Очень и очень давно, когда я была совсем еще маленькой девочкой, папа подарил мне книжку, которая впоследствии стала самой моей любимой настольной книгой. Правда тогда я об этом ещё не знала.
Добавить в моё избранное
9 мин, 31 сек 187
Надо сказать, что читать я любила всегда. И в этом большая заслуга моего отца. Он снабжал меня макулатурой с завидной еженедельной периодичностью, и я, стараясь успеть к новой книге, читала каждую предыдущую взахлеб. И в том юном возрасте я уже была была довольно избирательным читателем, можно даже сказать, немного обнаглевшим. Да и было от чего. В свои десять у меня уже имелась немаленькая библиотека, состоящая из многочисленных книг с русскими, украинскими, немецкими, индийскими, африканскими, чукотскими, японскими сказками, рассказами, стихами, повестями, шутками и прибаутками. Удивить меня было сложно, и книги, которые на первый взгляд мне не нравились, тут же подвергались, как мне тогда казалось, конструктивной критике, браковались и списывались за ненадобностью, а именно — убирались в самый дальний угол шкафа и благополучно подвергались там запылению и забвению.
В тот вечер я как раз заканчивала читать «Мумий Тролля и Шляпу волшебника». Мне очень нравилась эта сказка. «Комету» я тогда уже знала практически наизусть и с нетерпением ждала, когда же мне принесут продолжение. Наконец ключ в замке повернулась, и на пороге, шумно отдуваясь и сбивая с шапки снег, появился папа, весь замерзший и похожий на снеговика, с долгожданным свертком в руках.
Помню, как я нетерпеливо стряхивала снежинки с газеты и развязывала ленточку, ожидая увидеть продолжение «Троллей». Но в свертке лежала совершенно иная книга.
На большом твердом переплете масляными красками был нарисован осенний унылый деревенский пейзаж. А вверху белыми прописными буквами было написано «Бежин луг» и значилась фамилия автора. Сказать, что я была расстроена — значит не сказать ничего. Я была обижена и разочарована всем и вся и вообще отказалась брать в руки эту книгу. Помню, папа тогда загадочно улыбнулся в усы и сказал:«Хорошо, не хочешь — не читай. Завтра я отнесу ее обратно в магазин. Но в этой книге, — он немного помедлил, словно раздумывая, говорить мне или нет, — в этой книге написана одна ужасная страшная тайна, и мне жаль, что ты ее никогда не узнаешь».
Продолжая так же хитро улыбаться, он положил книгу на самый верх шкафа в их с мамой комнате.
Весь остаток вечера я проходила, погруженная в размышления. Мысль, что у меня завтра заберут что-то тайное и очень важное-преважное и отвезут обратно в магазин, не давала мне покоя. А с другой стороны, успокаивала себя я, что может быть тайного в книге с такой картинкой на обложке?! Какие-то унылые поля и старые домики. У нас в деревне таких полным-полно. И ничего в них нет такого тайного. Другое дело — книжка с нарисованной царевной Сурья бай, или Комета, которую видно в Обсерватории в Одиноких горах, или Карлсон, который катает мальчика на спине! А тут какой-то луг! Да еще и Бежин. И кто это этот Беж и почему пишут про его луг?! И вообще слово Бежин мне было категорически непонятно. И это злило больше всего. С этими мыслями я проблудила по дому до самого вечера.
Ночью мне не спалось. По-тихому я пробралась в комнату к родителям, влезла на стул и достала со шкафа книгу. Тихонечко включила у себя в комнате настольную лампу и начала читать.
Правда, закрыла ее, зевая, минут через пятнадцать. Решительно встав из-за стола, определенно уверившись в том, что отец меня жестоко обманул и эта ерунда полная, я вознамерилась было вернуть книгу на место. В дверях моей комнаты стоял папа.
— Залезла таки? Я так и думал. Что? Неинтересно?
— Нет. С тебя завтра «Мумий тролль и торт.»
— А за что торт? — удивленно спросил отец.
— А чтоб больше обманывал, — ответила я и впихнула ему в руки книгу. Отец забрал ее со словами: «Ну что же. Всему свое время».
На следующий день у меня нас столе лежал «Мумий тролль», немного заляпанный кремом от торта. Про «Луг» я благополучно забыла на целых полгода.
Лето! Долгожданная пора всех мальчишек и девчонок, независимо от возраста и весовой категории. Я лето любила вдвойне. Потому, что из года в год наша семья переживала первое июня как целое событие. Нас, детей, всей ватагой отправляли в деревню к прабабке, на попечение бабушки и дедушки. Впереди целых три месяца свободы, лазаний по чужим садам и огородам, вечерних сборищ у костра возле озера, которое находилось аккурат возле дома, посадки с кукурузой, велосипеды и прочие радости детской жизни. Да! Я была счастливым ребенком!
