В квартире в Куинз Говард Милта, не слишком известный нью-йоркский дипломированный бухгалтер, жил с женой, но в тот момент, когда впервые раздалось это поскребывание, пребывал в гордом одиночестве. Виолет Милта, еще менее известная медсестра нью-йоркского дантиста, досмотрев выпуск новостей, отправилась в магазин на углу за пинтой мороженного. После новостей началась программа «Риск», которая ей не нравилась. Она говорила, что терпеть не может Алекса Требека, который напоминал ей продажного евангелиста, но Говард знал истинную причину: во время телевикторины она чувствовала себя полной дурой…
Добавить в моё избранное
48 мин, 47 сек 869
Говард уставился на телеэкран. Милдред, маленькая серая мышка со слуховым аппаратом, торчащим из-за одного уха, глубоко задумалась.
— Это… авиабаза Ванденберг? — спросила Милдред.
— Это авиабаза Эдвардс, тупица, — дал свой вариант ответа Говард. И, в тот самый момент, когда Алекс Требек подтверждал его правоту, пробормотал: — Я ничего там не видел.
Но до возвращения Виолет оставалось совсем ничего, а он бросил щетку в ванной.
Алекс сказал участникам телевикторины, а заодно и зрителям, что еще ничего не решено и в ходе двойной игры положение участников может меняться с калейдоскопической быстротой. И тут же на экране появилась физиономия политика, который начал объяснять, почему его необходимо переизбрать. Говард, собрав волю в кулак, поднялся на ноги. Они уже начали немного гнуться, но ему все равно не хотелось идти в ванную.
«Послушай, — сказал он себе, — все это более чем просто. Такое случается. Ты испытал мгновенную галлюцинацию, скорее всего, для многих это обычное дело. И ты слышал бы о подобных случаях гораздо чаще, если бы люди не стеснялись об этом говорить… видеть галлюцинации почему-то считается неприличным. Вот и тебе не хочется об этом говорить. Но, если Ви вернется и обнаружит щетку в ванной, она начнет допытываться, с чего она там взялась».
— Послушайте, — сочным баритоном убеждал политик зрителей, — когда мы смотрим в корень, ситуация становится предельно простой: или вы хотите, чтобы во главе статистического бюро округа Нассау стоял честный, компетентный специалист, или вы хотите человека со стороны, который будет отрабатывать деньги, полученные на предвыборную кампанию…
— Готов спорить, это был воздух в трубах, — сказал себе Говард, хотя звук, заставивший его заглянуть в ванную, не имел ни малейшего сходства с бурчанием в трубах. Но собственный голос, уже не дрожащий, взятый под контроль, придал ему уверенности.
А кроме того… Ви могла вернуться с минуты на минуту.
Говард остановился у двери, прислушался.
Скреб, скреб, скреб. Где-то там слепой мальчик-с-пальчик постукивал палочкой по фаянсу, нащупывая путь к нужному ему месту.
— Воздух в трубах! — громко отчеканил Говард и смело распахнул дверь в ванную. Наклонился, схватил щетку, дернул на себя. Ему пришлось зайти в ванную только на два шага, и он не увидел ничего, кроме выцветшего, бугристого линолеума да забранной сеткой вентиляционной шахты. И, уж конечно, он не стал смотреть в раковину.
Очутившись за дверью, он вновь прислушался.
Скреб, скреб. Скреб-поскреб.
Он поставил щетку и совок в зазор между газовой плитой и холодильником, вернулся в гостиную. Постоял, глядя на дверь в ванную. Он оставил ее приоткрытой, так что по полу вытянулась желтая полоса.
«Лучше бы погасить свет. Ты знаешь, как воспринимает Ви перерасход электроэнергии. Для этого даже не нужно входить в ванную. Достаточно просунуть руку в щель и повернуть выключатель».
А вдруг что-то коснется его руки, когда он потянется к выключателю?
Вдруг чей-то палец коснется его пальца?
Как насчет этого, мальчики и девочки?
Он по-прежнему слышал этот звук. Навязчивый, неумолимый звук. Сводящий с ума.
Скреб. Скреб. Скреб.
На экране Алекс Требек зачитывал категории Двойного риска. Говард шагнул к телевизору и прибавил звук. Сел в кресло и сказал себе, что не слышал в ванной никаких посторонних звуков, абсолютно никаких. Разве что воздух урчал в трубах.
Ви Милта относилась к той категории женщин, которые выглядят как хрупкие сосуды, что могут рассыпаться при неосторожном прикосновении… но Говард прожил с ней двадцать один год и знал, сколь обманчива эта хрупкость. Она ела, пила, работала, танцевала и трахалась в одной и той же манере: con brio. Вот и теперь она ураганом ворвалась в квартиру. С большим пакетом из плотной коричневой бумаги, который прижимала к груди. Без остановки проскочила на кухню. Говард услышал, как захрустел пакет, открылась и закрылась дверца холодильника. На обратном пути она бросила Говарду пальто.
— Повесишь, а? Я хочу пи-пи. Просто невтерпеж. Уф!
Уф! Одно из любимых выражений Ви. Имело массу всяких и разных значений.
— Конечно, Ви, — Говард медленно поднялся, с темно-синим пальто Ви в руках. Проводил ее взглядом. Вот она прошла по коридору, открыла дверь ванной. Обернулась, прежде чем скрыться за ней.
— «Кон эд» обожает тех, кто не гасит свет, Гоуви.
