16 июля 1923 года, после того, как последний мастер закончил свою работу, я въехал в здание, в котором когда-то находился Лисемский монастырь. Реставрация потребовала огромных усилий, ибо от огромного заброшенного дома не осталось почти ничего, кроме руин, но поскольку здесь обитали мои предки, я не постоял за расходами.
Добавить в моё избранное
36 мин, 12 сек 579
Убедившись, что Негр со мной, я захлопнул тяжелую готическую дверь и стал готовиться ко сну при свете электрических ламп, искусно имитировавших свечи. Наконец, я выключил освещение и улегся на резную, украшенную пологом кровать, а почтенный кот, как обычно, устроился у меня в ногах. Я не стал задергивать занавески и долго смотрел в узкое северное окно. Небо было озарено отблеском северного сияния, на фоне которого красивым силуэтом выделялся тонкий оконный узор.
В какой-то момент я, видимо, уснул, так как я ясно помню, что мне снились странные сны, прерванные в том момент, когда кот неожиданно и резко вскочил. Я видел его силуэт в слабом свете северного сияния, шея его была выгнута, передние лапы вцепились в мои лодыжки, а задние — вытянулись, Негр напряженно смотрел в какую-то точку на стене, точку, которую мой взгляд не мог точно определить, но по мере того, как я вглядывался в то место, я начал осознавать, что кот возбудился не зря. Трудно сказать, действительно ли гобелен двигался. Я думаю, что да, но совсем немного. В чем я могу поклясться, так это в том, что из-за гобелена раздавался тихий, отчетливый шорох, подобный тому, какой издают крысы или мыши. В одно мгновение кот всей тяжестью своего тела обрушился на закрывающую стену ткань, часть которой под его весом упала на пол, обнажив сырую, древнюю каменную стену, тут и там покрытую заплатами реставраторов, но на которой не было никаких следов рыскающих грызунов.
Негр носился по полу у этой части стены, царапая когтями упавший гобелен и, по-видимому, пытаясь просунуть лапу между стеной и дубовым полом, однако через некоторое время в утомлении вернулся на свое место у меня в ногах. За все это время я не шелохнулся, но в ту ночь я уже не смог снова заснуть.
Утром я расспросил всех слуг и выяснил, что никто из них не заметил ничего необычного — одна лишь кухарка вспомнила о поведении кота, который расположился в ее комнате на подо коннике. В какой-то момент ночью этот кот завыл, разбудив кухарку, и она успела увидеть, как он молниеносно метнулся через открытую дверь вниз по лестнице. Я продремал всю середину дня, а вечером снова направился к капитану Робертсу, которого чрезвычайно заинтересовало то, что я ему рассказал. Эти странные случаи привлекли его своей колоритностью и вызвали у него ряд воспоминаний, связанных с местными поверьями о призраках, крысах и привидениях, Мы были очень озабочены возможным появлением крыс, и он одолжил мне несколько крысоловок и немного парижской зелени. По возвращении в Лисем я приказал слугам расставить ловушки и разложить яд в стратегических местах.
Мне очень хотелось спать, и я лег рано, но ночью меня преследовали кошмары. Мне казалось, что я гляжу с огромной высоты вниз, на тускло освещенную пещеру, где стоящий по колено в грязи демонический свинопас с белой бородой своим посохом гоняет стадо губчатых, дряблых тварей, вид которых наполнял мою душу невыразимым отвращением. Затем, когда свинопас на мгновение остановился, слишком увлекшись своим занятием, в зловонную пропасть посыпался рой крыс, принявшихся пожирать животных и их хозяина.
От этого кошмарного видения меня внезапно пробудили резкие движения Негра, который, как обычно, спал у меня в ногах. На этот разу меня не было сомнений относительно объекта его рычания и шипения, а также страха, заставившего «го вцепиться когтями в мою лодыжку, что причинило мне острую боль. Ибо со всех сторон, за стенами моей комнаты раздавался отвратительный шорох, производимый, по-видимому, гигантскими крысами. В этот раз небо не освещалось северным сиянием, и я не мог видеть, в каком состоянии был гобелен, упавшая часть которого была возвращена на свое место, — но у меня хватило храбрости включить свет.»
Когда зажглись лампы, я увидел, что вся ткань сотрясается самым ужасным образом, заставляя причудливые узоры
гобелена исполнять невообразимый танец смерти. Движение это, а вместе с ними звуки, прекратились почти тотчас же. Вскочив с постели, я начал тыкать гобелен длинной рукояткой лежавшей рядом металлической грелки и приподнял его в одном месте, чтобы увидеть, что же происходит за его поверхностью. Но там не было ничего, кроме залатанной каменной стены, и даже кот расслабился, как будто бы перестал ощущать присутствие в комнате чего-то необычного. Когда я осмотрел установленную в спальне большую круглую ловушку, я обнаружил, что все ее дверки были захлопнуты, хотя не было видно никаких следов тех существ, которые в нее, видимо, попали но которым удалось вырваться наружу.
