Больше десяти лет я не приезжал домой. Когда узнал правду, не смог больше видеть её. Отправился работать за границу, благо образование позволяло, там и остался.
Добавить в моё избранное
9 мин, 56 сек 195
Сначала не планировал оставаться навсегда, но потом встретил молодую красавицу гречанку, мы полюбили друг друга и поженились. У меня прекрасная жена — Алексис, что в переводе с греческого значит — защитница. Она — мой ангел хранитель. Это она, когда мне становилось невыносимо тоскливо и плохо, обнимала, прижимала к себе, укачивая как ребёнка и тихонько шептала: «Не волнуйся! Всё будет хорошо! Я всегда буду рядом, буду оберегать твой сон, твою жизнь… Я — твоя защитница!». Впрочем, Алексис не чистая гречанка, её русская прабабка после Великой Отечественной войны не вернулась в СССР, а уехала за любимым, с которым познакомилась в плену, на его родину в Грецию. Но дом не забывала, и детей и внуков родному языку научила…
— Человек — как дерево, ему без корней нельзя! — повторяла Ангелина Тимофеевна.
Незадолго до смерти бабушки Гели я рассказал ей о тайне моего рождения. Она посоветовала:
— Кирилл, ты должен её простить. Ведь тебе она не сделала ничего плохого!
— Мне-нет но…
— Понимаю, что ты хочешь сказать… Рано или поздно придёт время с ней увидеться. Но поверь мне, я бы не хотела, чтобы это случилось поздно, потом, когда уже ничего нельзя будет исправить… Бойся опоздать…
Сколько мне тогда было в тот зимний вечер, когда она пришла ко мне впервые? Лет пять? Я захворал, поднялась температура, жутко болела голова, кашель такой душил, что не мог дышать. Помню, сквозь бред услышал, как отец сказал маме:
— Я поеду в район, за доктором!
— На улице метель, до города больше двадцати километров. Застрянешь в снегу, замёрзнешь…
— Не могу рисковать жизнью сына! Ещё одну потерю любимого человека мне не пережить!
Наверно я на время отключился, но вдруг почувствовал, как моего лица касается чья-то прохладная ладонь. Открыл глаза и увидел странное видение: около кровати стояла молодая женщина, она была очень похожа на маму, такая же красивая, только глаза грустные-грустные. Гостья коснулась моего разгорячённого лба и боль отступила.
— Тётя ты кто?
Она не отвечала, продолжая гладить меня по голове. Боль отступила, и я смог вздохнуть свободно.
— Мама, — позвал я. — Тут какая-то тётя…
— Мама? — глаза незнакомки наполнились слезами. — Малыш я…
Она не успела договорить, потому что в комнату зашла мать и видение пропало…
— Кирюша, с кем ты разговариваешь? Какая ещё тётя?
— Такая… красивая… на тебя похожа, — лепетал я.
Мать замерла на мгновение, потом посмотрела на меня с испугом и строго сказала:
— Тебе это просто привиделось… от температуры. Не было ни какой тёти, запомни, слышишь?
Но я то знал что была! Отцу об этом ничего сразу не рассказал, а потом всё как-то само забылось. Повзрослев, я стал замечать, что иногда отец куда-то уезжает, возвращается угрюмый, расстроенный, ни с кем не разговаривает. Сидит в беседке, пьёт рюмку за рюмкой, мрачнея всё больше с каждой минутой. Однажды я случайно подслушал его разговор с мамой:
— Семён, сколько уж лет прошло, пора бы успокоится, — увещевала она. — Ведь всё у наc нормально, сын подрастает, я люблю тебя…
— Ты — да. Но я то тебя не люблю, — глухо перебил он её. — Извини, но ты всегда об этом знала, я предупреждал ещё когда…
— Интересно, о чём они говорят? — подумал я.
— Ну чем я ни такая как она? Чем?! — мать заплакала.
— Ульяна, не начинай. Ты другая. И точка!
— Мы же похожи… были…
— Я не хочу сейчас никого видеть, ни с кем разговаривать, оставь меня пожалуйста в покое.
Став старше, я заметил, что ситуация повторяется раз в год, в мае, именно в поминальные дни. Интересно стало, куда папа ездит?! Но разве может долго ломать голову над чем-то подросток? У меня и без этого дел навалом: на дерево залезть, из рогатки пострелять, с мальчишками подраться! Когда мне исполнилось шестнадцать, случилась беда. Был солнечный майский день. Во дворе расцвели яблони, около них роились пчёлы, а аромат такой — дух захватывало. Папа снова куда-то уехал. Вернулся разъярённый, я с ужасом слушал домашний скандал:
— Это всё ты? Ты? — кричал отец.
— В борьбе за тебя и за своё счастье нет правил, — сдавленным голосом ответила мама. — Я уж думала, что старая карга Елизавета подохла, ан нет — жива, гнида!
— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — рыкнул отец.
