Фандом: Вавилон 5. НаʼТот плохо помнила Дилгарскую войну. Она была слишком маленькой, чтобы осознать происходящие события. Зато последствия этой войны она узнала слишком хорошо… История из детства НаʼТот, повествующая о том, что же случилось с ее дедом.
Добавить в моё избранное
57 мин, 7 сек 2725
К тому же, должен вас предупредить: ваш отец очень опасен. Я наблюдал за подобными больными — у них очень быстрая реакция. В сочетании с повышенной агрессивностью это может привести… к большим неприятностям… Полагаю, что вы и сами заметили это, общаясь с вашим отцом. Их реакция непредсказуема, поведением трудно управлять. Наверное, это из-за недоделок в программе… Я ведь уже говорил, что ДжаʼДур не успела закончить свою работу. Исходя из этого, лучше всего изучать данный феномен в госпитале!
— Ну уж нет! — отрезал отец. — Знаю я ваши исследовательские центры! Я не позволю подвергать отца новым мучениям. Он и так слишком много пережил.
— Воля ваша, — пожал плечами ученый. — Тем не менее, я был хотел поддерживать с вами связь… если вы не против? Вместе мы, может быть, что-нибудь придумаем. А пока надо набраться терпения. И вот еще что: держите его подальше от оружия! Помните, что ваш отец теперь — машина, созданная для того, чтобы убивать. Не знаю, по какому принципу он выбирает цель, поэтому старайтесь не провоцировать его на агрессию. Старайтесь общаться с ним спокойно и мягко. И ни в коем случае не грозите ему оружием! Я буду навещать вас так часто, как смогу. Возможно, что вскоре вы передумаете насчет госпиталя…
— Никогда! — сказал отец, закрывая за ними дверь…
НаʼТот никак не могла определиться в своих чувствах по отношению к дедушке. Иногда ей было жаль его, а иногда…
Иногда она его ненавидела.
Но самым постоянным чувством, которое она испытывала, глядя на деда, был страх. Она боялась его странного вида, его безумных глаз, непредсказуемого поведения. НаʼТот старалась не показывать того ужаса, что испытывала при виде НаʼШота, ибо ей не хотелось прослыть трусихой. Ей это неплохо удавалось.
НаʼТот недавно исполнилось десять лет, и она получила взрослое имя, но это событие, весьма важное для каждого нарна, прошло в их семье почти незамеченным. Потому что в доме появился дедушка. Забота о нем отнимала у родных очень много времени, и когда НаʼТот проводила несколько дней, свободных от обучения в школе, дома, ей приходилось довольствоваться редкими моментами общения с ними.
Это и стало основной причиной ее ненависти.
После смерти матери отец уделял своей единственной дочери очень много внимания. Она была любимой дочкой, баловнем семьи. А теперь все это исчезло как дым. Ребенку трудно сразу все понять, и НаʼТот очень страдала от этого.
— Ты уже большая, тебе десять лет! — говорила ЛаʼЭт, когда НаʼТот в очередной раз пыталась привлечь к себе внимание. — Ты уже сама можешь это сделать. Отстань, я занята! Надо делать дедушке укол…
Отец тоже находил какую-нибудь отговорку.
— Не сейчас, милочка, я очень занят, — говорил он ей, щипнув за щеку.
НаʼТот, надувшись, уходила к себе…
Вскоре тетка стала замечать, что ее маленькая племянница все сильнее отбивается от рук, стала дерзкой и непокорной.
— Да ты просто избалованная нахалка! — взорвалась она однажды, когда НаʼТот отказалась выполнить какое-то ее поручение. — На месте твоего отца я бы как следует тебя отлупила!
— Это я тебя отлуплю! — огрызнулась НаʼТот в ответ.
Тетка от такого высказывания потеряла на минуту дар речи. Потом вскипела и попыталась схватить дерзкую девчонку за шиворот. Не менее разъяренная НаʼТот увернулась и опрокинула поднос с ампулами для деда.
ЛаʼЭт тут же стала зловеще спокойна и ледяным голосом прошипела:
— Так-так… Тебе лучше уйти и не показываться мне сегодня на глаза. Вот вернется отец, и у нас с тобой будет серьезный разговор!
Стараясь казаться невозмутимой, НаʼТот вылетела из гостиной. Слова тетки не предвещали ничего хорошего…
Весь день НаʼТот тихо просидела в своем укромном уголке во дворе.
Когда стемнело, она увидела отца, идущего по дорожке, и ринулась к нему, надеясь успеть раньше тетки. Если он услышит о нынешнем инциденте сначала из ее уст, то, наверняка, будет более снисходителен.
Но отец был не один. Рядом с ним шагал тот мерзкий ученый, который занимался лечением дедушки.
— Папочка, я… — пискнула НаʼТот, пытаясь привлечь его внимание.
— Не сейчас, дочка, — рассеянно ответил он, ласково потрепав ее по плечу. — Я занят.
Отец обернулся к своему спутнику.
— Ну, и как наш пациент? — спросил тот. — Как новый препарат, что я ему выписал?
— Знаете, он неплохо действует, — ответил ШаʼТот. — Гораздо лучше, чем прежнее лекарство. Уже неделю НаʼШот засыпает почти мгновенно, и не закатывает этих ужасных истерик. И, что самое главное, он все чаще пребывает в спокойном состоянии!