А особенно мне нравилась вечерняя пора. В это время в деревне начинается совсем иная жизнь. Солнце уже закатилось за горизонт, в воздухе веет вечерней прохладой, на траве появляются первые капельки росы, и в сад выходить уже неохота. Откуда-то издалека слышны крики пастухов и местных жителей, ведущих свой скот с пастбища. Отовсюду с крыш домов клубится сизый дым — в домах затопили печи, готовят ужин, и, то там, то здесь, во дворах уныло лают собаки. В это время дедушка с бабушкой заканчивали все свои дневные дела и, поужинав и уложив нас спать, садились отдыхать на старенькую скамейку возле дома.
В тот вечер я как раз заканчивала читать «Мумий Тролля и Шляпу волшебника». Мне очень нравилась эта сказка. «Комету» я тогда уже знала практически наизусть и с нетерпением ждала, когда же мне принесут продолжение. Наконец ключ в замке повернулась, и на пороге, шумно отдуваясь и сбивая с шапки снег, появился папа, весь замерзший и похожий на снеговика, с долгожданным свертком в руках.
Помню, как я нетерпеливо стряхивала снежинки с газеты и развязывала ленточку, ожидая увидеть продолжение «Троллей». Но в свертке лежала совершенно иная книга.
На большом твердом переплете масляными красками был нарисован осенний унылый деревенский пейзаж. А вверху белыми прописными буквами было написано «Бежин луг» и значилась фамилия автора. Сказать, что я была расстроена — значит не сказать ничего. Я была обижена и разочарована всем и вся и вообще отказалась брать в руки эту книгу. Помню, папа тогда загадочно улыбнулся в усы и сказал:«Хорошо, не хочешь — не читай. Завтра я отнесу ее обратно в магазин. Но в этой книге, — он немного помедлил, словно раздумывая, говорить мне или нет, — в этой книге написана одна ужасная страшная тайна, и мне жаль, что ты ее никогда не узнаешь».
Продолжая так же хитро улыбаться, он положил книгу на самый верх шкафа в их с мамой комнате.
Весь остаток вечера я проходила, погруженная в размышления. Мысль, что у меня завтра заберут что-то тайное и очень важное-преважное и отвезут обратно в магазин, не давала мне покоя. А с другой стороны, успокаивала себя я, что может быть тайного в книге с такой картинкой на обложке?! Какие-то унылые поля и старые домики. У нас в деревне таких полным-полно. И ничего в них нет такого тайного. Другое дело — книжка с нарисованной царевной Сурья бай, или Комета, которую видно в Обсерватории в Одиноких горах, или Карлсон, который катает мальчика на спине! А тут какой-то луг! Да еще и Бежин. И кто это этот Беж и почему пишут про его луг?! И вообще слово Бежин мне было категорически непонятно. И это злило больше всего. С этими мыслями я проблудила по дому до самого вечера.
Ночью мне не спалось. По-тихому я пробралась в комнату к родителям, влезла на стул и достала со шкафа книгу. Тихонечко включила у себя в комнате настольную лампу и начала читать.
Правда, закрыла ее, зевая, минут через пятнадцать. Решительно встав из-за стола, определенно уверившись в том, что отец меня жестоко обманул и эта ерунда полная, я вознамерилась было вернуть книгу на место. В дверях моей комнаты стоял папа.
— Залезла таки? Я так и думал. Что? Неинтересно?
— Нет. С тебя завтра «Мумий тролль и торт.»
— А за что торт? — удивленно спросил отец.
— А чтоб больше обманывал, — ответила я и впихнула ему в руки книгу. Отец забрал ее со словами: «Ну что же. Всему свое время».
На следующий день у меня нас столе лежал «Мумий тролль», немного заляпанный кремом от торта. Про «Луг» я благополучно забыла на целых полгода.
Лето! Долгожданная пора всех мальчишек и девчонок, независимо от возраста и весовой категории. Я лето любила вдвойне. Потому, что из года в год наша семья переживала первое июня как целое событие. Нас, детей, всей ватагой отправляли в деревню к прабабке, на попечение бабушки и дедушки. Впереди целых три месяца свободы, лазаний по чужим садам и огородам, вечерних сборищ у костра возле озера, которое находилось аккурат возле дома, посадки с кукурузой, велосипеды и прочие радости детской жизни. Да! Я была счастливым ребенком!
А особенно мне нравилась вечерняя пора. В это время в деревне начинается совсем иная жизнь. Солнце уже закатилось за горизонт, в воздухе веет вечерней прохладой, на траве появляются первые капельки росы, и в сад выходить уже неохота. Откуда-то издалека слышны крики пастухов и местных жителей, ведущих свой скот с пастбища. Отовсюду с крыш домов клубится сизый дым — в домах затопили печи, готовят ужин, и, то там, то здесь, во дворах уныло лают собаки. В это время дедушка с бабушкой заканчивали все свои дневные дела и, поужинав и уложив нас спать, садились отдыхать на старенькую скамейку возле дома.
Страница 1 из 3
