Замок на скалистом отроге близ Чимитирула не все время стоял пустым: раз, а то и два раза в сотню лет появлялся в нем новый хозяин. Все одинаково случалось — поначалу вспыхивал в ночном оконце свет, к утру гас, и так — из ночи в ночь…
Добавить в моё избранное
9 мин, 22 сек 178
Будить не велено, — Шербан отрезал.
— Разбуди! — рявкнул кузнец.
Шербан лишь головой помотал.
Кузнец набычился, но староста его отстранил и вопросил у пары глаз в окошке:
— Откуда вы прибыли? По какому праву в замке живете?
— Господарь пожаловал, — донеслось с той стороны. — Есть у хозяина грамота.
— Вот оно как, — протянул староста. — Господарева грамота — не шутка. Здесь нам шуметь не стоит.
— Не врет ли? — усомнился кузнец.
— Проверим при случае…
Случай вскоре представился.
На другой день прибыл в село Шербан, направился не на рынок — к старосте. Долго мусолил слова непривычно длинной для него речи:
— Мой хозяин зовет вас в гости. И товарищей ваших почтенных. Для вас завтра в замке ужин. Извольте быть на закате.
Шербан аж вспотел, пока все выговорил.
У старосты тоже испарина проступила — холодная. Но деваться некуда — нужно идти.
На рынке в тот день Шербан два мешка наполнил.
Сутки спустя, под вечер, снова троица была у ворот замка. Закат красил стены алым.
Шербан сдвинул засов, открыл воротину.
Староста, пастырь и кузнец ступили во двор.
Мрачен был замок, холоден и неуютен. Держа в кулачище фонарь, Шербан прошаркал по коридорам. Внутри помещения выглядели почти нежилыми.
В большой комнате был накрыт стол. Мясо и зелень грудились на тарелках.
На древней мебели лежала пыль. Свечи горели, из тьмы по углам тянулась на свет паутина. Ставни на окнах были задвинуты.
— Рад видеть вас в моем доме! — раздался голос.
Гости, застигнутые врасплох, смутились.
Вышел к ним хозяин. Был он крупен, в теле, силен. Бледен ли — непонятно: свечные блики любой цвет перевирают. Представился:
— Барон фон Баух.
Говорил учтиво, пригласил к столу.
Староста сел по правую руку, отец Михай — по левую. Кузнецу достался стул рядом со старостой.
— Шербан неуклюж, — извинялся хозяин. — Блюда подаст, вина принесет — но ухаживать за собой вам придется самим. Не обессудьте!
Староста улыбался почтительно: пустяки!
Кузнец лишь хмыкал.
— Мясо недурно, — нахваливал хозяин. — Есть пропеченное, а кто желает — тому с кровью. Вино же — просто замечательное. Уж если имеешь такие подвалы, как здесь, то грех не держать в них доброго вина!
Староста жевал, кузнец наливал себе до краев.
Отец Михай сидел, потупившись — кусок не шел ему в горло.
— Чувствую свою вину, что сразу не отдал вам дань почтения, — проговаривал фон Баух с нажимом в голосе. — Однако я долго прожил там, где уклад иной, нежели здесь: во многих странах принято развлекаться, давая приемы, ночью, а отдыхать после них — днем. Привычка к такому распорядку помешала мне.
Староста прижимал ладони к груди и кивал, соглашаясь.
— Но теперь мне захотелось сменить обстановку, — продолжал хозяин. — Я приобрел во владение этот замок и получил на него грамоту. Вот она, на стене, с господаревой печатью.
Трапезничали долго, со вкусом.
Встали из-за стола. Перед прощанием кузнец не удержался, приблизил нос к висевшим на стене начищенным палашам, а отец Михай, словно решившись, спросил:
— Не мешает ли вам отсутствие зеркал? Без них даже не поправишь на себе одежи!
— Я ж не девица, — фыркнул хозяин.
— И то верно, — поддакнул староста.
Покинув замок во тьме, троица пустилась в обратный путь.
— Странно, что не было в замке зеркал, — повторил священник. — Не потому ли, что считается, будто упыри не отражаются в них?
— Он отражается, — ввернул заплетающимся языком кузнец. — Я в полированном клинке видел.
— Да и сказки это, — добавил староста. — Не верю я в отсутствие отражения: это сродни похищенной тени.
— И в летучую мышь упыри не обращаются? — кузнец изумился.
— В летучую, должно быть, умеют. Но ведь в замке мы их не видели!
— Так ведь и хозяин был все время у нас на глазах.
— А в жарком-то я чеснок унюхал, — тер староста усы. — Требовал бы упырь чеснока к столу?
За разговорами вернулись в Чимитирул.
— Поздний час, — зевнул староста. — Спать пора.
— А я б еще подышал для облегчения, — возразил кузнец. — Посидел бы у речки.
Посмотрел на него при свете луны отец Михай, вздохнул.
Разошлись каждый в свою сторону.
А наутро кузнец сгинул — лишь сапоги на берегу остались.
Пересуды по Чимитирулу ходили — с чего бы кузнецу топиться? Спьяну, видно, оступился. Утопленника не нашли — уволокло, как пить дать, течением.
