Фандом: Вавилон 5. НаʼТот плохо помнила Дилгарскую войну. Она была слишком маленькой, чтобы осознать происходящие события. Зато последствия этой войны она узнала слишком хорошо… История из детства НаʼТот, повествующая о том, что же случилось с ее дедом.
Добавить в моё избранное
57 мин, 7 сек 2726
Ну, папа же! — ныла НаʼТот, теребя его одежду.
ШаʼТот остановился и, нахмурившись, наклонился к дочери.
— НаʼТот, ты уже большая девочка и должна понимать, что невежливо встревать в разговор взрослых! Неужели ты не можешь подождать? Иди-ка домой, уже поздно!
Вспыхнув от стыда и обиды, НаʼТот убежала прочь.
Отец, виновато улыбнувшись, повел ученого в сад.
НаʼТот бежала, огибая толстые стволы деревьев джала, ветки которых были усеяны душистыми алыми цветами. Она была обижена до глубины души. Выходит, она никому здесь не нужна. Даже родному отцу. Никому нет до нее дела. Ну и ладно! Ей тоже никто не нужен! Она уже большая, значит, сама себе хозяйка. И может делать все, что ей хочется!
НаʼТот резко остановилась, чуть не столкнувшись со старым деревом, чья крона была столь высока, что ей пришлось задрать голову до боли в шее, чтобы увидеть верхушку. Под этим деревом стояла тетка, наблюдая за дедушкой.
НаʼШот стоял с вытянутой рукой и ловил лепестки цветов, падающих сверху. Иногда он улыбался своей странной отсутствующей улыбкой и, в сочетании с металлическими пластинами, поблескивающими на его голове, это выглядело жутко.
НаʼТот поспешила спрятаться за стволом, пытаясь унять волну страха, поднявшуюся в ее душе.
Дедушка, услышав учащенное дыхание девочки, повернул голову в ее сторону, но остался стоять на месте.
ЛаʼЭт, заметив его движение, на всякий случай огляделась вокруг.
В это время к ним подошли отец и его спутник.
— Как он? — спросил ШаʼТот у тетки, указывая на деда.
— Пока спокоен… — равнодушно ответила ЛаʼЭт, прикрыв глаза. — Ловит лепестки… и, похоже, это занятие ему нравится… — она криво улыбнулась. — Он занимается этим уже четвертый час, ШаʼТот. И, если честно, меня от этого бросает в дрожь…
Тетка оборвала себя и выпрямилась.
Отец понимающе хлопнул ее по плечу.
Дедушка подержал на ладони горсть алых лепестков, улыбнулся и подбросил их вверх. Потом снова поймал.
При виде гостя он насторожился и внимательно на него поглядел. Лицо его было совершенно невозмутимо, но в глазах промелькнул зловещий огонек.
Ученый, заметив это, остановился на безопасном расстоянии и кашлянул.
— Гм… Вижу, что он в хорошей форме… Если так будет продолжаться дальше, то, возможно, нам удастся нейтрализовать это устройство.
Дед сжал руку в кулак, сминая лепестки в бесформенную массу. Ладони его покраснели от сока, как будто он окунул их в кровь.
Ученый невольно отпрянул назад…
НаʼТот, которой прискучил этот непонятный разговор, подняла голову, пытаясь разглядеть верхние ветки дерева. В ее голове созрел план отмщения. Сейчас она им покажет! Раз она теперь большая девочка, значит, запреты для маленьких ее не касаются!
Отец запретил ей лазить по этому дереву, так как оно было старое и высокое. Теперь это уже не имело значения.
ЛаʼЭт, услышав шорох над собой, подняла голову, чтобы выяснить причину.
Дед уже давно следил за ней.
Отец продолжал обсуждать что-то с ученым.
Тетка охнула, увидев НаʼТот, которая сидела среди густых ветвей и корчила ей рожи.
ЛаʼЭт беззвучно погрозила ей кулаком.
НаʼТот с издевательской улыбкой полезла выше.
— Я вам всем покажу! — бормотала она, карабкаясь по колючим ветвям.
Заметив беспокойство тетки, отец проследил за ее взглядом. Увидев дочь, он выпучил глаза.
НаʼТот, наслаждаясь произведенным впечатлением, помахала ему рукой.
Ученый что-то говорил, увлеченный темой беседы, но отец прервал его, гневно заорав:
— Немедленно слезай с дерева, негодница!
НаʼТот ликовала: наконец-то все смотрели только на нее! Наконец-то ее заметили! А какое лицо у тетки! Только дедушка стоит как столб. Чем же его поразить? Ах, он же любит лепестки… так он их получит!
Она полезла еще выше, где ветви уже опасно прогибались под ее тяжестью. Потянулась к усеянной цветами ветке и…
Хруст ломающихся сучьев прервал ход ее мыслей.
НаʼТот попыталась ухватиться за что-нибудь, но рука соскользнула, и она полетела вниз…
На мгновение все завертелось перед ее глазами: испуганное лицо тетки, отец, бегущий к дереву с протянутыми руками, ученый с открытым ртом…
Очнулась она в чьих-то крепких объятиях. Подняв глаза, НаʼТот встретила спокойный и безучастный взгляд деда. Он держал ее на вытянутых руках, рассматривая с головы до пят, будто она была необычным лепестком. Потом его губы растянулись в жуткой улыбке.
Тут НаʼТот не выдержала и заорала как сумасшедшая.
Дедушка вздрогнул и разжал руки.
