Ритуал

— Айт… — укус, от которого и холодок прошел по спине, и мурашки. — … ир, что на теб… — снова укус, еще больнее, явно с намерением заткнуть ему болтливую пасть. — … я нашло? М-м-м!

Нашло, угу, самое правильное слово. Нашло понимание, что Ильмаре чуть не сдох по собственной глупости. Чуть не закончилась вот эта жизнь, которой так приятно касаться, вот этот пульс, который бьётся под губами. Айтир сильнее сжал зубы, прикусывая шею — когда успел добраться? От теплой кожи разило потом, кровью, гарью напополам с пылью и какими-то зельями. От мертвецов так не пахнет.

Не был Ильмаре мертвецом. Ни в коей мере не был. Конечно же, он возбудился. А как могло быть иначе, если в этот момент происходило то, о чем так долго мечтал, прикрывая глаза под другими, ради чего уходил со всякими отморозками? Конечно, тут все было иначе: торопливо, еще больнее, но и еще острее. Ильмаре зачем-то вырывался, пока Айтир кусал его за плечи — при этом уже постанывая в ухо. Добился только того, что Айтир схватил и затащил его на кровать, не обращая внимания на попытки отбиться. Прижал, навис, выдохнув в лицо:

— Лежать!

На приказ словно разом все мышцы отнялись — тело послушно вытянулось в струну, Ильмаре замер, зачарованно наблюдая за тучей нависшим над ним Айтиром. Нет, не тучей, чудом. Он огромными глазами смотрел на торопливые движения, на то, как тот ищет что-то у себя в карманах, пожирал взглядом его шею, руки, тело, охватывая мелочи, цепляясь, как за спасательную веревку. Не утонуть бы.

Не дали. Айтир наклонился, укусил ещё раз, сжал зубами кожу на груди, смазанными пальцами настойчиво шаря между ног Ильмаре. Без особой бережности — насухую, значит! — но и не причиняя боли, просто спеша, пока опять не начал отбиваться. А уж как надавить, Айтир помнил прекрасно. Прижимался лбом к груди, не понимая, у Ильмаре сердце колотится или в висках стучит, гладил, массировал, проталкивая пальцы все глубже, пока большой не начал мешаться. Только тогда понял, что втолкнул все четыре, и поднял голову, вглядываясь в лицо Ильмаре.

Боли на нем не отражалось. Ильмаре закатил глаза, дышал тяжело, сипло скулил и вздрагивал. Руки ему будто не принадлежали — шарили, стискивая ткань, подвернувшийся край плаща и рукав куртки Айтира, все стараясь утянуть вниз. Сорвать. Добраться до самой кожи. На очередное движение Ильмаре лишь молча закусил губы, выгибаясь всем телом, уперся затылком в кровать. Это было слишком нереально, словно в забвение впал и никак не может вернуться к обыденности. Тихо попросил:

— Сильнее, — и замер, зная: будет сильнее. Сегодня, если захочет, Айтир может его порвать надвое. А в фигуральном смысле или прямом — плевать.

Тот не стал причинять боль, только зажал Ильмаре рот, снова наклонился, роняя голову ему на грудь. Помнил, что нужно жестко, и двигал рукой именно так, почти вытаскивая пальцы и снова засаживая до упора. Пока семя не растеклось по и так перепачканному животу. Айтир размазал его ещё больше, мешая с засохшей кровью и остатками мази с ладони.

— Ну почему ты мне не сказал, Ильмаре? — устало спросил, уткнувшись теперь в плечо. — Я же думал…

О чем думал, сказать не успел. Заснул на полуслове, прямо так, сидя на краю кровати, согнувшись в три погибели. Всего оказалось слишком много: бой, страх за Ильмаре, сломанная рука, выпивка… Ответа, который Ильмаре выдохнул ему в лоб, уже не услышал.

— Бестолковый некромант. И что бы я мог тебе вразумительное сказать? — вздохнув, Ильмаре взъерошил его волосы.

Сегодня хватит с них обоих приключений и неудобств. Ильмаре запыхтел, выползая из-под навалившегося тела, умудрился заляпать рассыпавшиеся седые волосы. Вот свинья. Он обязательно вытрет, а пока… Взяв Айтира под мышки, Ильмаре затащил его на кровать, предварительно сдернув испачканный плащ. Решил было, что этого хватит, но быстро передумал, вспомнив, в какие помои Айтир наступал там, в доме сумасшедшего, и стянул с него сапоги. Сам на кровать не пошел — вонючий, потный, в кровище и собственном семени; на чистое, пусть и застиранное трактирное белье ложиться не хотелось.

На столе нашелся кувшин с водой. Самое то смочить выуженный из сумки кусок чистой тряпки. Правда, сумку еще пришлось поискать среди кучи вещей в углу… Усевшись на лавку, Ильмаре принялся с силой стирать грязные разводы на бедрах.

Он так и уснул, ткнувшись носом в острую коленку, с мокрой тряпицей в руках.

С утра обоих разбудил стук в дверь. Ну, точнее, заставил свернувшегося клубком Ильмаре дернуться, навернувшись с лавки на пол, а уже от этого грохота и Айтир глаза открыл. Сел, поморгал, оценивая ситуацию, потом накинул на Ильмаре плащ, чтобы не светил голым задом, и пошёл смотреть, кого принесло.

За дверью обнаружилась давешняя служанка, взглянувшая не то с ужасом, не то с сочувствием.

— Утра, господин. Хозяин спрашивает: вам воды помыться не надо? У нас нагрета…