Я люблю наблюдать за природой. Она вдохновляет, завораживает и даже удивляет всей своей непредсказуемостью, грациозностью, непонятной, завлекающей глаз красотой, такой простой, но разнообразной. Мой отец был выдающимся биологом и не пожелай я, наверное, стать писателем, то обязательно продолжил бы его дело. Именно он привил мне всю эту тягу к прекрасному, гуманизм и великодушие.
Добавить в моё избранное
34 мин, 57 сек 384
Вновь раздался скрип и я понял, что приоткрылась та самая дверь, которая вела в подвал. Светлая дымка вылетела оттуда и, плавно проплывая по комнате, остановилась в метре от дивана. Из темноты послышался шепот, но тут же раздался хлопок, заставивший его прекратиться.
В холле возникла Алана. Ее бледное лицо я сумел разглядеть в полумраке довольно хорошо. Глаза смотрели не мигая прямо на меня, прожигали насквозь и от этого взгляда мне хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Она сделала пару осторожных шагов вперед и как-то неуверенно села на рядом стоящий стул.
— Ты боишься? — спросила Алана, как бы насмехаясь надо мной. — Я тоже его видела, он приходит ночью.
Она поежилась и обняла себя руками.
— Что за чертовщина тут творится? — не мешкая, спросил я, озадаченный приходом девушки.
— Ох, знала бы я, не боялась бы так просыпаться ночью. Я даже сейчас боюсь. Виолетт, моя м… сестра, она говорит, что просто сквозняк гуляет, а ты что думаешь?
— Ничего я не думаю.
Алана пересела на край дивана и, протянув свою руку, сжала мою ладонь.
— Пойдем, я тебе покажу тот злосчастный пруд. Только с виду он так прост, — она поднялась и, поправив заколотые в пучок волосы, стала буравить меня взглядом.
Я не смог противиться ей, Алана будто гипнотизировала меня и через некоторое время мы вдвоем уже стояли у небольшой ямы, заполненной водой. Девушка села на землю, опустила пальцы ног в воду и мне показалось, что ее нечто забавляет, нечто неведомое и невидимое простым людям. Она попросила меня так же сесть рядом с ней, но я по-прежнему колебался, стоит ли ей верить. Все же выполнив просьбу, я попытался заглянуть в глаза Аланы, но то ли от света луны, то ли еще от чего, они странно и пугающе блестели, запуская в мое сердце массу сомнений. Ветер колыхал деревья, пробирал меня до костей и я уже пожалел о том, что не взял с собой пальто. А Алана сидела и совершенно не страшилась холода, она была бледнее за смерть и казалось, что жизнь давно покинула ее. Сначала она молчала, иногда поворачиваясь в мою сторону, рассматривая меня, после отворачиваясь вновь, водя ногами по воде.
— Однажды давно, более, чем за год, я чуть не захлебнулась в нем. Даже подумать не могла, что в пруду около нашего дома можно утонуть, — она с горечью вздохнула. — Виолетт спасла мне жизнь, она очень обо мне заботится.
— Но Филипп говорил, что именно он купил этот дом, — я насторожился, вспоминая слова Фаера.
Ветер вновь, треща, ударил меня по лицу, заставив щеки покраснеть и я не расслышал ответ, которого скорее всего и не последовало.
— Чтобы один остался жив, другой должен умереть. А ты какого мнения? — она полностью проигнорировала мои слова, переведя диалог на довольно странную тему.
Я не стал отвечать, почувствовав как моим телом завладевает страх. Почему она спрашивает у меня это, с какой целью позвала сюда? Алана что-то тихо произнесла, одними губами, не желая, чтобы я слышал, а после заплакала. Я был растерян, клянусь, мне ранее не приходилось никого утешать, а сейчас мне даже в голову не могла прийти причина ее слез. Несмотря на довольно странное состояние, я находил в ней долю лукавства, искусного притворства отраженного в ее глазах. Приобняв девушку, я снова ощутил холод, поселившийся внутри меня, сковывающий тело. Продолжая рыдать, Алана прильнула к моему плечу.
Я был влюблен в нее, но никак не более, не как она в меня. К сожалению, в этой девушке я не мог найти всей красоты души; она была слишком скрытна, неискренна. Я думал, что не сомкнул глаз всю ночь, но посмотрев на циферблат карманных часов, понял, что это не так. Время бежало без оглядки и я не мог остановить, поймать его, чувствуя, как тысячи нитей проходят через меня, унося в прошлое память. Теперь я не злился на Филиппа, отнюдь, мое раздражение сменило стойкое беспокойство за Фаера, которого я обязался спасти из цепких рук Виолетт.
Мое внимание привлекла дверь ведущая в подвал. Она была закрыта, хотя я точно помнил, что когда мы с Аланой возвращались в дом, та оставалась распахнутой.
— Все слишком странно. Зачем вся эта мистификация?! — возмущение сменялось недоумением и я был сильно сконфужен всей нелепостью ситуации поглотившей меня.
В доме не было ни одной зажженной лампы и я рискнул спускаться в адскую яму без света. Ступеньки ускользали из-под босых ног и я не ощущая опоры под ними, летел в бездну. Тени вновь протянули ко мне свои руки, удерживая, словно не позволяя спускаться, а я считал себя безумцем жаждущим найти ответы на еще незаданные вопросы, но все же продолжал идти и если бы кто-то смел утверждать, что я трус, то это была бы самая большая клевета высказанная в мой адрес, хотя я волен утверждать, что и мнение о моем бесстрашии так же являлось бы ложным. Ох, я безумен!
