16 июля 1923 года, после того, как последний мастер закончил свою работу, я въехал в здание, в котором когда-то находился Лисемский монастырь. Реставрация потребовала огромных усилий, ибо от огромного заброшенного дома не осталось почти ничего, кроме руин, но поскольку здесь обитали мои предки, я не постоял за расходами.
Добавить в моё избранное
36 мин, 12 сек 576
Именно эти легенды привлекли мое внимание к оставшемуся за океаном фамильному замку и заставили меня принять решение о покупке и реставрации запущенного и живописного здания Лисема, которое Робертс показал Альфреду и которое он предложил ему приобрести за более чем разумную цену, поскольку нынешним владельцем дома был его родной дядя.
Я купил Лисем в 1918 году, но почти сразу же после этого мои планы восстановления фамильного владения были расстроены возвращением моего сына, ставшего на войне инвалидом. В течение тех двух лет, пока Альфред был жив, я не думал ни о чем другом, кроме как об уходе за ним.
В 1921 году, потеряв самое близкое мне существо и вместе с ним цель в жизни, я обнаружил, что я уже немолодой, отошедший от дел промышленник, и принял решение посвятить оставшиеся в моем распоряжении годы моему новому владению. Во время моего визита в Анчестер, который я предпринял в декабре, моим гостеприимным хозяином стал капитан Робертс — полный дружелюбный молодой человек, высоко ценивший моего сына. Я заручился его помощью при сборе чертежей и получении различной информации, которая могла бы помочь в предстоящих восстановительных работах.
Сам Лисем я воспринял без каких-либо эмоций. Здание представляло собой груду средневековых руин, покрытых лишайниками и усеянных грачиными гнездами, оно нависало над краем обрыва и не имело каких-либо этажных перекрытий — ничего, кроме каменных стен отдельно стоящих башен.
По мере того, как я поэтапно восстанавливал здание в том виде, в каком оно существовало более трех столетий тому назад, когда мои предки покинули его, я нанимал рабочих для реставрации. В каждом случае я был вынужден искать их за пределами окружающей Лисем местности, ибо обитатели. Авчестера испытывали суеверный страх и ненависть к этим местам. Чувства эти были настолько сильны, что порой они передавались-и рабочим, что являлось причиной многочисленных случаен их дезертирства.
Мой сын рассказывал мне, что во время его визитов в деревню ее жители как бы избегали его из-за того, что он принадлежал к фамилии Берипор, и меня по той же причине подвергали остракизму до тех пор, пока я не убедил местных жителей, насколько мало мне самому известно об истории фамильного имения. Но даже и тогда они продолжали относиться ко мне с угрюмой неприязнью. Я думаю, люди не могли простить мне того, что я собираюсь восстановить столь ненавистный им символ, ибо они видели в Лисеме ни что иное, как обиталище демонов и оборотней,.
Соединив в. одно целое рассказы,, собранные для меня Нор-рисом, и дополнив их сообщениями нескольких исследователей, изучавших древние руины, я пришел к заключению, что Лисемский монастырь стоял на месте доисторического храма, который относился ко временам друидов или даже к более ранней эпохе, возможно, храм этот являлся современником Стонхенджа. Мало кто сомневался, что на атом месте совершались какие-то загадочные обряды. Существовали и вызывавшие неприятные ощущения истории о том, что обряды эти были перенесены в культ Цибелы, пришедший вместе с римлянами.
Среди надписей в нижнем подвале, можно было различить буквы «ДИВ… ОПС… МАГНА. МАТ..,» — обозначения Великой Матери,, чей мрачный культ был когда-то запрещен для римских граждан. Многочисленные руины свидетельствуют о том, что на месте Анчестера стоял лагерем третий легион императора Августа. Храм Цибелы был необыкновенным сооружением, своей красотой привлекавшим толпы людей, которые под предводительством фригийского жреца участвовали в великолепных церемониях. В преданиях говорилось также о том, что оргии не прекратились в храме
даже после падения древней религии, и что жрецы ее продолжали свою деятельность в качестве служителей новой веры без каких-либо изменений. Древние обряды не исчезли и с концом римского владычества, и саксы достроили то, что оставалось от храма, придав ему тот общий вид, который он впоследствии сохранял, став центром культа. Примерно в 1000 году нашей эры место это упоминается в одной из хроник как большой каменный монастырь, являющийся обителью странного и могущественного монашеского ордена, окруженный обширными садами и огородами. Окрестные жители настолько боялись приближаться к этому месту, что садам не нужны были никакие стены. Монастырь не был разрушен датчанами, но после норманнского нашествия он, вероятно, пришел в сильный упадок, поэтому ничто не препятствовало тому, чтобы в 1261 году Генрих Ш пожаловал данное место моему предку Жильберу Берипору, первому барону Лисемскому. Тогда, должно быть, произошло что-то странное. В хронике об одном из дела Позров говорится, что в 1307 году он был «проклят Богом», а деревенские легенды повествовали о замке, выросшем на фундаментах древнего храма и аббатства, вызывающем безумный страх во всей округе, что усугублялось еще и тем, что в этих рассказах было много недомолвок и туманности. В подобных историях о моих предках говорилось как о представителях некоего демонического рода, по сравнению с которым Жиль де Рец и маркиз де Сад были сущими младенцами.
