Больше десяти лет я не приезжал домой. Когда узнал правду, не смог больше видеть её. Отправился работать за границу, благо образование позволяло, там и остался.
Добавить в моё избранное
9 мин, 56 сек 196
Он умер во сне. Мать нашла его только утром. Отец оставил предсмертную записку: «В моей смерти прошу никого ни винить. Похороните меня в Ивановке, рядом с ней». А чуть ниже: «Сынок, прости меня. Теперь, когда знаю всё, жить больше не могу и не хочу».
— Мама! А что папа такое страшное узнал? И почему его нужно хоронить так далеко от дома? — сквозь слёзы спрашивал я.
— Не знаю, — она отвела глаза.
Похороны вспоминаю, как страшный сон. И ещё… меня немного удивляло поведение матери, она не отпускала меня ни на шаг. Когда траурная процессия вошла в ворота кладбища, путь нам преградила какая-то пожилая женщина. Мать встретилась с ней глазами. А у той взгляд был тяжёлый, неприветливый, даже злобный.
— Вот ты и добилась своего, Ульяна! — глухо сказала незнакомая бабка. — Не людской суд тебя ждёт, а Божий. А он страшнее…
— Мам, кто это?
— Не знаю, — ответила она. — Сумасшедшая, наверно…
В ночь, после папиных похорон, красивая грустная незнакомка привиделась снова.
— Ты остался один в этом мире… Но знай, я и папа всегда будем рядом, станем охранять тебя, как сможем…
— Кто ты? — спросил я.
Но она снова не успела ответить, я услышал, как во сне отчаянно закричала мама и ринулся в её комнату.
— Мама, мамочка, что с тобой?
А вслед, словно эхом, голос незнакомки: «Мама… мама… как больно»….
Мама очень тяжело пережила папину смерть: много молилась, стала часто ходить в церковь, чего раньше никогда не делала. И ещё одна странность: она делала всё, чтобы я ни поехал в Ивановку убирать на кладбище. А если и брала с собой, то опять же не отпускала ни на шаг. Это сейчас я знаю почему…
Я окончил школу, потом институт, работы в нашем посёлке не было, собрался поехать на заработки.
— Мне будет плохо без тебя, сынок, — грустно улыбнулась мама. — Я люблю тебя. Ты один остался у меня на этом свете.
— Это ненадолго! И я буду писать и звонить тебе часто-часто!
Оформил документы, поехал в область, откуда нас должны были отправлять за границу, но что-то не получилось с билетами или ещё с чем, но отъезд отложили на пару дней. Я и решил съездить в Ивановку, проведать могилу отца. Матери ничего об этом не сказал. Никогда не забуду своего первого потрясения в тот день. Прибрался на могиле, отдохнул немного, а потом моё внимание привлёк памятник рядом. Подошёл к нему и остолбенел: с портрета на надгробье на меня смотрела… мама. Только совсем молодая! Не мог пошевелиться от непонятного ужаса. Вдруг, за спиной, раздался скрипучий голос:
— Ну здравствуй, внучок!
Оглянулся, передо мной стояла полоумная старуха, которую видел на похоронах отца.
— Не удивляйся, я твоя двоюродная бабка по материнской линии. Знаешь, до сих пор не могу себе простить, что всё открыла Семёну. Не сдержалась старая, столько лет носила в себе, молчала… Эх, не знал бы он страшной правды, жил бы до сих пор…
— Вы о чём? — голос мой предательски дрогнул.
— Пойдём ко мне, расскажу. Чувствую, скоро помирать, нужно душу облегчить, а ты потом сам решишь, как поступить… То, что я узнал, повергло меня в шок.
— На фото на кладбище — твоя мать, твоя родная мать. Та, что тебя родила… У моей покойной сестры Гали было две дочки — близняшки: Марьяна и Ульяна. Внешне похожи как две капли воды, да только совсем разные по характеру. Марьяшка добрая, весёлая, чиcтая душой, а Ульяна — словно маленький волчонок, злобная да завистливая. Когда девчонкам было по пятнадцать лет, Галя умерла. А отца у них никогда не было. Я забрать к себе не могла, муж мой пил шибко. Попали они в интернат, потом в ПТУ поступили вместе, отучились, поселились в родительском доме. Я чем могла, помогала. В то время я работала акушеркой в роддоме.
И вот как-то приглянулся им обеим один парень. Отец твой, Семён, Царство ему Небесное! Да только выбрал он Марьяну, а Ульяна не смирилась с этим, затаила на родную сестру злобу. Семён и Марьяна поженились, вскоре молодая понесла, да вот только беда одна: очень плохо себя чувствовала, слабеть начала с каждым днём, а от чего, понять врачи не могли. Пришёл срок родов, как раз моё дежурство было. Воды уж отошли, а схваток нет. Стали мы её готовить к кесареву, как вдруг она пропала. Нашли на чердаке больничном — повесилась Марьянка. Но когда мы её сняли, она ещё живая была.
— Что ты наделала глупая, — кричала я на неё.
— Это не я… Меня Уля заставила…
— Что ты мелешь? Её и не было здесь, — не понимала я.
— Ну не совсем она, а ведьма какая-то… Она мне привиделась, приказала пойти и повесится. Как будто тянул кто меня, я и сопротивляться не могла, — потом лицо Марьяны исказилось от боли, она захрипела не своим голосом, — Мальчик не должен выжить, — и потеряла сознание.
