Моджи

А вот сама Вика покусывала ручку, не сводя с чертежей взгляда.

— Какой красивый бассейн, — вдруг проговорила она голосом ворчливой старухи. — Как же тебе в голову пришла мысль придать ему такую удивительную форму… Нестандартную, я бы сказала.

Улыбаясь, я уставился на чертеж. На кой черт Моджи решил сделать бассейн в виде песочных часов, если смотреть сверху, я не понимал, но какое это могло иметь значение?

— Ты завидуешь, что ли, Молчанова?

— Мне просто интересно, Куликов, — сказала она как-то очень мрачно, — как именно ты смог украсть мой проект?

Моя улыбка испарилась так быстро, будто ее и не было там с самого начала.

— В смысле? — Я сглотнул.

— Это мой проект. С начала и до конца. Это какой-то прикол?

Она встала и сняла крышку со своего тубуса, после чего вынула листы ватмана. Проект сходился с моим точь-в-точь.

— Ты прикалываешься, — произнес я, не веря своим глазам.

— Будешь и дальше ломать комедию?

Я шмыгнул носом и посмотрел в ее глаза, прятавшиеся за толстыми линзами.

— Я ничего не крал, — проговорил я, прекрасно понимая, что сейчас внимание всего офиса, в том числе и Шарапова, устремлено на нас.

— То есть украла я?

— Вероятно.

Тут начальник не выдержал и вскочил с места.

— Так! Или один из вас вор, причем весьма наглый и глупый, либо у вас чертовски точно сошлись мысли! У гениев они сходятся.

— У дураков тоже, — добавил я.

— Андрей, будь добр! — Он махнул рукой, чем заставил меня заткнуться. — У вас есть доказательства того, что чертеж был сделан раньше? Фотографии или…

— У меня, Борис Степанович, — резко произнесла Вика. — Я все чертежи сделала еще и на компьютере. Позавчера.

— Ну да, время-то больше девать некуда, — не смог удержаться я.

— Завтра я принесу файлы. Там есть дата их создания. Или у тебя они тоже есть в компьютерном виде? — Кажется, в своих мыслях она уже победила.

Но у нее не было того, что было у меня. Не было сверхъестественного существа, способного даже миллион долларов за ночь нарыть.

Ночью я объяснил Моджи ситуацию, и он пообещал, что все будет сделано. Счастливый, я поплелся в постель.

Никакого диска я не обнаружил. Я даже потратил на его поиски все утро, пока не начал опаздывать. Моджи не оставил мне ничего, но зато слопал весь купленный чеснок. Все три килограмма!!!

В то утро, пока моя машина стояла в пробке, я впервые за эти дни вспомнил о миллионе долларов. Чего я вообще парюсь из-за этой работы?! Ну уволят меня — и что с того? У меня есть Моджи и есть миллион! Если попрошу, он притащит и миллиард!

Короче говоря, на работу я явился в полной боевой готовности. Я даже улыбнулся Вике, которая махала мне диском с записанным проектом.

Когда мы явились в кабинет начальника, я упал на стул и приготовился к увольнению. Вика, улыбаясь, подала диск Шарапову. Просмотрев файлы, он перевел глаза на Молчанову.

— Это самая ранняя запись, верно? — спросил он, хотя я не понимал, к чему это вообще.

— Ну да. В любом случае, более ранняя, чем у Куликова.

Я усмехнулся. А вот дальнейшее слегка меня удивило.

— Как раз нет. Проект Андрея, который он мне прислал утром, был создан и изменен в последний раз уже шесть дней назад.

У нас с Викой глаза расширились от удивления, а затем мы с ней переглянулись. Я успел, конечно, сделать важный вид, так как понял, кто отправил файл и каким образом.

«Магия, детка!» — хотелось мне крикнуть и станцевать победный танец, но ситуация не позволяла. Зато я сделал это после того, как покинул кабинет. Я издевался над Викой, пока она собирала свои вещи.

Странно, но мне было совершенно ее не жаль. Она сидела занозой в моей заднице все те четыре года, что мы работали в одной компании. Мы вместе пробивали себе путь наверх, оказавшись так близко к креслу начальника, насколько это вообще возможно. Теперь нас отделял от него лишь уход Степаныча.

— Тебе должно быть стыдно, Молчанова, — произнес Шарапов.

— Это невозможно, Борис Степанович! Я сама рисовала проект! Сама! — она закричала так, что я прикрылся тетрадкой на тот случай, если в меня полетит ручка, которую она грызла каждый день.

— Ты уволена, — вынес он приговор, и Молчанова покинула кабинет.

Я молча смотрел ей вслед до тех самых пор, пока шеф не обратил на меня свое внимание.

— Поздравляю, место твое, — он протянул мне свою пятерню, и я с улыбкой ее пожал. Именно тогда я уловил запах, что исходил от него.

— Вы тоже любите чеснок? — улыбнувшись, спросил я, и шеф улыбнулся мне в ответ, а затем произнес то, отчего я был повергнут в шок и в очередной раз застыл на месте.

— Моджи любить чеснок, — он сказал это с таким глупым выражением и широкой улыбкой, что мог бы испугать любого, кто увидел бы ее на его лице.