16 июля 1923 года, после того, как последний мастер закончил свою работу, я въехал в здание, в котором когда-то находился Лисемский монастырь. Реставрация потребовала огромных усилий, ибо от огромного заброшенного дома не осталось почти ничего, кроме руин, но поскольку здесь обитали мои предки, я не постоял за расходами.
Добавить в моё избранное
36 мин, 12 сек 582
Вряд ли есть необходимость называть имена всех этих людей, но я могу сказать, что среди них был сэр Уильям Бринтон, чьи раскопки в районе Трои в свое время взволновали весь мир.
Когда мы все сели на поезд, отправлявшийся в Анчестер, мне казалось, что я нахожусь на пороге ужасных открытий.
Вечером 7 августа мы прибыли в Лисем. Слуги заверили меня, что в мое отсутствие не произошло ничего необычного. Коты — даже старый Негр — вели себя абсолютно спокойно, и ни на одной крысоловке из тех, что были установлены в доме, не была спущена пружина. Мы должны были начать наше обследование на следующий день, и на ночь я разместил всех гостей в комнатах, где было все необходимое для отдыха.
Сам я улегся спать в своей комнате, расположенной в башне, Негр устроился у меня в ногах. Заснул я быстро, но вскоре меня атаковали ужасные сновидения. Передо мной прошло видение римского пиршества, подобного пиру у Трималь-хио, где на прикрытом крышкой блюде лежало нечто ужасное. Затем ко мне вернулось все то же отвратительное сновидение о тускло освещенной пещере, свинопасе и его мерзком стаде. Однако, когда я проснулся, было уже совершенно светло, а с нижнего этаже раздавались обычные домашние звуки. Крысы, жившие или призрачные, меня не беспокоили. Негр все еще спал безмятежным сном. Спустившись вниз, я обнаружил, что всюду царило то же полное спокойствие. Один из приехавших ученых, по имени Торнтон, занимавшийся психическими феноменами — довольно бессвязно объяснил это тем фактом, что я видел то, что мне желали показать некие сверхъестественные силы.
Все было готово, и в одиннадцать часов утра вся наша группа из семи человек, вооруженная мощными электрическими фонарями и инструментами для ведения раскопок, спустилась в подвал, заперев за собой на засов дверь. Нас сопровождал Негр, поскольку исследователи с надлежащим уважением отнеслись к его чувствительности и даже желали его присутствия на случай появления признаков существования таинственных грызунов. Мы взглянули на римские надписи и непонятные рисунки на алтаре лишь мельком, ибо трое ученых их уже видели, а остальным было хорошо известно их описание. Наше основное внимание было направлено на имевший для нас такое большое значение центральный алтарь, и за час сэру Уильяму Бринтону удалось При помощи какой-то штуки, которая служила ему рычагом, приподнять его и сдвинуть.
Перед нами открылась страшная картина. Она могла бы нас потрясти совершенно, но мы все были готовы. ко всему. Через почти квадратное отверстие, сделанное в покрытом изразцами полу, была видна груда человеческих или других каких-то костей, заполнивших пролет видневшейся каменной лестницы, стертой до такой степени, что она представляла собой почти гладкую наклонную поверхность. В этой груде костей можно было различить полуразрушенные скелеты, как бы застывшие в позе панического страха. Все кости были изглоданы грызунами. Форма же черепов свидетельствовали о том, что они принадлежали когда-то умственно неполноценным существам: идиотам, кретинам или даже примитивным полу обезьянам.
Над засыпанными этими адскими останками ступенями нависал потолок, видимо, высеченный в сплошной скале, мы почувствовали, как из прохода прохода навстречу нам устремился поток воздуха. Он был не порывистым и нездоровым дуновением закрытого склепа, как можно было ожидать, а прохладным ветерком, несущим с собой даже некоторую свежесть. После недолгой паузы мы с содроганием начали спуск вниз по ступеням. Именно тогда сэр Уильям, внимательно осматривавший вытесанные из камня стены, сделал странное открытие: проход, по которому мы двигались, был, судя по направлению ударов резца, пробит снизу.
Дальше я должен вести свой рассказ, крайне обдуманно и осторожно выбирая слова.
С трудом пройдя несколько ступеней, пробираясь между обглоданными костями, мы увидели впереди свет — не какое-то мистическое свечение, а просачивающийся дневной свет, источником которого могли быть только какие-то неизвестные
расщелины в утесе, нависшем над пустынной долиной. В том, что подобные расщелины можно было не заметить снаружи, не было ничего удивительного, ибо долина была совершенно безлюдна, а утес был настолько высок и неприступен, что детально его поверхность можно было осмотреть только с воздуха. Еще несколько ступеней, и у нас буквально перехватило дыхание от той картины, которая открылась перед нами. Торнтон, исследователь психических явлений, потерял сознание, упав на руки того, кто, пораженный, стоял позади него. Робертс, чье округлое лицо совершенно побелело, просто издал нечленораздельный крик. Я же, если я правильно помню, стоял с закрытыми глазами, с трудом глотая воздух.
