Фандом: Вавилон 5. НаʼТот плохо помнила Дилгарскую войну. Она была слишком маленькой, чтобы осознать происходящие события. Зато последствия этой войны она узнала слишком хорошо… История из детства НаʼТот, повествующая о том, что же случилось с ее дедом.
Добавить в моё избранное
57 мин, 7 сек 2727
Сжав губы, она подошла к племяннице и в сердцах дала ей пощечину.
— Какая же ты все-таки дрянь! — прошипела она срывающимся голосом. — Так всех переполошить! Ты же могла свернуть себе шею!
Дедушка продолжал стоять, отрешенно глядя на свои пустые руки.
Ученый, наконец, обрел дар речи и, возбужденно жестикулируя, обратился к отцу:
— Нет, вы видели? Видели это?! Потрясающе!
— Что — потрясающе? — спросил отец, не глядя на него.
Он прижал дочь к себе и стряхивал с ее одежды лепестки.
— Он поймал ее! Взял и поймал! Потрясающая реакция, господин ШаʼТот! Я…
ЛаʼЭт снова замахнулась, чтобы шлепнуть племянницу по другой щеке.
— Я чуть рассудка не лишилась из-за тебя, негодная девчонка! — шипела она злобно.
Дедушка моментально подскочил к ней и перехватил ее руку.
— Не трогай ее! — жестко сказал он. Глаза его яростно сверкнули.
Опешив, тетка испуганно отошла в сторону. Дед выжидающе следил за ней, сжав кулаки.
ШаʼТот, взяв дочь на руки, грустно улыбнулся.
— О… кажется, у тебя появился защитник…
ЛаʼЭт, натянуто улыбнувшись, самым ласковым голосом сказала своей племяннице:
— Хорошо, мы еще поговорим о твоем поведении… Дома, когда дедушка ляжет спать…
ШаʼТот направился к дому, держа НаʼТот на руках.
Ученый пошел за ним, бормоча про себя:
— Какая поразительная реакция!
Отныне у НаʼТот появился постоянный защитник. Все в семье заметили, что дедушка по-особенному относится к своей внучке. Он улыбался, завидев ее, и всячески пытался привлечь ее внимание.
Дед не любил процедуру уколов, и раньше тетке приходилось долго уговаривать его. Теперь, если НаʼТот присутствовала во время процедуры, время уговоров сокращалось вдвое. ЛаʼЭт, отметив этот факт, стала часто звать племянницу на помощь. НаʼТот не любила это занятие, но всегда послушно приходила по первому зову.
Отец целыми днями пропадал по делам и не мог всегда быть рядом, а ЛаʼЭт все же нуждалась в помощи.
Дедушка был очень силен, и одной ей с ним не справиться, если ему вдруг вздумается бузить. Поэтому постепенно НаʼТот превратилась в верную помощницу тетки, исполняя роль сиделки в свободное от учебы время.
Отец очень гордился своей ответственной дочерью. А она иногда вздыхала, глядя на других детей в окно. Они были свободны от всяких забот, играли и занимались, чем хотели. Ей, увы, это было недоступно. У нее уже были обязанности.
Когда НаʼТот исполнилось тринадцать лет, она выглядела гораздо серьезнее, чем ее сверстники.
За дедушкой нужно было постоянно следить. Хотя они спрятали все оружие, что было в доме, он то и дело находил новое. Это надо было отслеживать и пресекать.
Однажды отец задержался допоздна, проворачивая какую-то сделку.
Он никогда не говорил дома о своей работе, но НаʼТот уже была достаточно взрослой, чтобы понять: ее отец занимается поставками оружия. В их доме то и дело появлялись образцы новых видов ружей, автоматов и пистолетов. Отец с кривой улыбкой называл их «экземплярами для коллекции». НаʼТот была достаточно взрослой, чтобы сделать вид, будто верит ему…
Ожидая его возвращения, она коротала вечер вместе с теткой. ЛаʼЭт безуспешно пыталась научить племянницу нехитрому искусству плетения циновок из разноцветных полосок кожи — это умела делать почти каждая женщина на Нарне. Но НаʼТот в этот раз была совершенно невнимательна и не могла запомнить порядок расположения узлов. Ее беспокоило поведение деда. Он вел себя очень нервно и раздражительно целый день, даже уговоры любимой внучки на него не действовали.
ЛаʼЭт со вздохом отложила начатую циновку и покосилась в сторону комнаты деда.
— Что-то он сегодня не в духе, — заметила она. — Ему уже давно пора уснуть. Наверное, дело в препарате. Он начал к нему привыкать. Пожалуй, стоит сделать ему еще один укол. А то он устроит нам истерику. НаʼТот, приготовь шприц!
ЛаʼЭт встала и направилась к деду.
НаʼТот хотела было предложить ей поменяться местами — ведь давно известно, что с ней дедушка ведет себя более покладисто, — но передумала. Она сегодня целый день общалась с ним и порядочно устала. Она отвернулась, чтобы поменять ампулу на шприце. А потом услышала грохот падающей мебели и слабый крик тетки.
Ворвавшись в комнату, НаʼТот увидела, что ЛаʼЭт оседает на пол, схватившись за окровавленное плечо, а дедушка заносит нож для следующего удара.
— Нет! — вскрикнула она, взмахнув руками.
Дед повернул голову в ее сторону.
— Враг! — глухо прорычал он. В его глазах плясал безумный огонек.
