Я люблю наблюдать за природой. Она вдохновляет, завораживает и даже удивляет всей своей непредсказуемостью, грациозностью, непонятной, завлекающей глаз красотой, такой простой, но разнообразной. Мой отец был выдающимся биологом и не пожелай я, наверное, стать писателем, то обязательно продолжил бы его дело. Именно он привил мне всю эту тягу к прекрасному, гуманизм и великодушие.
Добавить в моё избранное
34 мин, 57 сек 381
— Как знаешь, — он натянуто улыбнулся и махнув на меня рукой, скрылся за углом. — Обживайся, мой дом — твой дом.
Я последовал совету Филиппа и сперва долго разглядывал гостиную. В ней не было ничего необычного, все предметы умело расставлены женской рукой и я не сумел найти ни капли беспорядка, абсолютно ничего напоминавшего о путешествиях Фаера.
— Миссис Фаер, наверное, властная женщина, — пробормотал я, приподняв в руках фотографию в рамке.
Облик женщины, заметно старшей за Филиппа, был действительно жутким и я мысленно представил, как худая и согнутая «трость» с револьвером в правой руке, заставляет своего будущего мужа расписаться в документе.«Похоже, я совершенно не знаю Фаера! Что же он нашел в этой Виолетт, чтобы в свои двадцать семь поспешно жениться на ней?!» — злился я внутри себя, создавая большой конфликт, назревавший в моем сердце.
В стороне раздался приглушенный скрип и обернувшись, я заметил, как медленно, под легкими порывами сквозняка, открывается дверь ведущая куда-то вниз. Являясь очень любопытным и азартным человеком (мой азарт чаще всего проявлялся во время игры в покер), я не смог устоять и решил заглянуть в помещение. «Интересно, что прячет там эта ведьма», — подумалось мне, хотя я упрекал себя за осуждение незнакомого мне человека.
Двигаясь боком, крадучись, я заглянул в дверной проем сначала аккуратно, а после более уверенно. В сгустке сплошной темноты я не смог разглядеть ни пола, ни стен и чуть было не сорвался в бездну той пропасти, конечной остановкой, которой, являлся Ад.
Мне мерещились темные тени, тянущие ко мне свои руки, но вскоре, уже точно, я сумел разглядеть странный серебристый огонек промелькнувший словно вдалеке и мне показалось, что из глубины подвала слышится шепот. Сделав пару шагов вперед, я не сразу понял, почему из-под ног ушла земля и только пролетев несколько ступенек, я удержал равновесие, растеряно оглядываясь по сторонам, стараясь не зацепиться о кривые ступеньки.
— Чертов дом! — подумал я вслух.
И сразу снизу эхом разнеслись пронзительные скрипы, но уже точно не половиц, и приближающийся цокот, словно копыт. Сердце сжалось, а кровь перестала бежать по телу, остановилась, в горле застрял ком и во рту все пересохло. Мной овладел испуг и я попятился назад. Голова закружилась, судорожно метаясь из стороны в сторону, мой разум был полностью озадачен, ведь я не смог найти ни одной ступеньки. Когда же мне уже стало слышно тяжелое дыхание, издаваемое приближающимся объектом, кто-то быстро подхватил меня за воротник и буквально выбросил из подвала.
Я упал на холодный пол и будто человек, которого застал ураган в чистом поле, прижался к гнилым половицам, радостный неизвестно чему. Кровь вновь побежала по телу, сердце больше не норовило выскочить из груди, но дыхание не желало восстанавливаться. Раздался приглушенный кашель.
Перевернувшись на спину, первым делом я увидел все еще смотревших на меня с картин графов, лица, которых были строгими, словно высеченными из мрамора; позже мой взгляд упал на лестницу, ведущую на второй этаж, где на третьей ступеньке стояла та самая «Трость — Виолетт». Я не долго смотрел на нее — она меня пугала и вызывала неприязненные чувства. Мой спаситель, вернее спасительница (я не был уверен, что мне угрожало что-то смертельное, но счел нужным считать его таковым, для придания героизма этому человеку, чтобы выразить всю свою безмерную благодарность) стояла около тех злополучных дверей и глазела на меня, как на чудную зверюшку. Девушка была не слишком хороша собой, но что-то меня сразило, в один момент сделав таким беспомощным. Она была такой же как на портрете: чарующей, простой, с прекрасной искренней улыбкой, но мертвенно-бледной, чуть ли не синей, кожей лица, будто бы она всю ночь провела в запорошенном снегом саду, сидя на лавочке, не двигаясь, но все так же едва улыбаясь, сверкая светло-серыми влажными, живыми глазами.
Мне хотелось подойти к ней, отблагодарить, но тяжелая рука Филиппа, камнем легла на плечо и я, вздрогнув, обернулся.
— Познакомься с Виолетт, — подтолкнул он меня.
Виолетт с натянутой доброжелательной улыбкой, за которой, я был уверен, она скрывала злобную ухмылку, слетела с лестницы, как страшная ворона, делая взмахи длинными рукавами-крыльями. Через секунду она стояла передо мной, протягивая руку с длинными тонкими пальцами. Сперва я неуверенно взглянул в ее глаза, но смотреть в них мне, право, было неприятно. Теперь уже я был смущен и испуган ее пристальным вниманием. Потом, все же вынудив себя согнуться, я поцеловал ее руку и как-то совсем не искренне произнес:
— Рад знакомству, миссис Виолетт. Я близкий друг Филиппа.