Рыдая, НаʼТот бросилась к отцу и вцепилась в него.
— Ну-ну… — бормотал ШаʼТот, пытаясь ее успокоить. — Что ты?
Реакция ЛаʼЭт была несколько иной.
ШаʼТот остановился и, нахмурившись, наклонился к дочери.
— НаʼТот, ты уже большая девочка и должна понимать, что невежливо встревать в разговор взрослых! Неужели ты не можешь подождать? Иди-ка домой, уже поздно!
Вспыхнув от стыда и обиды, НаʼТот убежала прочь.
Отец, виновато улыбнувшись, повел ученого в сад.
НаʼТот бежала, огибая толстые стволы деревьев джала, ветки которых были усеяны душистыми алыми цветами. Она была обижена до глубины души. Выходит, она никому здесь не нужна. Даже родному отцу. Никому нет до нее дела. Ну и ладно! Ей тоже никто не нужен! Она уже большая, значит, сама себе хозяйка. И может делать все, что ей хочется!
НаʼТот резко остановилась, чуть не столкнувшись со старым деревом, чья крона была столь высока, что ей пришлось задрать голову до боли в шее, чтобы увидеть верхушку. Под этим деревом стояла тетка, наблюдая за дедушкой.
НаʼШот стоял с вытянутой рукой и ловил лепестки цветов, падающих сверху. Иногда он улыбался своей странной отсутствующей улыбкой и, в сочетании с металлическими пластинами, поблескивающими на его голове, это выглядело жутко.
НаʼТот поспешила спрятаться за стволом, пытаясь унять волну страха, поднявшуюся в ее душе.
Дедушка, услышав учащенное дыхание девочки, повернул голову в ее сторону, но остался стоять на месте.
ЛаʼЭт, заметив его движение, на всякий случай огляделась вокруг.
В это время к ним подошли отец и его спутник.
— Как он? — спросил ШаʼТот у тетки, указывая на деда.
— Пока спокоен… — равнодушно ответила ЛаʼЭт, прикрыв глаза. — Ловит лепестки… и, похоже, это занятие ему нравится… — она криво улыбнулась. — Он занимается этим уже четвертый час, ШаʼТот. И, если честно, меня от этого бросает в дрожь…
Тетка оборвала себя и выпрямилась.
Отец понимающе хлопнул ее по плечу.
Дедушка подержал на ладони горсть алых лепестков, улыбнулся и подбросил их вверх. Потом снова поймал.
При виде гостя он насторожился и внимательно на него поглядел. Лицо его было совершенно невозмутимо, но в глазах промелькнул зловещий огонек.
Ученый, заметив это, остановился на безопасном расстоянии и кашлянул.
— Гм… Вижу, что он в хорошей форме… Если так будет продолжаться дальше, то, возможно, нам удастся нейтрализовать это устройство.
Дед сжал руку в кулак, сминая лепестки в бесформенную массу. Ладони его покраснели от сока, как будто он окунул их в кровь.
Ученый невольно отпрянул назад…
НаʼТот, которой прискучил этот непонятный разговор, подняла голову, пытаясь разглядеть верхние ветки дерева. В ее голове созрел план отмщения. Сейчас она им покажет! Раз она теперь большая девочка, значит, запреты для маленьких ее не касаются!
Отец запретил ей лазить по этому дереву, так как оно было старое и высокое. Теперь это уже не имело значения.
ЛаʼЭт, услышав шорох над собой, подняла голову, чтобы выяснить причину.
Дед уже давно следил за ней.
Отец продолжал обсуждать что-то с ученым.
Тетка охнула, увидев НаʼТот, которая сидела среди густых ветвей и корчила ей рожи.
ЛаʼЭт беззвучно погрозила ей кулаком.
НаʼТот с издевательской улыбкой полезла выше.
— Я вам всем покажу! — бормотала она, карабкаясь по колючим ветвям.
Заметив беспокойство тетки, отец проследил за ее взглядом. Увидев дочь, он выпучил глаза.
НаʼТот, наслаждаясь произведенным впечатлением, помахала ему рукой.
Ученый что-то говорил, увлеченный темой беседы, но отец прервал его, гневно заорав:
— Немедленно слезай с дерева, негодница!
НаʼТот ликовала: наконец-то все смотрели только на нее! Наконец-то ее заметили! А какое лицо у тетки! Только дедушка стоит как столб. Чем же его поразить? Ах, он же любит лепестки… так он их получит!
Она полезла еще выше, где ветви уже опасно прогибались под ее тяжестью. Потянулась к усеянной цветами ветке и…
Хруст ломающихся сучьев прервал ход ее мыслей.
НаʼТот попыталась ухватиться за что-нибудь, но рука соскользнула, и она полетела вниз…
На мгновение все завертелось перед ее глазами: испуганное лицо тетки, отец, бегущий к дереву с протянутыми руками, ученый с открытым ртом…
Очнулась она в чьих-то крепких объятиях. Подняв глаза, НаʼТот встретила спокойный и безучастный взгляд деда. Он держал ее на вытянутых руках, рассматривая с головы до пят, будто она была необычным лепестком. Потом его губы растянулись в жуткой улыбке.
Тут НаʼТот не выдержала и заорала как сумасшедшая.
Дедушка вздрогнул и разжал руки.
Рыдая, НаʼТот бросилась к отцу и вцепилась в него.
— Ну-ну… — бормотал ШаʼТот, пытаясь ее успокоить. — Что ты?
Реакция ЛаʼЭт была несколько иной.
Страница 4 из 17
