Я люблю наблюдать за природой. Она вдохновляет, завораживает и даже удивляет всей своей непредсказуемостью, грациозностью, непонятной, завлекающей глаз красотой, такой простой, но разнообразной. Мой отец был выдающимся биологом и не пожелай я, наверное, стать писателем, то обязательно продолжил бы его дело. Именно он привил мне всю эту тягу к прекрасному, гуманизм и великодушие.
Добавить в моё избранное
34 мин, 57 сек 382
— Филипп так долго рассказывал о вас, но вы представлялись мне немного иначе.
Она брезгливо поморщилась, потирая свою руку и притянув Филиппа за плечо, прошептала ему на ухо. Я не смог расслышать шепот, но по змеиным глазам, то обращенным в сторону, то на меня, я понял, что она говорит обо мне.
Я был глубоко возмущен ее наглостью, но еще больше мне было невыносима та мысль, что моего друга забавляют ее слова. Как можно опускаться так низко, ведь я же стою в метре от вас?!
Алана тем временем подошла ко мне и пристально глядя в мои глаза, слабым голосом произнесла:
— Пройдемте, я покажу вам вашу комнату, — она уверено взяла меня за руку, но мне были неприятны ее прикосновения. — Вы правда писатель?
Я утвердительно кивнул, чувствуя, как скользкая, влажная кожа трется о мое запястье.
— Я восхищаюсь вашими работами, Филипп показывал их, — продолжала Алана. — Я тоже хочу стать писателем, но боюсь ничего не выйдет.
— Не стоит бояться. Если вы позволите, я прочту ваши работы.
Она приостановила меня около комнаты, преграждая вход в нее. Ее лицо сияло, улыбка была широка, глаза смотрели вверх (она была более, чем на голову ниже) и были прекрасны. Я находил в себе нешуточную симпатию, зарождающуюся внутри, но признавать мне это не хотелось что-то в ней отталкивало.
— Ты правда согласен прочесть их? — спросила она светясь, словно маленькое солнце, место, которому там в небесах, но никак не здесь.
Я невольно улыбнулся, умилившись образом девушки, но отметил, что несмотря на чрезмерную радость, она была все так же бледна. Мне непомерно льстила все сказанное ей в мой адрес и я был удивлен, как она отлична от сестры. Ночью я никак не мог заснуть. День был слишком тяжел и то ли сильно постаревший за год Филипп, то ли прекрасная Алана, а может и сама Виолетт не позволяли мне уснуть, разговаривая, громко восклицая, ругаясь у меня в голове. Голос каждого из них пытался повториться в памяти, их образы, лица так же являлись ко мне, но в них не было тех особенностей, индивидуальности, которые я привык видеть. «Что же было там в подвале?» — думал я, глядя в незанавешенное шторами окно, за которым уже синела луна, обливающая землю своим серебром. Свет ее был как никогда ярок и я мог разглядывать комнату потушив свечу. Я любил в такие светлые ночи смотреть в окно на чернеющие от грязи улицы, расположенные где-нибудь на окраине мало кому известного городка, оживляемые веселым смехом компаний запозднившихся в гостях или любителей просидеть до закрытия в одной из дешевых забегаловок. Меня забавляли такие люди и иногда я находил в них своих давних приятелей, тогда, открывая окно, я начинал с ними немногословную беседу, в которой не было абсолютно никакого смысла и она больше походила на пустословие.
Сейчас же под окном никого не было и я долго стоял, наблюдая за прудом во дворе дома, по поверхности, которого скользили пучки лунного света, проникая и светясь где-то в глубине. Ночной ветер поднимал кучи листьев, заставлял их кружиться в странном танце, а после небрежно раскидывал их по двору. Очередной раз поднимая их в воздух, ветер был необычайно силен и обернувшись в мою сторону, он силой распахнув форточку, заполнил комнату сухими листьями. Пара листьев упала мне на ладонь и я сжав их в кулак, поморщился. Они были липкими и скользкими, словно по ним неоднократно прополз мерзкий слизняк.
Я достал из черного ящика коробок спичек и сняв с полки керосиновую лампу, решил зажечь ее. Тихий шепот с улицы, долетевший до моих ушей через распахнутое окошко, заставил меня отказаться от этой дурной затеи и бросившись к окну, я застал странную картину.
Под полной луной, около того самого пруда, сидело странное человекообразное существо и водило рукой по водной глади. Клянусь, это был не сон и никак не помутнение моего рассудка, создавшего столь страшный образ своего кошмара. Нет, это было реальное существо, материальное, собственно, как и любой из нас.
Словно почувствовав мой пристальный взгляд, жар дыхания и стук беспокойного сердца, оно приподнялось и встав в полный рост, сильно сутулясь, повернуло голову в сторону моего окна. Жил бы я на втором этаже, я бы, пожалуй, чувствовал себя в большей безопасности, чем человек поселенный на первом этаже с открытой форточкой и клумбой прямо под окном, на которую если бы залез ребенок, мог бы запросто дотянуться до распахнутого окошка. По телу побежали мурашки и я уже не замечая приближавшегося монстра, попятился прочь к двери и, повиснув на ручке, понял, что не смогу выбраться, ведь комната заперта.