— Я его специально зажег, — ответил Говард. — Знал, что ты первым делом заглянешь туда.
Она рассмеялась. Он услышал, как зашуршала ее одежда.
— Ты так хорошо меня знаешь… Это признак того, что мы по-прежнему любим друг друга.
«Надо сказать ей… предупредить», — подумал Говард, но знал, что у него не повернется язык. Да и что он мог сказать?
— Это… авиабаза Ванденберг? — спросила Милдред.
— Это авиабаза Эдвардс, тупица, — дал свой вариант ответа Говард. И, в тот самый момент, когда Алекс Требек подтверждал его правоту, пробормотал: — Я ничего там не видел.
Но до возвращения Виолет оставалось совсем ничего, а он бросил щетку в ванной.
Алекс сказал участникам телевикторины, а заодно и зрителям, что еще ничего не решено и в ходе двойной игры положение участников может меняться с калейдоскопической быстротой. И тут же на экране появилась физиономия политика, который начал объяснять, почему его необходимо переизбрать. Говард, собрав волю в кулак, поднялся на ноги. Они уже начали немного гнуться, но ему все равно не хотелось идти в ванную.
«Послушай, — сказал он себе, — все это более чем просто. Такое случается. Ты испытал мгновенную галлюцинацию, скорее всего, для многих это обычное дело. И ты слышал бы о подобных случаях гораздо чаще, если бы люди не стеснялись об этом говорить… видеть галлюцинации почему-то считается неприличным. Вот и тебе не хочется об этом говорить. Но, если Ви вернется и обнаружит щетку в ванной, она начнет допытываться, с чего она там взялась».
— Послушайте, — сочным баритоном убеждал политик зрителей, — когда мы смотрим в корень, ситуация становится предельно простой: или вы хотите, чтобы во главе статистического бюро округа Нассау стоял честный, компетентный специалист, или вы хотите человека со стороны, который будет отрабатывать деньги, полученные на предвыборную кампанию…
— Готов спорить, это был воздух в трубах, — сказал себе Говард, хотя звук, заставивший его заглянуть в ванную, не имел ни малейшего сходства с бурчанием в трубах. Но собственный голос, уже не дрожащий, взятый под контроль, придал ему уверенности.
А кроме того… Ви могла вернуться с минуты на минуту.
Говард остановился у двери, прислушался.
Скреб, скреб, скреб. Где-то там слепой мальчик-с-пальчик постукивал палочкой по фаянсу, нащупывая путь к нужному ему месту.
— Воздух в трубах! — громко отчеканил Говард и смело распахнул дверь в ванную. Наклонился, схватил щетку, дернул на себя. Ему пришлось зайти в ванную только на два шага, и он не увидел ничего, кроме выцветшего, бугристого линолеума да забранной сеткой вентиляционной шахты. И, уж конечно, он не стал смотреть в раковину.
Очутившись за дверью, он вновь прислушался.
Скреб, скреб. Скреб-поскреб.
Он поставил щетку и совок в зазор между газовой плитой и холодильником, вернулся в гостиную. Постоял, глядя на дверь в ванную. Он оставил ее приоткрытой, так что по полу вытянулась желтая полоса.
«Лучше бы погасить свет. Ты знаешь, как воспринимает Ви перерасход электроэнергии. Для этого даже не нужно входить в ванную. Достаточно просунуть руку в щель и повернуть выключатель».
А вдруг что-то коснется его руки, когда он потянется к выключателю?
Вдруг чей-то палец коснется его пальца?
Как насчет этого, мальчики и девочки?
Он по-прежнему слышал этот звук. Навязчивый, неумолимый звук. Сводящий с ума.
Скреб. Скреб. Скреб.
На экране Алекс Требек зачитывал категории Двойного риска. Говард шагнул к телевизору и прибавил звук. Сел в кресло и сказал себе, что не слышал в ванной никаких посторонних звуков, абсолютно никаких. Разве что воздух урчал в трубах.
Ви Милта относилась к той категории женщин, которые выглядят как хрупкие сосуды, что могут рассыпаться при неосторожном прикосновении… но Говард прожил с ней двадцать один год и знал, сколь обманчива эта хрупкость. Она ела, пила, работала, танцевала и трахалась в одной и той же манере: con brio. Вот и теперь она ураганом ворвалась в квартиру. С большим пакетом из плотной коричневой бумаги, который прижимала к груди. Без остановки проскочила на кухню. Говард услышал, как захрустел пакет, открылась и закрылась дверца холодильника. На обратном пути она бросила Говарду пальто.
— Повесишь, а? Я хочу пи-пи. Просто невтерпеж. Уф!
Уф! Одно из любимых выражений Ви. Имело массу всяких и разных значений.
— Конечно, Ви, — Говард медленно поднялся, с темно-синим пальто Ви в руках. Проводил ее взглядом. Вот она прошла по коридору, открыла дверь ванной. Обернулась, прежде чем скрыться за ней.
— «Кон эд» обожает тех, кто не гасит свет, Гоуви.
— Я его специально зажег, — ответил Говард. — Знал, что ты первым делом заглянешь туда.
Она рассмеялась. Он услышал, как зашуршала ее одежда.
— Ты так хорошо меня знаешь… Это признак того, что мы по-прежнему любим друг друга.
«Надо сказать ей… предупредить», — подумал Говард, но знал, что у него не повернется язык. Да и что он мог сказать?
Страница 2 из 14
