Я посмотрел в окно и подумал, что терпеть не могу осень. Хотя на сей раз она ни чем не отличалась от других осеней вместе взятых. Те же грязные лужи. Те же почерневшие листья. Та же туманная завеса из мелкого дождя…
553 мин, 10 сек 23297
И мне показалось, что на этом песочном берегу моря мы оставляем следы наших, еще пробуждающихся чувств.
Мы остановились у дома. И Белка как-то смущенно, по-детски поцеловала меня в щеку. Короткий, еле слышимый поцелуй.
Она уходила. И я молча смотрел ей вслед. Она замедляла шаг. Ей так не хотелось уходить. А я так хотел чтобы она осталась. Но не окликнул ее. Я противился своим чувствам. И боялся их. Так же, как и она. Зная, наверное, что чувства будут сильнее нас.
Белка легко вбежала в дом. А я медленно пошел прочь. Но не сделав и пару шагов, я услышал протяжный крик. И мигом очутился на крыльце. И распахнул дверь дома. Она стояла в темноте, прислонившись спиной к стене у двери. И дрожала. Я резко включил свет. В ее глазах застыл испуг. И ее лицо побледнело.
— Здесь кто-то был, Ник. Честное слово, здесь кто-то был.
Я зашел в ее комнату. И тут же заметил распахнутое окно.
— Оно было открыто?
— Оно всегда открыто, — вздохнула Белка. — Я только на ночь его запираю. А так… У нас ведь нечего воровать.
Я выглянул в окно. Но кроме слабого шелеста деревьев и кустарников ничего не услышал. И никого не заметил.
Я плотно его закрыл. И посмотрел на Белку.
— Я боюсь Ник, — зашептала она. — Я так боюсь.
Я постарался поддержать девушку.
— А кто утверждал, что ничего не боится на свете? Или это была какая-то другая девчонка?
— Я правду ничего не боюсь, — упрямо повторила она. — Но теперь… Теперь все по другому. Здесь кто-то был, Ник.
М-да, я оказался совершенно в дурацком положении. Оставаться здесь с ней, вдвоем, меня особенно не прельщало. К чему лишний раз было компрометировать Белку, и без того не пользующуюся хорошей репутацией. Но с другой стороны, оставлять ее одну было еще менее правильно. Вдруг с ней что-нибудь случиться? Я выбрал менее опасный вариант из приемлемых. Я выбрал второе. К тому же мне это было не в тягость.
— Может быть, ты останешься, Ник? — окончательно разрешила мои сомнения Белка своей на первый взгляд невинной просьбой.
Я сделал вид, что думаю, и наморщил лоб.
— Остаться? М-да, пожалуй, это просто необходимо. Ты живешь в довольно заброшенном местечке. Пожалуй, не следует оставлять тебя одну в пустом доме.
Правда, я не забывал, что меня ждут в гостинице Вано и Заманский. Но я тут же себя утешил, что мой приятель умеет задавать вопросы.
Наконец я огляделся. В доме было все очень просто. Круглый столик, кресло-качалка, мягкий диван, букет фиалок на низком буфетике, фотографии на стене. Правда, меня несколько удивило пребывание рояля в этом бедном домишке. Он никак не вязался с образом бывшего уголовника и его взбалмошной доченьки с сомнительной репутацией, пишущей с массой ошибок и не богатой на словарный запас.
— А это чудовище откуда? — я кивнул на рояль. — Никогда не поверю, что ты по вечерам играешь Бетховена.
— И правильно не поверишь,— улыбнулась Белка. — Это мамин.
Я невольно посмотрел на фотографии на стене. И мой взгляд остановился на цветном портрете рыжеволосой смуглой женщины с огромными черными глазами. Она улыбалась обаятельнейшей улыбкой. И в ее глазах прыгали чертики. Без сомнений, Белка была копией своей матери. Она настолько не походила на своего отца, что я невольно подумал, что Угрюмый среди этих двух огненнорыжих красавиц выглядел Квазимодо.
Белка заявила, что нам следует подкрепиться. И выскочила на кухню. А я тем временем продолжал рассматривать снимки. Выпускной вечер. Ага! Я и не подозревал, что Угрюмый учился с женой в одном классе. А вот и Модест Демьянович, умиленно скрестивший руки на груди. Судя по всему — их классный руководитель. А вот и их свадьба. Интересно! Вот Угрюмый чуть-чуть повернулся назад. Его взгляд жесток, он, наверное, хочет что-то нелицеприятное сказать человеку, стоящему за спиной. Лицо его не в кадре. Однако отчетливо видны руки. Сцеплены изо всей силы. Стоп. Я внимательно вглядываюсь в снимок. И что-то в этих сцепленных руках, в этом жесте мне кажется до боли знакомым. То ли слегка скривленный мизинец. То ли сам жест. И я невольно вспоминаю лекцию адвоката. Эти же сцепленный пальцы, этот же скривленный мизинец… Неужели?
На моем лбу даже выступила испарина. А почему бы и нет? Возможно, они все учились в одном классе. Черт, так и есть — я мгновенно нашел на фото выпускников и адвоката. Он мог быть и на свадьбе. В последнее время они сблизились, жена Угрюмого умерла и ревновать уже не было смысла. Вполне возможно, у них были общие воспоминания. Вполне возможно, их связывала прошлая любовь. И вполне возможно, что-то не поделили они в этом прошлом. Что-то, касающееся жены Угрюмого. И он решил его…
Черт! Я вытер платком лоб. И тяжело вздохнул. Тогда какого черта я взялся помогать Белке. Чтобы окончательно утопить ее отца? Нет, эта версия меня не устраивала. Хотя, возможно, она и могла быть правдой.
