Мои родители и их родители — все родом из Воркуты. А я до пятнадцати лет города этого не видел, потому что меня туда не возили и всячески отговаривали от визитов к старикам — бабке с дедом, — живших там до самой смерти. «Почему ты так ненавидишь свой город?» — удивленно приставал я к маме. А она рассказывала, что рядом с шахтой, где работали почти все мужчины из округи, было старое кладбище, наводившее ужас на местных обитателей. Якобы там видели мертвецов, покидающих свои могилы прямо на глазах у пришедших навестить покойных родственников воркутинцев…
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 209
Мой дед, отец моей мамы, который в 1930-х годах мальчишкой жил по соседству с этим кладбищем, божился, что сам видел «выходцев с того света». Однажды, буквально за день до Крещения, в морозную январскую ночь восставшие усопшие колонной прошествовали через поселок шахтеров — так он утверждал. И трупный запах стоял на улице целый день.
Конечно, я не верил этим россказням, полагая, что дед мой выжил из ума, а маленькую девочку — матери было лет десять, когда он ей рассказал эту чушь, — напугать легко. Однако мама настаивала, что все это — правда. И утверждала, что ее родной брат тоже был свидетелем жуткого случая. Они как-то с ребятами из соседнего дома гуляли вечером у ограды кладбища, и в это время вышел из ворот человек — странный, даже страшный, бородатый, в лохмотьях: прошел мимо них, шаркая какими-то драными обносками, напоминавшими валенки, повернул за угол.
Дети бросились за ним — дразниться стали, дураки. А он оглянулся, погрозил им палкой и просто растворился в воздухе, исчез. В тот же миг ребятишки почувствовали страшный порыв ветра, словно ураган начался… Их разметало по дороге, один пацан здорово повредил при этом ногу, другому оторвавшейся веткой дерева расцарапало в кровь лицо, а девочки покатились по земле, как горох, и заверещали от страха.
«Ну и что? — пожимал я плечами в ответ на мамины попытки произвести на меня впечатление. — Подумаешь, сильный ветер! Это бывает. И человек в лохмотьях — это ж необязательно мертвец. А что исчез, так вас, сорванцов, испугался, спрятался». Но, по словам матери, было что-то жуткое в той фигуре и в ее исчезновении — не может человек просто растаять в воздухе. «Да и многие у нас видели эти прогулки покойников. Мне не веришь, у кого хочешь спроси!» — мама не хотела сдаваться.«Что ты мне все каких-то очевидцев приводишь? А ты сама?» — нарочно злил ее я.«Нет, я не видела, слава богу! — мама крестилась испуганно. Но знаю многих людей, которым доверяю и которые сталкивались с нечистью этой. А один парнишка из нашего двора от ужаса с ума сошел — навсегда! Так и не выправился потом… Его такой мертвец подкараулил и набросился на него…»
И вот интересное совпадение, я в ту самую ночь, когда на него покойник напал, заметила необычный яркий свет в небе — что-то вроде северного сияния, но не совсем сияние. Чудно! В наших местах его отродясь не было. Все же мы не на Северном полюсе живем… И в школе нашей происходили странные вещи: по ночам в гулких коридорах слышались чьи-то шаркающие шаги, раздавались невнятное бормотание и жалобные стоны. Это нам сторожиха баба Маня рассказывала«.»
«Пьяница, небось, была эта ваша баба Маня!» — подзадоривал я маму.«Да ну тебя… Она в эскадрилье» Ночные ведьмы«воевала! Орден имеет. Какая она тебе пьяница!» Неудивительно, что моя мама, когда вышла замуж за отца, тут же из«нехорошего» поселка в Воркуте уехала навсегда. Ни разу не порывалась навестить родителей. К нам-то бабка с дедом приезжали часто, а вот мама к ним — ни-ни. И меня они на каникулы к старикам не пускали.
Я страшно завидовал своим друзьям-одноклассникам: ну все, как лето — к бабкам едут в деревню. Их рассказы завораживали меня: там были приключения, драки и походы с ночевкой, купание и полная вольница! Одним словом, свобода! А я как проклятый сидел все лето в городе, в лучшем случае меня везли на море, и то всего на пару недель…
Когда же мне стукнуло пятнадцать, я устроил жуткий скандал и потребовал, чтобы меня отпустили к старикам. Родители долго сопротивлялись (точнее — сопротивлялась мама), но в итоге уступили. Где-то в середине июня меня отправили поездом Киров — Воркута. Сутки я наслаждался путешествием, потом оказался на центральном вокзале Воркуты. Маленький, старый, провинциальный, но довольно чистый. Из центра города на маршрутке отправился в поселок Северный к старикам. Воркуту нашел я городом унылым, мрачным. Тут и никакого кладбища с выползающими из-под земли зомби не нужно — без того пейзаж апокалиптический.
Бабушка с дедом меня встретили радостно — все же единственный внук! Я тоже был очень рад старикам, однако, когда они повели меня в запущенный двухэтажный дом, окруженный какими-то покосившимися сараями и ржавыми гаражами, несколько скис: не знал, что люди еще живут так в наше время — ну не видел я бараков! Город этот, надо сказать, окружен целой системой пригородов — в основном поселков при шахтах. Их было раньше полтора десятка, а в момент, когда я приехал в Воркуту, осталось всего пять, остальные поселки смотрелись мрачными призраками среди голой тундры…
Честно, я уже и не рад был, что приехал. Чем тут можно заниматься? Как отдыхать? Как вообще жить можно! Хоть пиши родителям: «Забирайте меня!» Назавтра, впрочем, нашлась мне компания — пара ребят моего возраста, и перспектива провести тут две недели перестала казаться такой мрачной. Тем более что я, признаюсь вам, мечтал попасть на кладбище, о котором слышал столько«страшного».