— Отлично! — оживился ученый. — Значит, мы на верном пути… Будем продолжать в том же духе. Мне бы хотелось взглянуть на него…
— НаʼШот сейчас должен гулять в саду вместе с моей сестрой, — сказал отец. — Тут недалеко…
— Папа!
— Ну уж нет! — отрезал отец. — Знаю я ваши исследовательские центры! Я не позволю подвергать отца новым мучениям. Он и так слишком много пережил.
— Воля ваша, — пожал плечами ученый. — Тем не менее, я был хотел поддерживать с вами связь… если вы не против? Вместе мы, может быть, что-нибудь придумаем. А пока надо набраться терпения. И вот еще что: держите его подальше от оружия! Помните, что ваш отец теперь — машина, созданная для того, чтобы убивать. Не знаю, по какому принципу он выбирает цель, поэтому старайтесь не провоцировать его на агрессию. Старайтесь общаться с ним спокойно и мягко. И ни в коем случае не грозите ему оружием! Я буду навещать вас так часто, как смогу. Возможно, что вскоре вы передумаете насчет госпиталя…
— Никогда! — сказал отец, закрывая за ними дверь…
НаʼТот никак не могла определиться в своих чувствах по отношению к дедушке. Иногда ей было жаль его, а иногда…
Иногда она его ненавидела.
Но самым постоянным чувством, которое она испытывала, глядя на деда, был страх. Она боялась его странного вида, его безумных глаз, непредсказуемого поведения. НаʼТот старалась не показывать того ужаса, что испытывала при виде НаʼШота, ибо ей не хотелось прослыть трусихой. Ей это неплохо удавалось.
НаʼТот недавно исполнилось десять лет, и она получила взрослое имя, но это событие, весьма важное для каждого нарна, прошло в их семье почти незамеченным. Потому что в доме появился дедушка. Забота о нем отнимала у родных очень много времени, и когда НаʼТот проводила несколько дней, свободных от обучения в школе, дома, ей приходилось довольствоваться редкими моментами общения с ними.
Это и стало основной причиной ее ненависти.
После смерти матери отец уделял своей единственной дочери очень много внимания. Она была любимой дочкой, баловнем семьи. А теперь все это исчезло как дым. Ребенку трудно сразу все понять, и НаʼТот очень страдала от этого.
— Ты уже большая, тебе десять лет! — говорила ЛаʼЭт, когда НаʼТот в очередной раз пыталась привлечь к себе внимание. — Ты уже сама можешь это сделать. Отстань, я занята! Надо делать дедушке укол…
Отец тоже находил какую-нибудь отговорку.
— Не сейчас, милочка, я очень занят, — говорил он ей, щипнув за щеку.
НаʼТот, надувшись, уходила к себе…
Вскоре тетка стала замечать, что ее маленькая племянница все сильнее отбивается от рук, стала дерзкой и непокорной.
— Да ты просто избалованная нахалка! — взорвалась она однажды, когда НаʼТот отказалась выполнить какое-то ее поручение. — На месте твоего отца я бы как следует тебя отлупила!
— Это я тебя отлуплю! — огрызнулась НаʼТот в ответ.
Тетка от такого высказывания потеряла на минуту дар речи. Потом вскипела и попыталась схватить дерзкую девчонку за шиворот. Не менее разъяренная НаʼТот увернулась и опрокинула поднос с ампулами для деда.
ЛаʼЭт тут же стала зловеще спокойна и ледяным голосом прошипела:
— Так-так… Тебе лучше уйти и не показываться мне сегодня на глаза. Вот вернется отец, и у нас с тобой будет серьезный разговор!
Стараясь казаться невозмутимой, НаʼТот вылетела из гостиной. Слова тетки не предвещали ничего хорошего…
Весь день НаʼТот тихо просидела в своем укромном уголке во дворе.
Когда стемнело, она увидела отца, идущего по дорожке, и ринулась к нему, надеясь успеть раньше тетки. Если он услышит о нынешнем инциденте сначала из ее уст, то, наверняка, будет более снисходителен.
Но отец был не один. Рядом с ним шагал тот мерзкий ученый, который занимался лечением дедушки.
— Папочка, я… — пискнула НаʼТот, пытаясь привлечь его внимание.
— Не сейчас, дочка, — рассеянно ответил он, ласково потрепав ее по плечу. — Я занят.
Отец обернулся к своему спутнику.
— Ну, и как наш пациент? — спросил тот. — Как новый препарат, что я ему выписал?
— Знаете, он неплохо действует, — ответил ШаʼТот. — Гораздо лучше, чем прежнее лекарство. Уже неделю НаʼШот засыпает почти мгновенно, и не закатывает этих ужасных истерик. И, что самое главное, он все чаще пребывает в спокойном состоянии!
— Отлично! — оживился ученый. — Значит, мы на верном пути… Будем продолжать в том же духе. Мне бы хотелось взглянуть на него…
— НаʼШот сейчас должен гулять в саду вместе с моей сестрой, — сказал отец. — Тут недалеко…
— Папа!
Страница 3 из 17