Когда раздался твой первый крик, Марьяша на мгновение пришла в себя, улыбнулась и сказала:
— Ну Слава Богу!
— Мама! А что папа такое страшное узнал? И почему его нужно хоронить так далеко от дома? — сквозь слёзы спрашивал я.
— Не знаю, — она отвела глаза.
Похороны вспоминаю, как страшный сон. И ещё… меня немного удивляло поведение матери, она не отпускала меня ни на шаг. Когда траурная процессия вошла в ворота кладбища, путь нам преградила какая-то пожилая женщина. Мать встретилась с ней глазами. А у той взгляд был тяжёлый, неприветливый, даже злобный.
— Вот ты и добилась своего, Ульяна! — глухо сказала незнакомая бабка. — Не людской суд тебя ждёт, а Божий. А он страшнее…
— Мам, кто это?
— Не знаю, — ответила она. — Сумасшедшая, наверно…
В ночь, после папиных похорон, красивая грустная незнакомка привиделась снова.
— Ты остался один в этом мире… Но знай, я и папа всегда будем рядом, станем охранять тебя, как сможем…
— Кто ты? — спросил я.
Но она снова не успела ответить, я услышал, как во сне отчаянно закричала мама и ринулся в её комнату.
— Мама, мамочка, что с тобой?
А вслед, словно эхом, голос незнакомки: «Мама… мама… как больно»….
Мама очень тяжело пережила папину смерть: много молилась, стала часто ходить в церковь, чего раньше никогда не делала. И ещё одна странность: она делала всё, чтобы я ни поехал в Ивановку убирать на кладбище. А если и брала с собой, то опять же не отпускала ни на шаг. Это сейчас я знаю почему…
Я окончил школу, потом институт, работы в нашем посёлке не было, собрался поехать на заработки.
— Мне будет плохо без тебя, сынок, — грустно улыбнулась мама. — Я люблю тебя. Ты один остался у меня на этом свете.
— Это ненадолго! И я буду писать и звонить тебе часто-часто!
Оформил документы, поехал в область, откуда нас должны были отправлять за границу, но что-то не получилось с билетами или ещё с чем, но отъезд отложили на пару дней. Я и решил съездить в Ивановку, проведать могилу отца. Матери ничего об этом не сказал. Никогда не забуду своего первого потрясения в тот день. Прибрался на могиле, отдохнул немного, а потом моё внимание привлёк памятник рядом. Подошёл к нему и остолбенел: с портрета на надгробье на меня смотрела… мама. Только совсем молодая! Не мог пошевелиться от непонятного ужаса. Вдруг, за спиной, раздался скрипучий голос:
— Ну здравствуй, внучок!
Оглянулся, передо мной стояла полоумная старуха, которую видел на похоронах отца.
— Не удивляйся, я твоя двоюродная бабка по материнской линии. Знаешь, до сих пор не могу себе простить, что всё открыла Семёну. Не сдержалась старая, столько лет носила в себе, молчала… Эх, не знал бы он страшной правды, жил бы до сих пор…
— Вы о чём? — голос мой предательски дрогнул.
— Пойдём ко мне, расскажу. Чувствую, скоро помирать, нужно душу облегчить, а ты потом сам решишь, как поступить… То, что я узнал, повергло меня в шок.
— На фото на кладбище — твоя мать, твоя родная мать. Та, что тебя родила… У моей покойной сестры Гали было две дочки — близняшки: Марьяна и Ульяна. Внешне похожи как две капли воды, да только совсем разные по характеру. Марьяшка добрая, весёлая, чиcтая душой, а Ульяна — словно маленький волчонок, злобная да завистливая. Когда девчонкам было по пятнадцать лет, Галя умерла. А отца у них никогда не было. Я забрать к себе не могла, муж мой пил шибко. Попали они в интернат, потом в ПТУ поступили вместе, отучились, поселились в родительском доме. Я чем могла, помогала. В то время я работала акушеркой в роддоме.
И вот как-то приглянулся им обеим один парень. Отец твой, Семён, Царство ему Небесное! Да только выбрал он Марьяну, а Ульяна не смирилась с этим, затаила на родную сестру злобу. Семён и Марьяна поженились, вскоре молодая понесла, да вот только беда одна: очень плохо себя чувствовала, слабеть начала с каждым днём, а от чего, понять врачи не могли. Пришёл срок родов, как раз моё дежурство было. Воды уж отошли, а схваток нет. Стали мы её готовить к кесареву, как вдруг она пропала. Нашли на чердаке больничном — повесилась Марьянка. Но когда мы её сняли, она ещё живая была.
— Что ты наделала глупая, — кричала я на неё.
— Это не я… Меня Уля заставила…
— Что ты мелешь? Её и не было здесь, — не понимала я.
— Ну не совсем она, а ведьма какая-то… Она мне привиделась, приказала пойти и повесится. Как будто тянул кто меня, я и сопротивляться не могла, — потом лицо Марьяны исказилось от боли, она захрипела не своим голосом, — Мальчик не должен выжить, — и потеряла сознание.
Когда раздался твой первый крик, Марьяша на мгновение пришла в себя, улыбнулась и сказала:
— Ну Слава Богу!
Страница 2 из 3