Стоявший за мной ученый, единственный из всех нас, кто был старше меня, вымолвил: «Боже мой!» надтреснутым голосом. Из семи человек лишь сэр Уильям Бринтон сохранял самообладание, что делало ему еще большую честь, так как, будучи во главе отряда, он первым увидел ужасающую картину.
Когда мы все сели на поезд, отправлявшийся в Анчестер, мне казалось, что я нахожусь на пороге ужасных открытий.
Вечером 7 августа мы прибыли в Лисем. Слуги заверили меня, что в мое отсутствие не произошло ничего необычного. Коты — даже старый Негр — вели себя абсолютно спокойно, и ни на одной крысоловке из тех, что были установлены в доме, не была спущена пружина. Мы должны были начать наше обследование на следующий день, и на ночь я разместил всех гостей в комнатах, где было все необходимое для отдыха.
Сам я улегся спать в своей комнате, расположенной в башне, Негр устроился у меня в ногах. Заснул я быстро, но вскоре меня атаковали ужасные сновидения. Передо мной прошло видение римского пиршества, подобного пиру у Трималь-хио, где на прикрытом крышкой блюде лежало нечто ужасное. Затем ко мне вернулось все то же отвратительное сновидение о тускло освещенной пещере, свинопасе и его мерзком стаде. Однако, когда я проснулся, было уже совершенно светло, а с нижнего этаже раздавались обычные домашние звуки. Крысы, жившие или призрачные, меня не беспокоили. Негр все еще спал безмятежным сном. Спустившись вниз, я обнаружил, что всюду царило то же полное спокойствие. Один из приехавших ученых, по имени Торнтон, занимавшийся психическими феноменами — довольно бессвязно объяснил это тем фактом, что я видел то, что мне желали показать некие сверхъестественные силы.
Все было готово, и в одиннадцать часов утра вся наша группа из семи человек, вооруженная мощными электрическими фонарями и инструментами для ведения раскопок, спустилась в подвал, заперев за собой на засов дверь. Нас сопровождал Негр, поскольку исследователи с надлежащим уважением отнеслись к его чувствительности и даже желали его присутствия на случай появления признаков существования таинственных грызунов. Мы взглянули на римские надписи и непонятные рисунки на алтаре лишь мельком, ибо трое ученых их уже видели, а остальным было хорошо известно их описание. Наше основное внимание было направлено на имевший для нас такое большое значение центральный алтарь, и за час сэру Уильяму Бринтону удалось При помощи какой-то штуки, которая служила ему рычагом, приподнять его и сдвинуть.
Перед нами открылась страшная картина. Она могла бы нас потрясти совершенно, но мы все были готовы. ко всему. Через почти квадратное отверстие, сделанное в покрытом изразцами полу, была видна груда человеческих или других каких-то костей, заполнивших пролет видневшейся каменной лестницы, стертой до такой степени, что она представляла собой почти гладкую наклонную поверхность. В этой груде костей можно было различить полуразрушенные скелеты, как бы застывшие в позе панического страха. Все кости были изглоданы грызунами. Форма же черепов свидетельствовали о том, что они принадлежали когда-то умственно неполноценным существам: идиотам, кретинам или даже примитивным полу обезьянам.
Над засыпанными этими адскими останками ступенями нависал потолок, видимо, высеченный в сплошной скале, мы почувствовали, как из прохода прохода навстречу нам устремился поток воздуха. Он был не порывистым и нездоровым дуновением закрытого склепа, как можно было ожидать, а прохладным ветерком, несущим с собой даже некоторую свежесть. После недолгой паузы мы с содроганием начали спуск вниз по ступеням. Именно тогда сэр Уильям, внимательно осматривавший вытесанные из камня стены, сделал странное открытие: проход, по которому мы двигались, был, судя по направлению ударов резца, пробит снизу.
Дальше я должен вести свой рассказ, крайне обдуманно и осторожно выбирая слова.
С трудом пройдя несколько ступеней, пробираясь между обглоданными костями, мы увидели впереди свет — не какое-то мистическое свечение, а просачивающийся дневной свет, источником которого могли быть только какие-то неизвестные
расщелины в утесе, нависшем над пустынной долиной. В том, что подобные расщелины можно было не заметить снаружи, не было ничего удивительного, ибо долина была совершенно безлюдна, а утес был настолько высок и неприступен, что детально его поверхность можно было осмотреть только с воздуха. Еще несколько ступеней, и у нас буквально перехватило дыхание от той картины, которая открылась перед нами. Торнтон, исследователь психических явлений, потерял сознание, упав на руки того, кто, пораженный, стоял позади него. Робертс, чье округлое лицо совершенно побелело, просто издал нечленораздельный крик. Я же, если я правильно помню, стоял с закрытыми глазами, с трудом глотая воздух.
Стоявший за мной ученый, единственный из всех нас, кто был старше меня, вымолвил: «Боже мой!» надтреснутым голосом. Из семи человек лишь сэр Уильям Бринтон сохранял самообладание, что делало ему еще большую честь, так как, будучи во главе отряда, он первым увидел ужасающую картину.
Страница 8 из 10
