Фандом: Вавилон 5. НаʼТот плохо помнила Дилгарскую войну. Она была слишком маленькой, чтобы осознать происходящие события. Зато последствия этой войны она узнала слишком хорошо… История из детства НаʼТот, повествующая о том, что же случилось с ее дедом.
Добавить в моё избранное
57 мин, 7 сек 2736
Надо заставить ее замолчать, надо сделать укол…
— Я больше не хочу спать! — рявкнул дед, топчась на месте.
— Но ведь ты же не хочешь, чтобы твоя внучка огорчилась? — — НаʼТот применила самый свой сильный аргумент, — ты же не сделаешь ей больно?
Она не помнила, сколько времени уговаривала его. В конце концов, дед послушно протянул руку для укола.
Когда он уснул, НаʼТот наконец-то смогла заняться теткой.
ЛаʼЭт, закусив губу, смотрела на окровавленную руку, безжизненной плетью свисавшую вдоль бока.
— Царапина, — хрипло сказала она, посмотрев на племянницу. — Бывало и хуже…
НаʼТот тщетно пыталась сдержать дрожь. Трясущимися руками она перевязывала рану, стараясь остановить кровь.
— Ничего себе царапина! — прошипела она сквозь зубы. — И откуда он только взял нож?!
Поздно вечером вернулся отец и молча выслушал их сбивчивый рассказ.
— Ну-ка, покажи руку, — коротко сказал он, повернувшись к сестре.
Несколько секунд он рассматривал ее рану, а потом сказал:
— Пожалуй, здесь нужна помощь врача. Рану надо зашить.
ЛаʼЭт вздрогнула и вцепилась в него другой рукой.
— Нет! Не надо врачей!
— Почему? — спросил ее отец.
— Мне… стыдно, ШаʼТот. И как я им все объясню, ты подумал?
Отец вздохнул, задумавшись.
— Ладно, я сам зашью. Не впервой. НаʼТот, принеси аптечку и лампу!
Тетка молчала, пока он накладывал швы. НаʼТот держала лампу, чтобы он мог лучше видеть рану. Отец обрезал нитку, думая о чем-то своем. Лицо его было мрачно.
ЛаʼЭт некоторое время крепилась, а потом прошептала, опустив голову:
— Брат, я больше не могу так жить. Я чувствую, что скоро сойду с ума! — сказала она срывающимся голосом. — Как подумаю о том, что могло бы случиться… Ведь он мог запросто убить и меня и НаʼТот! И какие у нас гарантии, что завтра он это не сделает? Ты бы видел, сколько ярости было в его глазах… Может быть… может быть, тот ученый был прав, и нам следовало бы… следовало бы…
Тут она оборвала себя и испуганно посмотрела на брата.
ШаʼТот закончил последний стежок и мягко обнял ее за плечи.
— Ты потеряла много крови, сестра. Тебе надо отдохнуть. Я тебя заменю сегодня. А ты иди к себе и ложись спать.
ЛаʼЭт захлопала глазами, будто пытаясь смахнуть соринку.
— Что я говорю, ШаʼТот? О, ГʼЛан!
— Ты разве что-то сказала? — переспросил отец, оглядываясь на дочь. — Я ничего не слышал. А ты, НаʼТот?
— Ничего, папочка, — быстро ответила она, — Ты не волнуйся, тетя, мы за тебя подежурим!
ЛаʼЭт молча направилась в свою спальню…
НаʼТот сидела во дворе, наблюдая, как отец гуляет с дедушкой, держа его под руку. Тетка еще не могла приступить к своим обязанностям. Рана оказалась более серьезной, чем им показалось сначала. НаʼТот даже пришлось на время оставить обучение в школе, чтобы помогать родным ухаживать за дедом.
НаʼТот на мгновение вспомнила давний разговор с отцом, когда он показал ей фотографию красивой женщины с холодными синими глазами. От надменного лица этой женщины веяло опасностью и силой.
— Смотри на нее и запомни это лицо, — сказал тогда отец. — Это ДжаʼДур, Несущая Смерть. Та, что искалечила твоего деда. Ее раса погибла, когда взорвалось их солнце. Многие утверждают, что и она исчезла вместе с ними. Но я поверю в это лишь тогда, когда своими глазами увижу ее безжизненное тело. Запомни ее, дочка и, если когда-нибудь встретишь, убей гадину без колебаний!
НаʼТот до сих пор могла вызвать в памяти это жестокое лицо. Каждую его черточку. Эта женщина снилась ей по ночам…
Отец беспокойно поглядывал на деда.
— Пора сменить препарат на другой, более сильный, — пробормотал он. — К этому он уже привык. Но разве может быть препарат еще более сильный?
Во дворе играли дети прислуги, гоняясь за детенышем вала. Бедное животное, уставшее от этой суеты, задрав дрожащий хвостик, пыталось удрать от шумной детворы.
Дедушка внимательно наблюдал за этой суматохой, щурясь от яркого весеннего солнца.
Вал метнулся к ногам НаʼТот, надеясь найти там убежище от своих мучителей. Но тут дедушка стремительно бросился к нему и, схватив зверька за ногу, ударил о каменные плиты двора. Детеныш заверещал, корчась от боли. Дети тоже закричали с ним в унисон. НаʼТот молча вскочила, в ужасе глядя на несчастное животное, дергающееся у ее ног.
Дед, раздраженный поднявшимся шумом, бросился было на детей, но отец успел схватить его за рукав одежды.
— Ну, зачем ты это сделал?! — воскликнула НаʼТот, указав на подрагивающее в агонии тело вала. — Зачем?!
