Замок на скалистом отроге близ Чимитирула не все время стоял пустым: раз, а то и два раза в сотню лет появлялся в нем новый хозяин. Все одинаково случалось — поначалу вспыхивал в ночном оконце свет, к утру гас, и так — из ночи в ночь…
Добавить в моё избранное
9 мин, 22 сек 179
Взбудоражилось село: как ни крути, а с появлением чужаков беды так и прут! Шептались селяне, косились на замок. Староста маялся: не упырь владетель замка, хоть и ведет себя чудно. Не похож… или ловко глаза всем отводит?
Отец Михай ходил бледен и молился.
Смутно было в народе. Шербана хотели прибить, но тот, как назло, не появлялся — засел в замке, словно выжидал.
Староста покрутился — делать нечего. Снарядили второе посольство — побольше, со старейшинами и теми из жителей, кто хотели свидетельствовать. За сборами упустили время, явились к замку под вечер. В предзакатных сумерках вытребовали хозяина. Шербан отпер — вышел из замка фон Баух.
Подтолкнули в спину отца Михая. Тот прокашлялся, выступил вперед:
— Поцелуйте распятие, умойтесь святой водой!
Рассмеялся хозяин замка:
— Что за суеверный вы народ! Вот, целую я крест, лью на себя воду. Дайте мне Писание — прочту вам из него. За кого вы меня принимаете?
Примолкли люди, утихомирились.
— Идите по домам! — наказал хозяин и скрылся в замке.
Побрело посольство восвояси.
По пути затеял один из стариков речь:
— Слышал я, будто старым не-умершим все нипочем — и солнечный свет, и святые дары. Если что их и может упокоить — так это кол в сердце.
— Эх, — журил его староста, — кол любого утихомирит. И не-умершего, и живого.
Отец Михай ежился, слушая жестокие слова, шептал молитвы.
Луку и Кристиан исчезли недели через две, а как не вернулась домой Марыська — взбунтовалось село. Все, кто ходить умел, направились к замку.
Должно быть, видел их Шербан издали — пылила толпа, шумела. Солнце высоко стояло.
Когда подошли ближе — ворота были распахнуты. Ждал хозяин во дворе, под лучами солнца, ярился. Верно рассчитал: стали бы створки ломать, распалились — никто бы его уж не слушал, а так — присмирели, хоть и не успокоились.
— Капустные у вас головы! — фон Баух кричал. — Стало быть, решили, что я — носферату? Дурни, сживете меня со свету, а люди-то пропадать продолжат! Вам наука, да только мне — утешение ли? Моим словам не верите — поверьте собственным байкам! Вот…
Выхватил хозяин кинжал из ременных ножен — ахнули впереди стоявшие — да себя по предплечью полоснул. Хлынула из раны кровь.
— Видите? Течет из меня — теплая, живая! Толчками: стало быть, сердце бьется! Эх, дурачье, что за вампир из меня? Следите лучше за своими детьми! Или никогда они до меня не пропадали?
— Было дело, — признались в толпе.
— Взрослые из села прежде не скрывались ли? Не бежали в поисках лучшей доли?
— И такое случалось…
— Так чего ж вы явились ко мне с кольями? Прочь! Ступайте прочь…
И пошли жители села, понурившись, в Чимитирул.
Пала ночь, но не спалось отцу Михаю. Кручинился он, места себе не находил. Выбрался со двора, потащился невесть куда по селу. Заслышал шорох, остановился. Показалось ли ему, что где-то рядом — человек? Замер отец Михай, стоял недвижно — пока не набросились на него из тьмы сзади и не скрутили.
— Вот вы и опять у меня в замке, — произнес знакомый голос. — Удивлены? Я-то — нет.
Связанный священник, стоявший у крюка в стене, тщетно пытался освободиться. Не мог — и рычал сквозь тряпку, запихнутую ему между зубами.