Представившись, я перевел взгляд на незнакомку, названую Фаером Аланой. Она отошла с прежнего места и стояла рядом с горящим камином, грея руки.
— Мы выделили вам комнату тут, на первом этаже, — тихо произнесла Виолетт.
Я последовал совету Филиппа и сперва долго разглядывал гостиную. В ней не было ничего необычного, все предметы умело расставлены женской рукой и я не сумел найти ни капли беспорядка, абсолютно ничего напоминавшего о путешествиях Фаера.
— Миссис Фаер, наверное, властная женщина, — пробормотал я, приподняв в руках фотографию в рамке.
Облик женщины, заметно старшей за Филиппа, был действительно жутким и я мысленно представил, как худая и согнутая «трость» с револьвером в правой руке, заставляет своего будущего мужа расписаться в документе.«Похоже, я совершенно не знаю Фаера! Что же он нашел в этой Виолетт, чтобы в свои двадцать семь поспешно жениться на ней?!» — злился я внутри себя, создавая большой конфликт, назревавший в моем сердце.
В стороне раздался приглушенный скрип и обернувшись, я заметил, как медленно, под легкими порывами сквозняка, открывается дверь ведущая куда-то вниз. Являясь очень любопытным и азартным человеком (мой азарт чаще всего проявлялся во время игры в покер), я не смог устоять и решил заглянуть в помещение. «Интересно, что прячет там эта ведьма», — подумалось мне, хотя я упрекал себя за осуждение незнакомого мне человека.
Двигаясь боком, крадучись, я заглянул в дверной проем сначала аккуратно, а после более уверенно. В сгустке сплошной темноты я не смог разглядеть ни пола, ни стен и чуть было не сорвался в бездну той пропасти, конечной остановкой, которой, являлся Ад.
Мне мерещились темные тени, тянущие ко мне свои руки, но вскоре, уже точно, я сумел разглядеть странный серебристый огонек промелькнувший словно вдалеке и мне показалось, что из глубины подвала слышится шепот. Сделав пару шагов вперед, я не сразу понял, почему из-под ног ушла земля и только пролетев несколько ступенек, я удержал равновесие, растеряно оглядываясь по сторонам, стараясь не зацепиться о кривые ступеньки.
— Чертов дом! — подумал я вслух.
И сразу снизу эхом разнеслись пронзительные скрипы, но уже точно не половиц, и приближающийся цокот, словно копыт. Сердце сжалось, а кровь перестала бежать по телу, остановилась, в горле застрял ком и во рту все пересохло. Мной овладел испуг и я попятился назад. Голова закружилась, судорожно метаясь из стороны в сторону, мой разум был полностью озадачен, ведь я не смог найти ни одной ступеньки. Когда же мне уже стало слышно тяжелое дыхание, издаваемое приближающимся объектом, кто-то быстро подхватил меня за воротник и буквально выбросил из подвала.
Я упал на холодный пол и будто человек, которого застал ураган в чистом поле, прижался к гнилым половицам, радостный неизвестно чему. Кровь вновь побежала по телу, сердце больше не норовило выскочить из груди, но дыхание не желало восстанавливаться. Раздался приглушенный кашель.
Перевернувшись на спину, первым делом я увидел все еще смотревших на меня с картин графов, лица, которых были строгими, словно высеченными из мрамора; позже мой взгляд упал на лестницу, ведущую на второй этаж, где на третьей ступеньке стояла та самая «Трость — Виолетт». Я не долго смотрел на нее — она меня пугала и вызывала неприязненные чувства. Мой спаситель, вернее спасительница (я не был уверен, что мне угрожало что-то смертельное, но счел нужным считать его таковым, для придания героизма этому человеку, чтобы выразить всю свою безмерную благодарность) стояла около тех злополучных дверей и глазела на меня, как на чудную зверюшку. Девушка была не слишком хороша собой, но что-то меня сразило, в один момент сделав таким беспомощным. Она была такой же как на портрете: чарующей, простой, с прекрасной искренней улыбкой, но мертвенно-бледной, чуть ли не синей, кожей лица, будто бы она всю ночь провела в запорошенном снегом саду, сидя на лавочке, не двигаясь, но все так же едва улыбаясь, сверкая светло-серыми влажными, живыми глазами.
Мне хотелось подойти к ней, отблагодарить, но тяжелая рука Филиппа, камнем легла на плечо и я, вздрогнув, обернулся.
— Познакомься с Виолетт, — подтолкнул он меня.
Виолетт с натянутой доброжелательной улыбкой, за которой, я был уверен, она скрывала злобную ухмылку, слетела с лестницы, как страшная ворона, делая взмахи длинными рукавами-крыльями. Через секунду она стояла передо мной, протягивая руку с длинными тонкими пальцами. Сперва я неуверенно взглянул в ее глаза, но смотреть в них мне, право, было неприятно. Теперь уже я был смущен и испуган ее пристальным вниманием. Потом, все же вынудив себя согнуться, я поцеловал ее руку и как-то совсем не искренне произнес:
— Рад знакомству, миссис Виолетт. Я близкий друг Филиппа.
Представившись, я перевел взгляд на незнакомку, названую Фаером Аланой. Она отошла с прежнего места и стояла рядом с горящим камином, грея руки.
— Мы выделили вам комнату тут, на первом этаже, — тихо произнесла Виолетт.
Страница 2 из 10