Мы остановились у дома. И Белка как-то смущенно, по-детски поцеловала меня в щеку. Короткий, еле слышимый поцелуй.
Она уходила. И я молча смотрел ей вслед. Она замедляла шаг. Ей так не хотелось уходить. А я так хотел чтобы она осталась. Но не окликнул ее. Я противился своим чувствам. И боялся их. Так же, как и она. Зная, наверное, что чувства будут сильнее нас.
Белка легко вбежала в дом. А я медленно пошел прочь. Но не сделав и пару шагов, я услышал протяжный крик. И мигом очутился на крыльце. И распахнул дверь дома. Она стояла в темноте, прислонившись спиной к стене у двери. И дрожала. Я резко включил свет. В ее глазах застыл испуг. И ее лицо побледнело.
— Здесь кто-то был, Ник. Честное слово, здесь кто-то был.
Я зашел в ее комнату. И тут же заметил распахнутое окно.
— Оно было открыто?
— Оно всегда открыто, — вздохнула Белка. — Я только на ночь его запираю. А так… У нас ведь нечего воровать.
Я выглянул в окно. Но кроме слабого шелеста деревьев и кустарников ничего не услышал. И никого не заметил.
Я плотно его закрыл. И посмотрел на Белку.
— Я боюсь Ник, — зашептала она. — Я так боюсь.
Я постарался поддержать девушку.
— А кто утверждал, что ничего не боится на свете? Или это была какая-то другая девчонка?
— Я правду ничего не боюсь, — упрямо повторила она. — Но теперь… Теперь все по другому. Здесь кто-то был, Ник.
М-да, я оказался совершенно в дурацком положении. Оставаться здесь с ней, вдвоем, меня особенно не прельщало. К чему лишний раз было компрометировать Белку, и без того не пользующуюся хорошей репутацией. Но с другой стороны, оставлять ее одну было еще менее правильно. Вдруг с ней что-нибудь случиться? Я выбрал менее опасный вариант из приемлемых. Я выбрал второе. К тому же мне это было не в тягость.
— Может быть, ты останешься, Ник? — окончательно разрешила мои сомнения Белка своей на первый взгляд невинной просьбой.
Я сделал вид, что думаю, и наморщил лоб.
— Остаться? М-да, пожалуй, это просто необходимо. Ты живешь в довольно заброшенном местечке. Пожалуй, не следует оставлять тебя одну в пустом доме.
Правда, я не забывал, что меня ждут в гостинице Вано и Заманский. Но я тут же себя утешил, что мой приятель умеет задавать вопросы.
Наконец я огляделся. В доме было все очень просто. Круглый столик, кресло-качалка, мягкий диван, букет фиалок на низком буфетике, фотографии на стене. Правда, меня несколько удивило пребывание рояля в этом бедном домишке. Он никак не вязался с образом бывшего уголовника и его взбалмошной доченьки с сомнительной репутацией, пишущей с массой ошибок и не богатой на словарный запас.
— А это чудовище откуда? — я кивнул на рояль. — Никогда не поверю, что ты по вечерам играешь Бетховена.
— И правильно не поверишь,— улыбнулась Белка. — Это мамин.
Я невольно посмотрел на фотографии на стене. И мой взгляд остановился на цветном портрете рыжеволосой смуглой женщины с огромными черными глазами. Она улыбалась обаятельнейшей улыбкой. И в ее глазах прыгали чертики. Без сомнений, Белка была копией своей матери. Она настолько не походила на своего отца, что я невольно подумал, что Угрюмый среди этих двух огненнорыжих красавиц выглядел Квазимодо.
Белка заявила, что нам следует подкрепиться. И выскочила на кухню. А я тем временем продолжал рассматривать снимки. Выпускной вечер. Ага! Я и не подозревал, что Угрюмый учился с женой в одном классе. А вот и Модест Демьянович, умиленно скрестивший руки на груди. Судя по всему — их классный руководитель. А вот и их свадьба. Интересно! Вот Угрюмый чуть-чуть повернулся назад. Его взгляд жесток, он, наверное, хочет что-то нелицеприятное сказать человеку, стоящему за спиной. Лицо его не в кадре. Однако отчетливо видны руки. Сцеплены изо всей силы. Стоп. Я внимательно вглядываюсь в снимок. И что-то в этих сцепленных руках, в этом жесте мне кажется до боли знакомым. То ли слегка скривленный мизинец. То ли сам жест. И я невольно вспоминаю лекцию адвоката. Эти же сцепленный пальцы, этот же скривленный мизинец… Неужели?
На моем лбу даже выступила испарина. А почему бы и нет? Возможно, они все учились в одном классе. Черт, так и есть — я мгновенно нашел на фото выпускников и адвоката. Он мог быть и на свадьбе. В последнее время они сблизились, жена Угрюмого умерла и ревновать уже не было смысла. Вполне возможно, у них были общие воспоминания. Вполне возможно, их связывала прошлая любовь. И вполне возможно, что-то не поделили они в этом прошлом. Что-то, касающееся жены Угрюмого. И он решил его…
Черт! Я вытер платком лоб. И тяжело вздохнул. Тогда какого черта я взялся помогать Белке. Чтобы окончательно утопить ее отца? Нет, эта версия меня не устраивала. Хотя, возможно, она и могла быть правдой.
Страница 43 из 149