут хотя бы больно всегда по-разному. А этот просто на тебя был похож, особенно с пьяных глаз. Такие вот дела, — Ильмаре пожал плечами и скривил губы. — Пойму, в принципе, если ты будешь чувствовать отвращение или что-то в этом роде. Да только понять не могу, — он поднял глаза и исподлобья посмотрел на Айтира. — Зачем вчера это было? Хотел пожалеть? Тебе ведь оно не надо.
Айтир зажмурился, лишь бы не видеть…
— Ильмаре, в кого ты такой идиот? — вышло тоскливо донельзя, хоть вешайся с этой тоски. — Забыл я… Почти четыре года прошло — сны снятся, как вчера было! Что молчишь? Да, это про них я кошмарами отговаривался, — огрызнулся он на невысказанный вопрос. — Я думал, тебе живые нужны. Нормальные. А не полудохлое бревно или одни только руки. Поэтому даже не заикался…
— Что за… — Ильмаре опешил, а затем аж рыкнул, так, что Айтир на него все-таки взглянул: — Что за бред ты придумал?! Кто еще из нас идиот? Могу ведь напомнить, — сказал он уже тише. — Что ты мне был весь нужен еще тогда, много лет назад, когда гонялись за стихиалем. И ты правда думаешь, что дело только в этом? — он бесцеремонно кивнул Айтиру между ног, с явным недоумением обводя его тело взглядом, и вновь возвращаясь к лицу.
Нет, действительно, он прикидывался? И ему снились сны о… Да быть не может.
— И что тебе снилось? С места не сдвинусь, пока не расскажешь!
— А я тебе что тогда сказал, напомнить? Ты — тёплый. В любом виде тёплый, живой! — Айтир просто не знал, как выразить ощущение, где найти подходящие слова. — И нужен мне ты в любом виде, это я маялся, что не могу дать необходимого…
Он замолчал — действительно ведь тоже дурак. Но страшно было. Предложить — и получить отказ. Лишиться возможности касаться Ильмаре, спать с ним рядом, не раненым и усталым, а просто греясь, почти мурлыча от этого тепла, от этой доверчивой жизни, без которой мир уже и не мыслился.
Страница 9 из 10