— Нет! Друг! — возразила НаʼТот, обмирая от ужаса в душе. Она подошла поближе и загородила тетку собой. — Друг! — повторила она. — Брось нож, дедушка! Это не ты, это машина подсказывает тебе так поступить.
— Какая же ты все-таки дрянь! — прошипела она срывающимся голосом. — Так всех переполошить! Ты же могла свернуть себе шею!
Дедушка продолжал стоять, отрешенно глядя на свои пустые руки.
Ученый, наконец, обрел дар речи и, возбужденно жестикулируя, обратился к отцу:
— Нет, вы видели? Видели это?! Потрясающе!
— Что — потрясающе? — спросил отец, не глядя на него.
Он прижал дочь к себе и стряхивал с ее одежды лепестки.
— Он поймал ее! Взял и поймал! Потрясающая реакция, господин ШаʼТот! Я…
ЛаʼЭт снова замахнулась, чтобы шлепнуть племянницу по другой щеке.
— Я чуть рассудка не лишилась из-за тебя, негодная девчонка! — шипела она злобно.
Дедушка моментально подскочил к ней и перехватил ее руку.
— Не трогай ее! — жестко сказал он. Глаза его яростно сверкнули.
Опешив, тетка испуганно отошла в сторону. Дед выжидающе следил за ней, сжав кулаки.
ШаʼТот, взяв дочь на руки, грустно улыбнулся.
— О… кажется, у тебя появился защитник…
ЛаʼЭт, натянуто улыбнувшись, самым ласковым голосом сказала своей племяннице:
— Хорошо, мы еще поговорим о твоем поведении… Дома, когда дедушка ляжет спать…
ШаʼТот направился к дому, держа НаʼТот на руках.
Ученый пошел за ним, бормоча про себя:
— Какая поразительная реакция!
Отныне у НаʼТот появился постоянный защитник. Все в семье заметили, что дедушка по-особенному относится к своей внучке. Он улыбался, завидев ее, и всячески пытался привлечь ее внимание.
Дед не любил процедуру уколов, и раньше тетке приходилось долго уговаривать его. Теперь, если НаʼТот присутствовала во время процедуры, время уговоров сокращалось вдвое. ЛаʼЭт, отметив этот факт, стала часто звать племянницу на помощь. НаʼТот не любила это занятие, но всегда послушно приходила по первому зову.
Отец целыми днями пропадал по делам и не мог всегда быть рядом, а ЛаʼЭт все же нуждалась в помощи.
Дедушка был очень силен, и одной ей с ним не справиться, если ему вдруг вздумается бузить. Поэтому постепенно НаʼТот превратилась в верную помощницу тетки, исполняя роль сиделки в свободное от учебы время.
Отец очень гордился своей ответственной дочерью. А она иногда вздыхала, глядя на других детей в окно. Они были свободны от всяких забот, играли и занимались, чем хотели. Ей, увы, это было недоступно. У нее уже были обязанности.
Когда НаʼТот исполнилось тринадцать лет, она выглядела гораздо серьезнее, чем ее сверстники.
За дедушкой нужно было постоянно следить. Хотя они спрятали все оружие, что было в доме, он то и дело находил новое. Это надо было отслеживать и пресекать.
Однажды отец задержался допоздна, проворачивая какую-то сделку.
Он никогда не говорил дома о своей работе, но НаʼТот уже была достаточно взрослой, чтобы понять: ее отец занимается поставками оружия. В их доме то и дело появлялись образцы новых видов ружей, автоматов и пистолетов. Отец с кривой улыбкой называл их «экземплярами для коллекции». НаʼТот была достаточно взрослой, чтобы сделать вид, будто верит ему…
Ожидая его возвращения, она коротала вечер вместе с теткой. ЛаʼЭт безуспешно пыталась научить племянницу нехитрому искусству плетения циновок из разноцветных полосок кожи — это умела делать почти каждая женщина на Нарне. Но НаʼТот в этот раз была совершенно невнимательна и не могла запомнить порядок расположения узлов. Ее беспокоило поведение деда. Он вел себя очень нервно и раздражительно целый день, даже уговоры любимой внучки на него не действовали.
ЛаʼЭт со вздохом отложила начатую циновку и покосилась в сторону комнаты деда.
— Что-то он сегодня не в духе, — заметила она. — Ему уже давно пора уснуть. Наверное, дело в препарате. Он начал к нему привыкать. Пожалуй, стоит сделать ему еще один укол. А то он устроит нам истерику. НаʼТот, приготовь шприц!
ЛаʼЭт встала и направилась к деду.
НаʼТот хотела было предложить ей поменяться местами — ведь давно известно, что с ней дедушка ведет себя более покладисто, — но передумала. Она сегодня целый день общалась с ним и порядочно устала. Она отвернулась, чтобы поменять ампулу на шприце. А потом услышала грохот падающей мебели и слабый крик тетки.
Ворвавшись в комнату, НаʼТот увидела, что ЛаʼЭт оседает на пол, схватившись за окровавленное плечо, а дедушка заносит нож для следующего удара.
— Нет! — вскрикнула она, взмахнув руками.
Дед повернул голову в ее сторону.
— Враг! — глухо прорычал он. В его глазах плясал безумный огонек.
— Нет! Друг! — возразила НаʼТот, обмирая от ужаса в душе. Она подошла поближе и загородила тетку собой. — Друг! — повторила она. — Брось нож, дедушка! Это не ты, это машина подсказывает тебе так поступить.
Страница 5 из 17