— Но сегодня вы останетесь без ужина, — вздохнул фон Баух. — Вы проиграли. Вы ошибались с самого начала, и нынче был мой триумф. Жители Чимитирула получили окончательное доказательство, что я не кровосос. Это и в самом деле так: я не упырь, я — людоед.
Отец Михай ходил бледен и молился.
Смутно было в народе. Шербана хотели прибить, но тот, как назло, не появлялся — засел в замке, словно выжидал.
Староста покрутился — делать нечего. Снарядили второе посольство — побольше, со старейшинами и теми из жителей, кто хотели свидетельствовать. За сборами упустили время, явились к замку под вечер. В предзакатных сумерках вытребовали хозяина. Шербан отпер — вышел из замка фон Баух.
Подтолкнули в спину отца Михая. Тот прокашлялся, выступил вперед:
— Поцелуйте распятие, умойтесь святой водой!
Рассмеялся хозяин замка:
— Что за суеверный вы народ! Вот, целую я крест, лью на себя воду. Дайте мне Писание — прочту вам из него. За кого вы меня принимаете?
Примолкли люди, утихомирились.
— Идите по домам! — наказал хозяин и скрылся в замке.
Побрело посольство восвояси.
По пути затеял один из стариков речь:
— Слышал я, будто старым не-умершим все нипочем — и солнечный свет, и святые дары. Если что их и может упокоить — так это кол в сердце.
— Эх, — журил его староста, — кол любого утихомирит. И не-умершего, и живого.
Отец Михай ежился, слушая жестокие слова, шептал молитвы.
Луку и Кристиан исчезли недели через две, а как не вернулась домой Марыська — взбунтовалось село. Все, кто ходить умел, направились к замку.
Должно быть, видел их Шербан издали — пылила толпа, шумела. Солнце высоко стояло.
Когда подошли ближе — ворота были распахнуты. Ждал хозяин во дворе, под лучами солнца, ярился. Верно рассчитал: стали бы створки ломать, распалились — никто бы его уж не слушал, а так — присмирели, хоть и не успокоились.
— Капустные у вас головы! — фон Баух кричал. — Стало быть, решили, что я — носферату? Дурни, сживете меня со свету, а люди-то пропадать продолжат! Вам наука, да только мне — утешение ли? Моим словам не верите — поверьте собственным байкам! Вот…
Выхватил хозяин кинжал из ременных ножен — ахнули впереди стоявшие — да себя по предплечью полоснул. Хлынула из раны кровь.
— Видите? Течет из меня — теплая, живая! Толчками: стало быть, сердце бьется! Эх, дурачье, что за вампир из меня? Следите лучше за своими детьми! Или никогда они до меня не пропадали?
— Было дело, — признались в толпе.
— Взрослые из села прежде не скрывались ли? Не бежали в поисках лучшей доли?
— И такое случалось…
— Так чего ж вы явились ко мне с кольями? Прочь! Ступайте прочь…
И пошли жители села, понурившись, в Чимитирул.
Пала ночь, но не спалось отцу Михаю. Кручинился он, места себе не находил. Выбрался со двора, потащился невесть куда по селу. Заслышал шорох, остановился. Показалось ли ему, что где-то рядом — человек? Замер отец Михай, стоял недвижно — пока не набросились на него из тьмы сзади и не скрутили.
— Вот вы и опять у меня в замке, — произнес знакомый голос. — Удивлены? Я-то — нет.
Связанный священник, стоявший у крюка в стене, тщетно пытался освободиться. Не мог — и рычал сквозь тряпку, запихнутую ему между зубами.
— Но сегодня вы останетесь без ужина, — вздохнул фон Баух. — Вы проиграли. Вы ошибались с самого начала, и нынче был мой триумф. Жители Чимитирула получили окончательное доказательство, что я не кровосос. Это и в самом деле так: я не упырь, я — людоед.
Страница 3 из 3