Снова раздался шепот, только не тот, что слышался ночью, не такой грубый, но хриплый и надрывистый, как кашель.
В холле возникла Алана. Ее бледное лицо я сумел разглядеть в полумраке довольно хорошо. Глаза смотрели не мигая прямо на меня, прожигали насквозь и от этого взгляда мне хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Она сделала пару осторожных шагов вперед и как-то неуверенно села на рядом стоящий стул.
— Ты боишься? — спросила Алана, как бы насмехаясь надо мной. — Я тоже его видела, он приходит ночью.
Она поежилась и обняла себя руками.
— Что за чертовщина тут творится? — не мешкая, спросил я, озадаченный приходом девушки.
— Ох, знала бы я, не боялась бы так просыпаться ночью. Я даже сейчас боюсь. Виолетт, моя м… сестра, она говорит, что просто сквозняк гуляет, а ты что думаешь?
— Ничего я не думаю.
Алана пересела на край дивана и, протянув свою руку, сжала мою ладонь.
— Пойдем, я тебе покажу тот злосчастный пруд. Только с виду он так прост, — она поднялась и, поправив заколотые в пучок волосы, стала буравить меня взглядом.
Я не смог противиться ей, Алана будто гипнотизировала меня и через некоторое время мы вдвоем уже стояли у небольшой ямы, заполненной водой. Девушка села на землю, опустила пальцы ног в воду и мне показалось, что ее нечто забавляет, нечто неведомое и невидимое простым людям. Она попросила меня так же сесть рядом с ней, но я по-прежнему колебался, стоит ли ей верить. Все же выполнив просьбу, я попытался заглянуть в глаза Аланы, но то ли от света луны, то ли еще от чего, они странно и пугающе блестели, запуская в мое сердце массу сомнений. Ветер колыхал деревья, пробирал меня до костей и я уже пожалел о том, что не взял с собой пальто. А Алана сидела и совершенно не страшилась холода, она была бледнее за смерть и казалось, что жизнь давно покинула ее. Сначала она молчала, иногда поворачиваясь в мою сторону, рассматривая меня, после отворачиваясь вновь, водя ногами по воде.
— Однажды давно, более, чем за год, я чуть не захлебнулась в нем. Даже подумать не могла, что в пруду около нашего дома можно утонуть, — она с горечью вздохнула. — Виолетт спасла мне жизнь, она очень обо мне заботится.
— Но Филипп говорил, что именно он купил этот дом, — я насторожился, вспоминая слова Фаера.
Ветер вновь, треща, ударил меня по лицу, заставив щеки покраснеть и я не расслышал ответ, которого скорее всего и не последовало.
— Чтобы один остался жив, другой должен умереть. А ты какого мнения? — она полностью проигнорировала мои слова, переведя диалог на довольно странную тему.
Я не стал отвечать, почувствовав как моим телом завладевает страх. Почему она спрашивает у меня это, с какой целью позвала сюда? Алана что-то тихо произнесла, одними губами, не желая, чтобы я слышал, а после заплакала. Я был растерян, клянусь, мне ранее не приходилось никого утешать, а сейчас мне даже в голову не могла прийти причина ее слез. Несмотря на довольно странное состояние, я находил в ней долю лукавства, искусного притворства отраженного в ее глазах. Приобняв девушку, я снова ощутил холод, поселившийся внутри меня, сковывающий тело. Продолжая рыдать, Алана прильнула к моему плечу.
Я был влюблен в нее, но никак не более, не как она в меня. К сожалению, в этой девушке я не мог найти всей красоты души; она была слишком скрытна, неискренна. Я думал, что не сомкнул глаз всю ночь, но посмотрев на циферблат карманных часов, понял, что это не так. Время бежало без оглядки и я не мог остановить, поймать его, чувствуя, как тысячи нитей проходят через меня, унося в прошлое память. Теперь я не злился на Филиппа, отнюдь, мое раздражение сменило стойкое беспокойство за Фаера, которого я обязался спасти из цепких рук Виолетт.
Мое внимание привлекла дверь ведущая в подвал. Она была закрыта, хотя я точно помнил, что когда мы с Аланой возвращались в дом, та оставалась распахнутой.
— Все слишком странно. Зачем вся эта мистификация?! — возмущение сменялось недоумением и я был сильно сконфужен всей нелепостью ситуации поглотившей меня.
В доме не было ни одной зажженной лампы и я рискнул спускаться в адскую яму без света. Ступеньки ускользали из-под босых ног и я не ощущая опоры под ними, летел в бездну. Тени вновь протянули ко мне свои руки, удерживая, словно не позволяя спускаться, а я считал себя безумцем жаждущим найти ответы на еще незаданные вопросы, но все же продолжал идти и если бы кто-то смел утверждать, что я трус, то это была бы самая большая клевета высказанная в мой адрес, хотя я волен утверждать, что и мнение о моем бесстрашии так же являлось бы ложным. Ох, я безумен!
Снова раздался шепот, только не тот, что слышался ночью, не такой грубый, но хриплый и надрывистый, как кашель.
Страница 5 из 10