А потом он ещё долго сидел в беседке, словно окаменев. На следующий день я пошёл в школу, а когда вернулся, увидел во дворе милицию, около него — толпу людей и услышал истошный мамин крик:
— Семён, что же ты наделал? Зачем? Зачем, Семён?
Оказалось, отец умер. Вечером, когда мы легли спать, он пошёл к соседке за самогоном, пока она полезла в погреб за «зелёным змием», взял втихаря из её аптечки какие-то таблетки, и то ли размешал их с водкой, то ли просто ею запивал. Никому этого неведомо.
— Человек — как дерево, ему без корней нельзя! — повторяла Ангелина Тимофеевна.
Незадолго до смерти бабушки Гели я рассказал ей о тайне моего рождения. Она посоветовала:
— Кирилл, ты должен её простить. Ведь тебе она не сделала ничего плохого!
— Мне-нет но…
— Понимаю, что ты хочешь сказать… Рано или поздно придёт время с ней увидеться. Но поверь мне, я бы не хотела, чтобы это случилось поздно, потом, когда уже ничего нельзя будет исправить… Бойся опоздать…
Сколько мне тогда было в тот зимний вечер, когда она пришла ко мне впервые? Лет пять? Я захворал, поднялась температура, жутко болела голова, кашель такой душил, что не мог дышать. Помню, сквозь бред услышал, как отец сказал маме:
— Я поеду в район, за доктором!
— На улице метель, до города больше двадцати километров. Застрянешь в снегу, замёрзнешь…
— Не могу рисковать жизнью сына! Ещё одну потерю любимого человека мне не пережить!
Наверно я на время отключился, но вдруг почувствовал, как моего лица касается чья-то прохладная ладонь. Открыл глаза и увидел странное видение: около кровати стояла молодая женщина, она была очень похожа на маму, такая же красивая, только глаза грустные-грустные. Гостья коснулась моего разгорячённого лба и боль отступила.
— Тётя ты кто?
Она не отвечала, продолжая гладить меня по голове. Боль отступила, и я смог вздохнуть свободно.
— Мама, — позвал я. — Тут какая-то тётя…
— Мама? — глаза незнакомки наполнились слезами. — Малыш я…
Она не успела договорить, потому что в комнату зашла мать и видение пропало…
— Кирюша, с кем ты разговариваешь? Какая ещё тётя?
— Такая… красивая… на тебя похожа, — лепетал я.
Мать замерла на мгновение, потом посмотрела на меня с испугом и строго сказала:
— Тебе это просто привиделось… от температуры. Не было ни какой тёти, запомни, слышишь?
Но я то знал что была! Отцу об этом ничего сразу не рассказал, а потом всё как-то само забылось. Повзрослев, я стал замечать, что иногда отец куда-то уезжает, возвращается угрюмый, расстроенный, ни с кем не разговаривает. Сидит в беседке, пьёт рюмку за рюмкой, мрачнея всё больше с каждой минутой. Однажды я случайно подслушал его разговор с мамой:
— Семён, сколько уж лет прошло, пора бы успокоится, — увещевала она. — Ведь всё у наc нормально, сын подрастает, я люблю тебя…
— Ты — да. Но я то тебя не люблю, — глухо перебил он её. — Извини, но ты всегда об этом знала, я предупреждал ещё когда…
— Интересно, о чём они говорят? — подумал я.
— Ну чем я ни такая как она? Чем?! — мать заплакала.
— Ульяна, не начинай. Ты другая. И точка!
— Мы же похожи… были…
— Я не хочу сейчас никого видеть, ни с кем разговаривать, оставь меня пожалуйста в покое.
Став старше, я заметил, что ситуация повторяется раз в год, в мае, именно в поминальные дни. Интересно стало, куда папа ездит?! Но разве может долго ломать голову над чем-то подросток? У меня и без этого дел навалом: на дерево залезть, из рогатки пострелять, с мальчишками подраться! Когда мне исполнилось шестнадцать, случилась беда. Был солнечный майский день. Во дворе расцвели яблони, около них роились пчёлы, а аромат такой — дух захватывало. Папа снова куда-то уехал. Вернулся разъярённый, я с ужасом слушал домашний скандал:
— Это всё ты? Ты? — кричал отец.
— В борьбе за тебя и за своё счастье нет правил, — сдавленным голосом ответила мама. — Я уж думала, что старая карга Елизавета подохла, ан нет — жива, гнида!
— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — рыкнул отец.
А потом он ещё долго сидел в беседке, словно окаменев. На следующий день я пошёл в школу, а когда вернулся, увидел во дворе милицию, около него — толпу людей и услышал истошный мамин крик:
— Семён, что же ты наделал? Зачем? Зачем, Семён?
Оказалось, отец умер. Вечером, когда мы легли спать, он пошёл к соседке за самогоном, пока она полезла в погреб за «зелёным змием», взял втихаря из её аптечки какие-то таблетки, и то ли размешал их с водкой, то ли просто ею запивал. Никому этого неведомо.
Страница 1 из 3
