Я люблю наблюдать за природой. Она вдохновляет, завораживает и даже удивляет всей своей непредсказуемостью, грациозностью, непонятной, завлекающей глаз красотой, такой простой, но разнообразной. Мой отец был выдающимся биологом и не пожелай я, наверное, стать писателем, то обязательно продолжил бы его дело. Именно он привил мне всю эту тягу к прекрасному, гуманизм и великодушие.
Добавить в моё избранное
34 мин, 57 сек 387
Девушка вывела меня на задний двор и хитро улыбнувшись, разжав мою ладонь, спросила:
— Разве ты меня не любишь? — ее голос преобразился в скрипучее карканье, но я все же решился ответить.
— Нет, не люблю, — мои слова были тяжелы, а тон груб и даже Алана уловила эти ноты, выхватив из своего кармана нож и приставив его к моему горлу.
Она была жутко рассержена и я испытал нешуточный испуг, осознавая, что жизнь моя находится на волоске и вот-вот оборвется, разбившись о землю и будучи растоптанной каблуком Аланы, словно какое-то жалкое насекомое.
— Ты не можешь так поступить. Я заставлю тебя… или ты умрешь в агонии, став одним из тех, чья душа сейчас гниет в чертовых картинах!
Ярость захлестнула ее, девушка, толкнув меня, занесла клинок над головой и рассекая воздух направила его в мою грудь. Веки невольно закрылись и я ничего не видел, лишь полагался на слух. Раздался свист и ветер вновь ударил меня в лицо, обдав каким-то мокрым холодом, после чего я ощутил горячие капли на своем лице…
В помещение было темно и я тонул в этом мраке, словно в океане людских пороков, грязных и мерзких, чернеющих от копоти, сдавливающих все внутри, и было тяжело дышать, а на языке чувствовался металлический вкус крови. Кто-то шипящий процокал копытами у меня за спиной и я инстинктивно хотел обернуться, но только сейчас понял, что руки мои крепко связаны. Я почти не чувствовал этого, хотя веревки плотно прилегали и впивались в кожу, словом, я не чувствовал не только руки. Я не знал где нахожусь, как попал сюда и мне было понятно, что из поместья навряд ли выберусь живым, но я не мог смириться. Разве может человек смириться с неминуемостью его скоропостижной смерти, которая недавно была так далеко, а теперь дышит тебе в тыл?!«Змей» вновь проскочил во мраке и явившись в просвет тьмы, где стояла зажженная свеча, наклонился и, сверкая, как-то пламя, золотистым глазами, зашипел, будто посмеиваясь надо мной.
— Ох, как же люди-с вы боитесь умирать, хотя тебя я могу понять. Твоя жизнь должна была оборваться не здесь, но при вот таком стечении — с обстоятельств, даже смерть вынуждена бежать галопом сквозь время, чтобы забрать твою душу именно сейчас. Но знаешь, ты еще не убит и я предлагаю тебе одну сделеку-с.
Змей снова зашипел и, обползая вокруг, остановившись за спиной, протянул шею над моим левым плечом, ожидая ответа, сверлил меня взглядом.
— Я не уверен.
Демон изумленно заморгал и немного замешкался.
— Ты сможешь покинуть это место и даже забрать души пленников. Но взамен… — он многозначительно протянул эту фразу.
Легкие быстро заполнялись водой и при каждой попытке сделать вдох разрывались, сжимаясь все больше, отдавая немыслимой болью в голову и кисти рук. Пузырьки воздуха летели вверх и пробегали по телу, создавая неприятный холодок, поселявший внутри страх. Мной овладевала паника, а от мыслей о долгой и мучительной смерти — я потерял счет времени, застыв в одной единственной секунде на целую вечность. Время и вправду замедлило свой шаг, как делало ранее во многих тревожных ситуациях, пропуская мысли вперед себя, и я всегда мог найти выход. Но не из этой ситуации.
Однажды мне пришлось слышать, что перед смертью человек забирает с собой лучшие воспоминания. Но сейчас я никак не мог поймать их. Возможно демон не обманул меня и сдержал свое обещание, и я не умру, мистическим образом оказавшись в теплой постели уютного гостиничного номера, на краю тихого города, в которой я проживал до всего случившегося.
Боялся ли я тогда? Скорее всего нет, ведь в мою кровь выбрасывалось слишком большое количество адреналина, чтобы сдерживать собственный испуг и временно подавлять панику. Боль стала острее, а толщи воды сдавливали меня, намереваясь раздавить, когда кто-то, схватив меня за руку, постарался вытащить на поверхность.
Вскоре я смог сделать вдох, но все еще захлебываясь застрявшей в легких жидкостью, стал жадно хватать ртом воздух, невольно упав на землю. Женщина, спасшая меня, оказалась никто иная, как Виолетт, но я не смог разглядеть ее, пребывая в странном состоянии, возникнувшем в моем сознание, будто защитная стена. Перевернувшись на бок и долго откашливаясь, я обнаружил, что Аланы нигде нет и, вспомнив о направленном в мою грудь клинке, ощупал себя, но не смог найти ни одной царапины.
Придя в себя, наконец сумев высвободиться из объятий паники, я подолгу смотрел в лицо Виолетт, какой-то простой и вовсе не знакомой мне, не похожей на ведьму. Рядом с ней блестело окровавленное лезвие ножа, который, я уверен, принадлежал Алане. На темно-сером платье Виолетт, прямо по центру, росло бурое пятно и она, прищурившись и приподняв брови, словно вот-вот заплачет, скрестила руки на груди и еле слышно зашептала.