Конечно, я не верил этим россказням, полагая, что дед мой выжил из ума, а маленькую девочку — матери было лет десять, когда он ей рассказал эту чушь, — напугать легко. Однако мама настаивала, что все это — правда. И утверждала, что ее родной брат тоже был свидетелем жуткого случая. Они как-то с ребятами из соседнего дома гуляли вечером у ограды кладбища, и в это время вышел из ворот человек — странный, даже страшный, бородатый, в лохмотьях: прошел мимо них, шаркая какими-то драными обносками, напоминавшими валенки, повернул за угол.
Дети бросились за ним — дразниться стали, дураки. А он оглянулся, погрозил им палкой и просто растворился в воздухе, исчез. В тот же миг ребятишки почувствовали страшный порыв ветра, словно ураган начался… Их разметало по дороге, один пацан здорово повредил при этом ногу, другому оторвавшейся веткой дерева расцарапало в кровь лицо, а девочки покатились по земле, как горох, и заверещали от страха.
«Ну и что? — пожимал я плечами в ответ на мамины попытки произвести на меня впечатление. — Подумаешь, сильный ветер! Это бывает. И человек в лохмотьях — это ж необязательно мертвец. А что исчез, так вас, сорванцов, испугался, спрятался». Но, по словам матери, было что-то жуткое в той фигуре и в ее исчезновении — не может человек просто растаять в воздухе. «Да и многие у нас видели эти прогулки покойников. Мне не веришь, у кого хочешь спроси!» — мама не хотела сдаваться.«Что ты мне все каких-то очевидцев приводишь? А ты сама?» — нарочно злил ее я.«Нет, я не видела, слава богу! — мама крестилась испуганно. Но знаю многих людей, которым доверяю и которые сталкивались с нечистью этой. А один парнишка из нашего двора от ужаса с ума сошел — навсегда! Так и не выправился потом… Его такой мертвец подкараулил и набросился на него…»
И вот интересное совпадение, я в ту самую ночь, когда на него покойник напал, заметила необычный яркий свет в небе — что-то вроде северного сияния, но не совсем сияние. Чудно! В наших местах его отродясь не было. Все же мы не на Северном полюсе живем… И в школе нашей происходили странные вещи: по ночам в гулких коридорах слышались чьи-то шаркающие шаги, раздавались невнятное бормотание и жалобные стоны. Это нам сторожиха баба Маня рассказывала«.»
«Пьяница, небось, была эта ваша баба Маня!» — подзадоривал я маму.«Да ну тебя… Она в эскадрилье» Ночные ведьмы«воевала! Орден имеет. Какая она тебе пьяница!» Неудивительно, что моя мама, когда вышла замуж за отца, тут же из«нехорошего» поселка в Воркуте уехала навсегда. Ни разу не порывалась навестить родителей. К нам-то бабка с дедом приезжали часто, а вот мама к ним — ни-ни. И меня они на каникулы к старикам не пускали.
Я страшно завидовал своим друзьям-одноклассникам: ну все, как лето — к бабкам едут в деревню. Их рассказы завораживали меня: там были приключения, драки и походы с ночевкой, купание и полная вольница! Одним словом, свобода! А я как проклятый сидел все лето в городе, в лучшем случае меня везли на море, и то всего на пару недель…
Когда же мне стукнуло пятнадцать, я устроил жуткий скандал и потребовал, чтобы меня отпустили к старикам. Родители долго сопротивлялись (точнее — сопротивлялась мама), но в итоге уступили. Где-то в середине июня меня отправили поездом Киров — Воркута. Сутки я наслаждался путешествием, потом оказался на центральном вокзале Воркуты. Маленький, старый, провинциальный, но довольно чистый. Из центра города на маршрутке отправился в поселок Северный к старикам. Воркуту нашел я городом унылым, мрачным. Тут и никакого кладбища с выползающими из-под земли зомби не нужно — без того пейзаж апокалиптический.
Бабушка с дедом меня встретили радостно — все же единственный внук! Я тоже был очень рад старикам, однако, когда они повели меня в запущенный двухэтажный дом, окруженный какими-то покосившимися сараями и ржавыми гаражами, несколько скис: не знал, что люди еще живут так в наше время — ну не видел я бараков! Город этот, надо сказать, окружен целой системой пригородов — в основном поселков при шахтах. Их было раньше полтора десятка, а в момент, когда я приехал в Воркуту, осталось всего пять, остальные поселки смотрелись мрачными призраками среди голой тундры…
Честно, я уже и не рад был, что приехал. Чем тут можно заниматься? Как отдыхать? Как вообще жить можно! Хоть пиши родителям: «Забирайте меня!» Назавтра, впрочем, нашлась мне компания — пара ребят моего возраста, и перспектива провести тут две недели перестала казаться такой мрачной. Тем более что я, признаюсь вам, мечтал попасть на кладбище, о котором слышал столько«страшного».
Страница 1 из 3