О том, чтобы продолжать спать, не могло быть и речи, так что я зажег свечу, открыл дверь и пошел по галерее по направлению к лестнице, ведущей в мой кабинет. Негр следовал за мною по пятам. Однако, мы не успели еще достигнуть каменных ступеней, как вдруг он метнулся вперед и исчез в древнем лестничном пролете. Когда я сам начал спускаться по лестнице, я вдруг услышал звуки, доносившиеся из огромной комнаты, что была внизу — звуки, з природе которых невозможно было ошибиться.
В какой-то момент я, видимо, уснул, так как я ясно помню, что мне снились странные сны, прерванные в том момент, когда кот неожиданно и резко вскочил. Я видел его силуэт в слабом свете северного сияния, шея его была выгнута, передние лапы вцепились в мои лодыжки, а задние — вытянулись, Негр напряженно смотрел в какую-то точку на стене, точку, которую мой взгляд не мог точно определить, но по мере того, как я вглядывался в то место, я начал осознавать, что кот возбудился не зря. Трудно сказать, действительно ли гобелен двигался. Я думаю, что да, но совсем немного. В чем я могу поклясться, так это в том, что из-за гобелена раздавался тихий, отчетливый шорох, подобный тому, какой издают крысы или мыши. В одно мгновение кот всей тяжестью своего тела обрушился на закрывающую стену ткань, часть которой под его весом упала на пол, обнажив сырую, древнюю каменную стену, тут и там покрытую заплатами реставраторов, но на которой не было никаких следов рыскающих грызунов.
Негр носился по полу у этой части стены, царапая когтями упавший гобелен и, по-видимому, пытаясь просунуть лапу между стеной и дубовым полом, однако через некоторое время в утомлении вернулся на свое место у меня в ногах. За все это время я не шелохнулся, но в ту ночь я уже не смог снова заснуть.
Утром я расспросил всех слуг и выяснил, что никто из них не заметил ничего необычного — одна лишь кухарка вспомнила о поведении кота, который расположился в ее комнате на подо коннике. В какой-то момент ночью этот кот завыл, разбудив кухарку, и она успела увидеть, как он молниеносно метнулся через открытую дверь вниз по лестнице. Я продремал всю середину дня, а вечером снова направился к капитану Робертсу, которого чрезвычайно заинтересовало то, что я ему рассказал. Эти странные случаи привлекли его своей колоритностью и вызвали у него ряд воспоминаний, связанных с местными поверьями о призраках, крысах и привидениях, Мы были очень озабочены возможным появлением крыс, и он одолжил мне несколько крысоловок и немного парижской зелени. По возвращении в Лисем я приказал слугам расставить ловушки и разложить яд в стратегических местах.
Мне очень хотелось спать, и я лег рано, но ночью меня преследовали кошмары. Мне казалось, что я гляжу с огромной высоты вниз, на тускло освещенную пещеру, где стоящий по колено в грязи демонический свинопас с белой бородой своим посохом гоняет стадо губчатых, дряблых тварей, вид которых наполнял мою душу невыразимым отвращением. Затем, когда свинопас на мгновение остановился, слишком увлекшись своим занятием, в зловонную пропасть посыпался рой крыс, принявшихся пожирать животных и их хозяина.
От этого кошмарного видения меня внезапно пробудили резкие движения Негра, который, как обычно, спал у меня в ногах. На этот разу меня не было сомнений относительно объекта его рычания и шипения, а также страха, заставившего «го вцепиться когтями в мою лодыжку, что причинило мне острую боль. Ибо со всех сторон, за стенами моей комнаты раздавался отвратительный шорох, производимый, по-видимому, гигантскими крысами. В этот раз небо не освещалось северным сиянием, и я не мог видеть, в каком состоянии был гобелен, упавшая часть которого была возвращена на свое место, — но у меня хватило храбрости включить свет.»
Когда зажглись лампы, я увидел, что вся ткань сотрясается самым ужасным образом, заставляя причудливые узоры
гобелена исполнять невообразимый танец смерти. Движение это, а вместе с ними звуки, прекратились почти тотчас же. Вскочив с постели, я начал тыкать гобелен длинной рукояткой лежавшей рядом металлической грелки и приподнял его в одном месте, чтобы увидеть, что же происходит за его поверхностью. Но там не было ничего, кроме залатанной каменной стены, и даже кот расслабился, как будто бы перестал ощущать присутствие в комнате чего-то необычного. Когда я осмотрел установленную в спальне большую круглую ловушку, я обнаружил, что все ее дверки были захлопнуты, хотя не было видно никаких следов тех существ, которые в нее, видимо, попали но которым удалось вырваться наружу.
О том, чтобы продолжать спать, не могло быть и речи, так что я зажег свечу, открыл дверь и пошел по галерее по направлению к лестнице, ведущей в мой кабинет. Негр следовал за мною по пятам. Однако, мы не успели еще достигнуть каменных ступеней, как вдруг он метнулся вперед и исчез в древнем лестничном пролете. Когда я сам начал спускаться по лестнице, я вдруг услышал звуки, доносившиеся из огромной комнаты, что была внизу — звуки, з природе которых невозможно было ошибиться.
Страница 5 из 10
