Вот моя деревня

Хоть ночи в деревне и прохладные, спать в доме все равно бывает порой довольно душно. Именно поэтому мой отец на пару с дядькой и моим старшим братом уходили спать в сени. Брат с дядькой спали на большом диване, а отец взял привычку стелить себе на полу, на раскладушке спать не хотел принципиально, да и не помещалась она там. Все место занимали диван, массивный стол, лавки с ведрами для воды и огромный прабабкин сундук, доставшийся ей, по рассказам деда, вместе с приданым. Так вот в ту ночь проснулся он от холода и от странного позвякивания металла о металл. В сенях горел тусклый свет лампадки, из щели уличной двери тянуло холодом, а на сундуке сидела покойница и, болтая ногами, что-то вязала. Все это было настолько привычным и обыденным, что до отца моего страх происходящего напал не сразу. Зарывшись с головой в одеяло, он попросил прабабушку закрыть дверь в дом, перестать звякать спицами до полночи и идти уже спать. А когда уже заканчивал читать ей лекцию по поводу того, что привычка до ночи вязать и спать ложиться под утро и всех будить — это не есть хорошо, как вдруг услышал вздох возле самого своего уха, и тут до него наконец дошло, где и по какой причине он, собственно, находится. Когда папа, заорав, разбудил весь дом, проснувшийся дядька включил в сенях свет, и мама с теткой с визгами и матом открыли дверь в сени, папа сидел на полу белее простыни, завернувшись в одеяло, а от него со всех ног удирал маленький черный котенок. По словам родителей, он залез в щель в подпол, которую в свое время прогрызли крысы. А по словам старшего брата, это был совсем не котенок…

Потом, уже гораздо позже, отчетливо помня происходящее, я стала приставать к отцу с просьбой объяснить мне, что же все-таки тогда случилось и разве бывает на свете что-то, кроме нас. На что мой отец протянул мне книгу Тургенева и сказал: «Помнишь, я же говорил тебе, что всему свое время».