— Враг! — ответил дед, оскалившись, — надо уничтожить!
Дети бросились врассыпную, напуганные случившимся.
— Я больше не хочу спать! — рявкнул дед, топчась на месте.
— Но ведь ты же не хочешь, чтобы твоя внучка огорчилась? — — НаʼТот применила самый свой сильный аргумент, — ты же не сделаешь ей больно?
Она не помнила, сколько времени уговаривала его. В конце концов, дед послушно протянул руку для укола.
Когда он уснул, НаʼТот наконец-то смогла заняться теткой.
ЛаʼЭт, закусив губу, смотрела на окровавленную руку, безжизненной плетью свисавшую вдоль бока.
— Царапина, — хрипло сказала она, посмотрев на племянницу. — Бывало и хуже…
НаʼТот тщетно пыталась сдержать дрожь. Трясущимися руками она перевязывала рану, стараясь остановить кровь.
— Ничего себе царапина! — прошипела она сквозь зубы. — И откуда он только взял нож?!
Поздно вечером вернулся отец и молча выслушал их сбивчивый рассказ.
— Ну-ка, покажи руку, — коротко сказал он, повернувшись к сестре.
Несколько секунд он рассматривал ее рану, а потом сказал:
— Пожалуй, здесь нужна помощь врача. Рану надо зашить.
ЛаʼЭт вздрогнула и вцепилась в него другой рукой.
— Нет! Не надо врачей!
— Почему? — спросил ее отец.
— Мне… стыдно, ШаʼТот. И как я им все объясню, ты подумал?
Отец вздохнул, задумавшись.
— Ладно, я сам зашью. Не впервой. НаʼТот, принеси аптечку и лампу!
Тетка молчала, пока он накладывал швы. НаʼТот держала лампу, чтобы он мог лучше видеть рану. Отец обрезал нитку, думая о чем-то своем. Лицо его было мрачно.
ЛаʼЭт некоторое время крепилась, а потом прошептала, опустив голову:
— Брат, я больше не могу так жить. Я чувствую, что скоро сойду с ума! — сказала она срывающимся голосом. — Как подумаю о том, что могло бы случиться… Ведь он мог запросто убить и меня и НаʼТот! И какие у нас гарантии, что завтра он это не сделает? Ты бы видел, сколько ярости было в его глазах… Может быть… может быть, тот ученый был прав, и нам следовало бы… следовало бы…
Тут она оборвала себя и испуганно посмотрела на брата.
ШаʼТот закончил последний стежок и мягко обнял ее за плечи.
— Ты потеряла много крови, сестра. Тебе надо отдохнуть. Я тебя заменю сегодня. А ты иди к себе и ложись спать.
ЛаʼЭт захлопала глазами, будто пытаясь смахнуть соринку.
— Что я говорю, ШаʼТот? О, ГʼЛан!
— Ты разве что-то сказала? — переспросил отец, оглядываясь на дочь. — Я ничего не слышал. А ты, НаʼТот?
— Ничего, папочка, — быстро ответила она, — Ты не волнуйся, тетя, мы за тебя подежурим!
ЛаʼЭт молча направилась в свою спальню…
Глава 2
В тот год стояла на удивление теплая весна.НаʼТот сидела во дворе, наблюдая, как отец гуляет с дедушкой, держа его под руку. Тетка еще не могла приступить к своим обязанностям. Рана оказалась более серьезной, чем им показалось сначала. НаʼТот даже пришлось на время оставить обучение в школе, чтобы помогать родным ухаживать за дедом.
НаʼТот на мгновение вспомнила давний разговор с отцом, когда он показал ей фотографию красивой женщины с холодными синими глазами. От надменного лица этой женщины веяло опасностью и силой.
— Смотри на нее и запомни это лицо, — сказал тогда отец. — Это ДжаʼДур, Несущая Смерть. Та, что искалечила твоего деда. Ее раса погибла, когда взорвалось их солнце. Многие утверждают, что и она исчезла вместе с ними. Но я поверю в это лишь тогда, когда своими глазами увижу ее безжизненное тело. Запомни ее, дочка и, если когда-нибудь встретишь, убей гадину без колебаний!
НаʼТот до сих пор могла вызвать в памяти это жестокое лицо. Каждую его черточку. Эта женщина снилась ей по ночам…
Отец беспокойно поглядывал на деда.
— Пора сменить препарат на другой, более сильный, — пробормотал он. — К этому он уже привык. Но разве может быть препарат еще более сильный?
Во дворе играли дети прислуги, гоняясь за детенышем вала. Бедное животное, уставшее от этой суеты, задрав дрожащий хвостик, пыталось удрать от шумной детворы.
Дедушка внимательно наблюдал за этой суматохой, щурясь от яркого весеннего солнца.
Вал метнулся к ногам НаʼТот, надеясь найти там убежище от своих мучителей. Но тут дедушка стремительно бросился к нему и, схватив зверька за ногу, ударил о каменные плиты двора. Детеныш заверещал, корчась от боли. Дети тоже закричали с ним в унисон. НаʼТот молча вскочила, в ужасе глядя на несчастное животное, дергающееся у ее ног.
Дед, раздраженный поднявшимся шумом, бросился было на детей, но отец успел схватить его за рукав одежды.
— Ну, зачем ты это сделал?! — воскликнула НаʼТот, указав на подрагивающее в агонии тело вала. — Зачем?!
— Враг! — ответил дед, оскалившись, — надо уничтожить!
Дети бросились врассыпную, напуганные случившимся.
Страница 6 из 17