Погоревали о нем — ученики в кузне остались, вот только двум подмастерьям одного мастера не заменить.
А неделей позже — новая напасть: пропали Георгиу да Мирча.
— Разбуди! — рявкнул кузнец.
Шербан лишь головой помотал.
Кузнец набычился, но староста его отстранил и вопросил у пары глаз в окошке:
— Откуда вы прибыли? По какому праву в замке живете?
— Господарь пожаловал, — донеслось с той стороны. — Есть у хозяина грамота.
— Вот оно как, — протянул староста. — Господарева грамота — не шутка. Здесь нам шуметь не стоит.
— Не врет ли? — усомнился кузнец.
— Проверим при случае…
Случай вскоре представился.
На другой день прибыл в село Шербан, направился не на рынок — к старосте. Долго мусолил слова непривычно длинной для него речи:
— Мой хозяин зовет вас в гости. И товарищей ваших почтенных. Для вас завтра в замке ужин. Извольте быть на закате.
Шербан аж вспотел, пока все выговорил.
У старосты тоже испарина проступила — холодная. Но деваться некуда — нужно идти.
На рынке в тот день Шербан два мешка наполнил.
Сутки спустя, под вечер, снова троица была у ворот замка. Закат красил стены алым.
Шербан сдвинул засов, открыл воротину.
Староста, пастырь и кузнец ступили во двор.
Мрачен был замок, холоден и неуютен. Держа в кулачище фонарь, Шербан прошаркал по коридорам. Внутри помещения выглядели почти нежилыми.
В большой комнате был накрыт стол. Мясо и зелень грудились на тарелках.
На древней мебели лежала пыль. Свечи горели, из тьмы по углам тянулась на свет паутина. Ставни на окнах были задвинуты.
— Рад видеть вас в моем доме! — раздался голос.
Гости, застигнутые врасплох, смутились.
Вышел к ним хозяин. Был он крупен, в теле, силен. Бледен ли — непонятно: свечные блики любой цвет перевирают. Представился:
— Барон фон Баух.
Говорил учтиво, пригласил к столу.
Староста сел по правую руку, отец Михай — по левую. Кузнецу достался стул рядом со старостой.
— Шербан неуклюж, — извинялся хозяин. — Блюда подаст, вина принесет — но ухаживать за собой вам придется самим. Не обессудьте!
Староста улыбался почтительно: пустяки!
Кузнец лишь хмыкал.
— Мясо недурно, — нахваливал хозяин. — Есть пропеченное, а кто желает — тому с кровью. Вино же — просто замечательное. Уж если имеешь такие подвалы, как здесь, то грех не держать в них доброго вина!
Староста жевал, кузнец наливал себе до краев.
Отец Михай сидел, потупившись — кусок не шел ему в горло.
— Чувствую свою вину, что сразу не отдал вам дань почтения, — проговаривал фон Баух с нажимом в голосе. — Однако я долго прожил там, где уклад иной, нежели здесь: во многих странах принято развлекаться, давая приемы, ночью, а отдыхать после них — днем. Привычка к такому распорядку помешала мне.
Староста прижимал ладони к груди и кивал, соглашаясь.
— Но теперь мне захотелось сменить обстановку, — продолжал хозяин. — Я приобрел во владение этот замок и получил на него грамоту. Вот она, на стене, с господаревой печатью.
Трапезничали долго, со вкусом.
Встали из-за стола. Перед прощанием кузнец не удержался, приблизил нос к висевшим на стене начищенным палашам, а отец Михай, словно решившись, спросил:
— Не мешает ли вам отсутствие зеркал? Без них даже не поправишь на себе одежи!
— Я ж не девица, — фыркнул хозяин.
— И то верно, — поддакнул староста.
Покинув замок во тьме, троица пустилась в обратный путь.
— Странно, что не было в замке зеркал, — повторил священник. — Не потому ли, что считается, будто упыри не отражаются в них?
— Он отражается, — ввернул заплетающимся языком кузнец. — Я в полированном клинке видел.
— Да и сказки это, — добавил староста. — Не верю я в отсутствие отражения: это сродни похищенной тени.
— И в летучую мышь упыри не обращаются? — кузнец изумился.
— В летучую, должно быть, умеют. Но ведь в замке мы их не видели!
— Так ведь и хозяин был все время у нас на глазах.
— А в жарком-то я чеснок унюхал, — тер староста усы. — Требовал бы упырь чеснока к столу?
За разговорами вернулись в Чимитирул.
— Поздний час, — зевнул староста. — Спать пора.
— А я б еще подышал для облегчения, — возразил кузнец. — Посидел бы у речки.
Посмотрел на него при свете луны отец Михай, вздохнул.
Разошлись каждый в свою сторону.
А наутро кузнец сгинул — лишь сапоги на берегу остались.
Пересуды по Чимитирулу ходили — с чего бы кузнецу топиться? Спьяну, видно, оступился. Утопленника не нашли — уволокло, как пить дать, течением.
Погоревали о нем — ученики в кузне остались, вот только двум подмастерьям одного мастера не заменить.
А неделей позже — новая напасть: пропали Георгиу да Мирча.
Страница 2 из 3