Я купил Лисем в 1918 году, но почти сразу же после этого мои планы восстановления фамильного владения были расстроены возвращением моего сына, ставшего на войне инвалидом. В течение тех двух лет, пока Альфред был жив, я не думал ни о чем другом, кроме как об уходе за ним.
В 1921 году, потеряв самое близкое мне существо и вместе с ним цель в жизни, я обнаружил, что я уже немолодой, отошедший от дел промышленник, и принял решение посвятить оставшиеся в моем распоряжении годы моему новому владению. Во время моего визита в Анчестер, который я предпринял в декабре, моим гостеприимным хозяином стал капитан Робертс — полный дружелюбный молодой человек, высоко ценивший моего сына. Я заручился его помощью при сборе чертежей и получении различной информации, которая могла бы помочь в предстоящих восстановительных работах.
Сам Лисем я воспринял без каких-либо эмоций. Здание представляло собой груду средневековых руин, покрытых лишайниками и усеянных грачиными гнездами, оно нависало над краем обрыва и не имело каких-либо этажных перекрытий — ничего, кроме каменных стен отдельно стоящих башен.
По мере того, как я поэтапно восстанавливал здание в том виде, в каком оно существовало более трех столетий тому назад, когда мои предки покинули его, я нанимал рабочих для реставрации. В каждом случае я был вынужден искать их за пределами окружающей Лисем местности, ибо обитатели. Авчестера испытывали суеверный страх и ненависть к этим местам. Чувства эти были настолько сильны, что порой они передавались-и рабочим, что являлось причиной многочисленных случаен их дезертирства.
Мой сын рассказывал мне, что во время его визитов в деревню ее жители как бы избегали его из-за того, что он принадлежал к фамилии Берипор, и меня по той же причине подвергали остракизму до тех пор, пока я не убедил местных жителей, насколько мало мне самому известно об истории фамильного имения. Но даже и тогда они продолжали относиться ко мне с угрюмой неприязнью. Я думаю, люди не могли простить мне того, что я собираюсь восстановить столь ненавистный им символ, ибо они видели в Лисеме ни что иное, как обиталище демонов и оборотней,.
Соединив в. одно целое рассказы,, собранные для меня Нор-рисом, и дополнив их сообщениями нескольких исследователей, изучавших древние руины, я пришел к заключению, что Лисемский монастырь стоял на месте доисторического храма, который относился ко временам друидов или даже к более ранней эпохе, возможно, храм этот являлся современником Стонхенджа. Мало кто сомневался, что на атом месте совершались какие-то загадочные обряды. Существовали и вызывавшие неприятные ощущения истории о том, что обряды эти были перенесены в культ Цибелы, пришедший вместе с римлянами.
Среди надписей в нижнем подвале, можно было различить буквы «ДИВ… ОПС… МАГНА. МАТ..,» — обозначения Великой Матери,, чей мрачный культ был когда-то запрещен для римских граждан. Многочисленные руины свидетельствуют о том, что на месте Анчестера стоял лагерем третий легион императора Августа. Храм Цибелы был необыкновенным сооружением, своей красотой привлекавшим толпы людей, которые под предводительством фригийского жреца участвовали в великолепных церемониях. В преданиях говорилось также о том, что оргии не прекратились в храме
даже после падения древней религии, и что жрецы ее продолжали свою деятельность в качестве служителей новой веры без каких-либо изменений. Древние обряды не исчезли и с концом римского владычества, и саксы достроили то, что оставалось от храма, придав ему тот общий вид, который он впоследствии сохранял, став центром культа. Примерно в 1000 году нашей эры место это упоминается в одной из хроник как большой каменный монастырь, являющийся обителью странного и могущественного монашеского ордена, окруженный обширными садами и огородами. Окрестные жители настолько боялись приближаться к этому месту, что садам не нужны были никакие стены. Монастырь не был разрушен датчанами, но после норманнского нашествия он, вероятно, пришел в сильный упадок, поэтому ничто не препятствовало тому, чтобы в 1261 году Генрих Ш пожаловал данное место моему предку Жильберу Берипору, первому барону Лисемскому. Тогда, должно быть, произошло что-то странное. В хронике об одном из дела Позров говорится, что в 1307 году он был «проклят Богом», а деревенские легенды повествовали о замке, выросшем на фундаментах древнего храма и аббатства, вызывающем безумный страх во всей округе, что усугублялось еще и тем, что в этих рассказах было много недомолвок и туманности. В подобных историях о моих предках говорилось как о представителях некоего демонического рода, по сравнению с которым Жиль де Рец и маркиз де Сад были сущими младенцами.
Страница 2 из 10