— Доволен? Ты выиграл и теперь можешь уходить… Ну, что смотришь?! Убирайся! — она зарыдала и, растирая кровавое пятно, упала на землю.
— Разве ты меня не любишь? — ее голос преобразился в скрипучее карканье, но я все же решился ответить.
— Нет, не люблю, — мои слова были тяжелы, а тон груб и даже Алана уловила эти ноты, выхватив из своего кармана нож и приставив его к моему горлу.
Она была жутко рассержена и я испытал нешуточный испуг, осознавая, что жизнь моя находится на волоске и вот-вот оборвется, разбившись о землю и будучи растоптанной каблуком Аланы, словно какое-то жалкое насекомое.
— Ты не можешь так поступить. Я заставлю тебя… или ты умрешь в агонии, став одним из тех, чья душа сейчас гниет в чертовых картинах!
Ярость захлестнула ее, девушка, толкнув меня, занесла клинок над головой и рассекая воздух направила его в мою грудь. Веки невольно закрылись и я ничего не видел, лишь полагался на слух. Раздался свист и ветер вновь ударил меня в лицо, обдав каким-то мокрым холодом, после чего я ощутил горячие капли на своем лице…
В помещение было темно и я тонул в этом мраке, словно в океане людских пороков, грязных и мерзких, чернеющих от копоти, сдавливающих все внутри, и было тяжело дышать, а на языке чувствовался металлический вкус крови. Кто-то шипящий процокал копытами у меня за спиной и я инстинктивно хотел обернуться, но только сейчас понял, что руки мои крепко связаны. Я почти не чувствовал этого, хотя веревки плотно прилегали и впивались в кожу, словом, я не чувствовал не только руки. Я не знал где нахожусь, как попал сюда и мне было понятно, что из поместья навряд ли выберусь живым, но я не мог смириться. Разве может человек смириться с неминуемостью его скоропостижной смерти, которая недавно была так далеко, а теперь дышит тебе в тыл?!«Змей» вновь проскочил во мраке и явившись в просвет тьмы, где стояла зажженная свеча, наклонился и, сверкая, как-то пламя, золотистым глазами, зашипел, будто посмеиваясь надо мной.
— Ох, как же люди-с вы боитесь умирать, хотя тебя я могу понять. Твоя жизнь должна была оборваться не здесь, но при вот таком стечении — с обстоятельств, даже смерть вынуждена бежать галопом сквозь время, чтобы забрать твою душу именно сейчас. Но знаешь, ты еще не убит и я предлагаю тебе одну сделеку-с.
Змей снова зашипел и, обползая вокруг, остановившись за спиной, протянул шею над моим левым плечом, ожидая ответа, сверлил меня взглядом.
— Я не уверен.
Демон изумленно заморгал и немного замешкался.
— Ты сможешь покинуть это место и даже забрать души пленников. Но взамен… — он многозначительно протянул эту фразу.
Легкие быстро заполнялись водой и при каждой попытке сделать вдох разрывались, сжимаясь все больше, отдавая немыслимой болью в голову и кисти рук. Пузырьки воздуха летели вверх и пробегали по телу, создавая неприятный холодок, поселявший внутри страх. Мной овладевала паника, а от мыслей о долгой и мучительной смерти — я потерял счет времени, застыв в одной единственной секунде на целую вечность. Время и вправду замедлило свой шаг, как делало ранее во многих тревожных ситуациях, пропуская мысли вперед себя, и я всегда мог найти выход. Но не из этой ситуации.
Однажды мне пришлось слышать, что перед смертью человек забирает с собой лучшие воспоминания. Но сейчас я никак не мог поймать их. Возможно демон не обманул меня и сдержал свое обещание, и я не умру, мистическим образом оказавшись в теплой постели уютного гостиничного номера, на краю тихого города, в которой я проживал до всего случившегося.
Боялся ли я тогда? Скорее всего нет, ведь в мою кровь выбрасывалось слишком большое количество адреналина, чтобы сдерживать собственный испуг и временно подавлять панику. Боль стала острее, а толщи воды сдавливали меня, намереваясь раздавить, когда кто-то, схватив меня за руку, постарался вытащить на поверхность.
Вскоре я смог сделать вдох, но все еще захлебываясь застрявшей в легких жидкостью, стал жадно хватать ртом воздух, невольно упав на землю. Женщина, спасшая меня, оказалась никто иная, как Виолетт, но я не смог разглядеть ее, пребывая в странном состоянии, возникнувшем в моем сознание, будто защитная стена. Перевернувшись на бок и долго откашливаясь, я обнаружил, что Аланы нигде нет и, вспомнив о направленном в мою грудь клинке, ощупал себя, но не смог найти ни одной царапины.
Придя в себя, наконец сумев высвободиться из объятий паники, я подолгу смотрел в лицо Виолетт, какой-то простой и вовсе не знакомой мне, не похожей на ведьму. Рядом с ней блестело окровавленное лезвие ножа, который, я уверен, принадлежал Алане. На темно-сером платье Виолетт, прямо по центру, росло бурое пятно и она, прищурившись и приподняв брови, словно вот-вот заплачет, скрестила руки на груди и еле слышно зашептала.
— Доволен? Ты выиграл и теперь можешь уходить… Ну, что смотришь?! Убирайся! — она зарыдала и, растирая кровавое пятно, упала на землю.
Страница 8 из 10