— Нет, нет… — я вжался в стену, чувствуя боль в легком, будто бы кто-то пожирает его изнутри, хотя скорее всего это давало знать о себе сломанное полгода назад ребро (к этой версии я склонялся более, ведь легкие не могут болеть). — Черт, о чем я думаю!
Тем временем существо уже приблизилось к окну и встав на клумбе, просто стояло и смотрело на меня.
Она брезгливо поморщилась, потирая свою руку и притянув Филиппа за плечо, прошептала ему на ухо. Я не смог расслышать шепот, но по змеиным глазам, то обращенным в сторону, то на меня, я понял, что она говорит обо мне.
Я был глубоко возмущен ее наглостью, но еще больше мне было невыносима та мысль, что моего друга забавляют ее слова. Как можно опускаться так низко, ведь я же стою в метре от вас?!
Алана тем временем подошла ко мне и пристально глядя в мои глаза, слабым голосом произнесла:
— Пройдемте, я покажу вам вашу комнату, — она уверено взяла меня за руку, но мне были неприятны ее прикосновения. — Вы правда писатель?
Я утвердительно кивнул, чувствуя, как скользкая, влажная кожа трется о мое запястье.
— Я восхищаюсь вашими работами, Филипп показывал их, — продолжала Алана. — Я тоже хочу стать писателем, но боюсь ничего не выйдет.
— Не стоит бояться. Если вы позволите, я прочту ваши работы.
Она приостановила меня около комнаты, преграждая вход в нее. Ее лицо сияло, улыбка была широка, глаза смотрели вверх (она была более, чем на голову ниже) и были прекрасны. Я находил в себе нешуточную симпатию, зарождающуюся внутри, но признавать мне это не хотелось что-то в ней отталкивало.
— Ты правда согласен прочесть их? — спросила она светясь, словно маленькое солнце, место, которому там в небесах, но никак не здесь.
Я невольно улыбнулся, умилившись образом девушки, но отметил, что несмотря на чрезмерную радость, она была все так же бледна. Мне непомерно льстила все сказанное ей в мой адрес и я был удивлен, как она отлична от сестры. Ночью я никак не мог заснуть. День был слишком тяжел и то ли сильно постаревший за год Филипп, то ли прекрасная Алана, а может и сама Виолетт не позволяли мне уснуть, разговаривая, громко восклицая, ругаясь у меня в голове. Голос каждого из них пытался повториться в памяти, их образы, лица так же являлись ко мне, но в них не было тех особенностей, индивидуальности, которые я привык видеть. «Что же было там в подвале?» — думал я, глядя в незанавешенное шторами окно, за которым уже синела луна, обливающая землю своим серебром. Свет ее был как никогда ярок и я мог разглядывать комнату потушив свечу. Я любил в такие светлые ночи смотреть в окно на чернеющие от грязи улицы, расположенные где-нибудь на окраине мало кому известного городка, оживляемые веселым смехом компаний запозднившихся в гостях или любителей просидеть до закрытия в одной из дешевых забегаловок. Меня забавляли такие люди и иногда я находил в них своих давних приятелей, тогда, открывая окно, я начинал с ними немногословную беседу, в которой не было абсолютно никакого смысла и она больше походила на пустословие.
Сейчас же под окном никого не было и я долго стоял, наблюдая за прудом во дворе дома, по поверхности, которого скользили пучки лунного света, проникая и светясь где-то в глубине. Ночной ветер поднимал кучи листьев, заставлял их кружиться в странном танце, а после небрежно раскидывал их по двору. Очередной раз поднимая их в воздух, ветер был необычайно силен и обернувшись в мою сторону, он силой распахнув форточку, заполнил комнату сухими листьями. Пара листьев упала мне на ладонь и я сжав их в кулак, поморщился. Они были липкими и скользкими, словно по ним неоднократно прополз мерзкий слизняк.
Я достал из черного ящика коробок спичек и сняв с полки керосиновую лампу, решил зажечь ее. Тихий шепот с улицы, долетевший до моих ушей через распахнутое окошко, заставил меня отказаться от этой дурной затеи и бросившись к окну, я застал странную картину.
Под полной луной, около того самого пруда, сидело странное человекообразное существо и водило рукой по водной глади. Клянусь, это был не сон и никак не помутнение моего рассудка, создавшего столь страшный образ своего кошмара. Нет, это было реальное существо, материальное, собственно, как и любой из нас.
Словно почувствовав мой пристальный взгляд, жар дыхания и стук беспокойного сердца, оно приподнялось и встав в полный рост, сильно сутулясь, повернуло голову в сторону моего окна. Жил бы я на втором этаже, я бы, пожалуй, чувствовал себя в большей безопасности, чем человек поселенный на первом этаже с открытой форточкой и клумбой прямо под окном, на которую если бы залез ребенок, мог бы запросто дотянуться до распахнутого окошка. По телу побежали мурашки и я уже не замечая приближавшегося монстра, попятился прочь к двери и, повиснув на ручке, понял, что не смогу выбраться, ведь комната заперта.
— Нет, нет… — я вжался в стену, чувствуя боль в легком, будто бы кто-то пожирает его изнутри, хотя скорее всего это давало знать о себе сломанное полгода назад ребро (к этой версии я склонялся более, ведь легкие не могут болеть). — Черт, о чем я думаю!
Тем временем существо уже приблизилось к окну и встав на клумбе, просто стояло и смотрело на меня.
Страница 3 из 10
